Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Олимпийские игры античности (от мифа к истории). Учебное пособие

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
свою ступню на землю. С одной стороны стадион был огра­ничен земляными валами с покрытыми дерном ступенями, с другой – склонами горы Кронос, которые удачно использо­вались для размещения зрителей. Места для зрителей были окружены почетными треножниками и военными трофеями, посвященными Зевсу Олимпийскому. Напротив был уста­новлен жертвенник из белого мрамора для
жрицы Деметры
Хамины (Почиющей в земле).
Когда наступало время соревнований, то первыми на стадион по специальному проходу выходили судьи. Только потом перед скандирующими зрителями появлялись атлеты. У входа на стадион стояли медные статуи Зевса – Заны, вы­полненные на денежные штрафы, наложенные судьями на нарушителей правил состязаний. Недалеко от них располага­лась статуя Гипподамии. На краю стадиона, где начинался короткий бег, была могила героя Эндимиона.
Гипподром (hippodromos) – это овальная беговая пло­щадка для ристаний колесниц и скачек на лошадях. Критиче­ской точкой олимпийского гипподрома считался Тараксипп («Ужас лошадей»), алтарь или стела, стоящая на повороте. Именно здесь и происходило наибольшее количество несча­стных случаев. На старте и на поворотах были сделаны спе­циальные запасные выходы для упавших лошадей, повреж­денных повозок и разбившихся возниц. Зрители располага­лись в основном на длинных сторонах гипподрома и на месте поворота (см. главу 7).
ИМНАСИИ И ПАЛЕСТРЫ. На северо-западе Альтиса
Г
были выстроены здания для тренировок атлетов – гимнасии и палестры. Гимнасий (от gymnos – «обнаженный») – специ­альное помещение для физической подготовки юношей (эфебов) к военной службе, где они упражнялись в обнажен­ном виде под руководством наставника. Первые гимнасии появились в VII в. до н.э. После Пелопоннесской войны (431–404 гг. до н.э.), когда резко увеличилось количество на­емников, военная подготовка граждан потеряла свое прежнее
31
значение. Тогда гимнасии стали использоваться как высшие учебные заведения, где юноши, кроме физической подготов­ки, обучались различным наукам. Такие знаменитые гимна­сии Афин, как Академия и Ликей, стали крупными научными центрами. Первые гимнасии строились в предместье города, поздние – в самом городе. Сначала в гимнасиях были только залы для занятия спортом, потом
к ним прибавились «эксед­ры» – помещения для отдыха атлетов. Позднее, именно в них проводили беседы философы и риторы. В гимнасиях соору­жали бани и купальни, где атлеты могли отмыться от грязи и песка. В поздних гимнасиях могли быть устроены сады. Палестра (palestra) являлась неотъемлемой частью гимнасия
(хотя были известны палестры и
вне гимнасиев) и была за-
лом для тренировки борцов, кулачный бойцов и панкратиа­стов. Чаще всего гимнасии и палестры украшались статуями Гермеса и Эрота, Геракла и Тесея. Так как залы и площадки гимнасиев использовались не только для атлетов, но и для художников, философов, поэтов, то позднее в них устраива­ли даже библиотеки.
В Олимпии гимнасии и палестры располагались к севе­ро-западу от Альтиса на левом берегу Кладея. Знаменитый гимнасий Элиды состоял из трех тренировочных площадок, ряда палестр как для взрослых атлетов, так и для юных спортсменов. Под открытым небом располагалась мраморная терраса. На ней был возведен трофей в знак победы элейцев над Аркадией. К стене восточной галереи гимнасия примы­кало особое здание – жилище для атлетов. В Элиде атлеты тренировались в гимнасии около десяти месяцев под при­смотром судей. Утренние тренировки устраивались только для бегунов, а дневные для пятиборцев. В гимнасии стояла статуя Зевса Олимпийского, напоминавшая об обязательном соблюдении правил Игр всеми спортсменами. Именно в гим­насии хранился список победителей Олимпийских игр и Олимпиад, по которым позднее велось летоисчисление. Кро­ме того, гимнасий был украшен статуями атлетов. Палестра
32
Олимпии – это квадратное здание, в центре которого был прямоугольный открытый двор, окруженный портиками с большим количеством дверей, ведущих во внутренние по­мещения. При раскопках Олимпии в северо-восточном углу палестры были найдены остатки купальни.
СКУЛЬПТУРА ОЛИМПИИ. В Олимпию съезжались луч­шие мастера со всей Эллады. Здесь рождались как новые об­разы, так и новые художественные принципы пластики. На­чиная со 2-й пол. V в. до н.э. в Альтисе уже было много ста­туй, среди которых находились и настоящие шедевры миро­вой скульптуры. Одной из самых выразительных была статуя богини Ники (Победы) скульптора Пэония. Плавно летящая на крыльях, статуя богини возвышалась на девятиметровом постаменте. Ощущение реальности полета соединялось с чувством спокойствия и уверенности. Сильный ветер охва­тил фигуру богини, так что вся она, казалась, проникнута бурным движением. Ника была представлена в полете, спус­кающаяся к олимпийским победителям. В IV в. до н.э. в Олимпии была установлена статуя Гермеса с маленьким Дионисом на руках работы скульптора Праксителя. В гоме­ровском гимне, посвященном Дионису, есть упоминание о том, что он родился недалеко от реки Алфей. Статуя Гер­меса хранилась в храме Геры.
В Олимпии впервые стали устанавливать статуи атле­тов, победивших на Олимпийских играх. Именно в этих скульптурах лучше всего проявился сформулированный эл­линами принцип «калокагатии» – соединение духовного и физического развития в образе идеального гражданина гре­ческого полиса. Прекрасные, тренированные тела атлетов, сложные движения во время состязаний, их эмоции – все это в камне и в бронзе старались передать греческие ваятели. Одним из смелых новаторов в области изображения челове­ческого тела был скульптор Мирон. Шедевром мировой скульптуры стал его «Дискобол» – спортсмен, бросающий диск. Автор хотел изобразить тело атлета в момент движе-
33
ния. Высшего совершенства в бронзовой технике достиг скульптор Поликлет. Он показывал не фронтальные фигуры неподвижно стоящих атлетов, а статуи молодых людей, ко­торым была присуща большая жизненная сила и энергия. Это в первую очередь «Дорифор» – юноша, бросающий копье, и «Диадумен» – победитель состязания, который надевает на голову победную повязку. Именно Поликлет был
автором целого ряда статуй героев Олимпийских и прочих панэллин­ских Игр. Ему принадлежит статуя юного атлета Киниска, победившего в кулачном бою, созданная Поликлетом специ­ально для «галереи победителей» в Олимпии. Статуя была снабжена надписью:
«Одержав победу в кулачном бою, эту статую здесь поставил Киниск из славной Мантинеи, носящий то же имя, что и его отец».
Скульптор Лисипп в своих работах старался передать мимолетное движение. «Апоксиомен» Лисиппа – это изо­бражение атлета, соскабливающего со своего тела масло и пыль после занятий в палестре. Видно, что юноша с боль­шим удовольствием скребет с себя эту грязь. Также Лисиппу принадлежит статуя великого панкратиаста Агия и бронзовая статуя «кулачного бойца».
Кроме
статуй атлетов в Олимпии устанавливались изо­бражения лучших представителей эллинской интеллектуаль­ной элиты. Например, великому философу Аристотелю была возведена статуя одним из его учеников. Знаменитый оратор и софист Горгий из Леонтины за свое искусство красноречия и речь, произнесенную им на Олимпийских играх, был удо­стоен почетной статуи, которую изваял скульптор
Эвмолп.
ОЛИМПИЯ – ЦЕНТР ЭЛЛИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ. Олимпия объединяла весь эллинский мир. Греческие полисы во время Олимпийских игр обнародовали важные договоры, провоз­глашали новые политические лозунги, посылали на них сво-
34
их послов «доброй воли» – теоров. В Олимпию съезжались не только атлеты и зрители, но и представители творческой интеллигенции, лучшие умы своей эпохи. Афинский оратор Исократ восклицал: «Заслуженно хвалят тех, кто учредил общеэллинские празднества за установленный ими обычай заключать всеобщее перемирие и собираться вместе, чтобы, свершив обеты и жертвоприношения, мы могли вспомнить о связывающем нас кровном родстве, проникнуться друг к другу дружелюбными чувствами, возобновить старые и за­вязать новые договоры гостеприимства. Собравшись вместе, эллины получают возможность приятно и с пользой провести время, одни – показывая свои дарования, другие – глядя на их соперничество, причем все остаются довольны: зрители могут гордиться тем, что атлеты ради
них не жалеют сил, а участники состязаний рады, что столько людей пришло на них посмотреть» (Исократ. Панегирик. 43). Свои произведе­ния на празднике читали историки и философы, поэты и ора­торы. В разное время философы Анаксагор, Сократ, Ари­стипп и Диоген занимали толпу речами или удивляли экстравагантными поступками. Однажды Диоген, прибыв в Олимпию, заметил в толпе богато одетых родосских юно­шей и воскликнул со смехом: «Это спесь». А затем, увидев лакедемонян в очень поношенной, неопрятной одежде, ска­зал: «Это тоже спесь, но иного рода». Ораторы (Горгий, Ли­сий, Демосфен) читали отрывки из своих речей. Речи, произ­несенные на Играх в Олимпии, получали название олимпий­ских. В честь победителей Олимпийских игр лучшие поэты Эллады – Симонид Кеосский, Пиндар и Вакхилид – писали торжественные оды (эпиникии). Живописцы выставляли в Олимпии свои произведения, устраивая своеобразный верни­саж. Рапсоды читали отрывки из поэм Гомера, Гесиода и Эмпедокла. В римское время на олимпийский праздник съезжались музыканты и представители изящных искусств.
Значение Олимпии как культурного центра всей Элла-
ды возросло с усилением панэллинской идеи, подкрепленной
35
концепцией общей истории. В V в. до н.э. Геродот написал первый труд об истории всего эллинского мира. Он описал Греко-персидские войны и создал себе репутацию великого историка именно в Олимпии, читая отрывки о величайшей победе греков. Своим сочинением он так вдохновил всех присутствующих, что девять книг его «Истории» получили имена
Девяти Муз. Лукиан так описал этот эпизод: «При­ближались великие олимпийские игры, и Геродот полагал, что пришло надлежащее время, которого он так ждал. Когда Геродот увидел наполненное гражданами собрание и заме­тил, что отовсюду собрались благороднейшие из людей, он поднялся на ступени храма не как зритель, но выступил на олимпийских
состязаниях как участник в них. Геродот стал читать свое произведение и до такой степени очаровал при­сутствующих, что они назвали его книги по имени муз, их было тоже девять. Итак, теперь все уже превозносили Геро­дота больше, чем олимпийских победителей, и не было нико­го, кто не знал бы имени Геродота: одни сами слышали его в Олимпии, другие узнали о нем от вернувшихся с праздни­ка. И если Геродот показывался где-либо один, на него ука­зывали пальцем: “Это тот самый Геродот, который описал персидскую войну и на ионическом диалекте воспел нашу победу”. Вот какие плоды снял он со своего произведения: в одном собрании Геродот получил всенародный, всеобщий голос Эллады, и его провозглашал, клянусь Зевсом, не один глашатай, но в каждом городе, откуда происходил участник празднества» (Лукиан. Геродот, или Аэций. 1–3).
ОЛИМПИЯ – ПАНЭЛЛИНСКИЙ ЦЕНТР. Оставаясь ней­тральной зоной мира, Олимпия чутко реагировала на внеш­неполитические события. Осенью 481 г. до н.э. в панэллин­ском святилище Посейдона Истмийского ряд греческих по­лисов, отказавшихся признать власть персов, заключили ан­типерсидскую коалицию (так называемую Панэллинскую лигу). В 480 г. до н.э., несмотря на вторжение в Грецию войск
персидского царя Ксеркса, в Олимпии были проведены
36
очередные 75-е Олимпийские игры. В них приняли участие как члены антиперсидской коалиции, так и атлеты из про­персидски настроенных полисов. В беге на 1 стадий победил кротонский атлет Астил, выступавший в этот раз за Сираку­зы, Феаген с Фасоса победил в кулачном бою, Дромей из Мантинеи – в панкратионе. В длинном беге во второй раз олимпиоником стал Дромей из Стимфал, а в пятиборье также во второй раз победил Феопомп из Гереи. Следующие 76-е Олимпийские игры (476 г. до н.э.) уже справлялись как праздник победы греков над персами. Эта Олимпиада вошла в историю как «Олимпиада победителей». Афинского стра­тега Фемистокла после победы над персами настолько вос­торженно приветствовала толпа, что ее крики даже отвлекли внимание зрителей от праздничной церемонии. Судьи Олим­пийских игр получили новое название – элланодики («судьи эллинов») и их количество возросло до 10 человек. На празд­нике в Олимпии все эллины не только приветствовали геро­ев, но и осуждали предателей. Когда в 470 г. до н.э. Гиерон Сиракузский послал на Олимпийские игры своих лошадей и приказал установить там роскошные палатки, то Фемистокл призвал собравшихся разграбить его палатки, а лошадей Гиерона не допускать к состязанию, сказав, что тот, кто не разделил со всеми величайшей опасности, не должен прини­мать участие в общем празднестве.
Победа в Греко-персидских войнах способствовала ро­ждению национального духа эллинов. Это привело греков к осознанию своего отличия от народов Востока и превос­ходства над ними. Победа дала возможность сравнить деспо­тию Персии и демократический строй греческих полисов в пользу последних. В трагедии великого драматурга Эсхила «Персы», посвященной победе греческого флота над персид­ской флотилией при Саламине, одно из важнейших завоева­ний полисной системы – свобода – противопоставляется вос­точному рабству. После Греко-персидских войн активизиро­вались политические связи между греческими полисами. Ко-
37
гда Геродот в Афинах на Великих Панафинеях прочел от­рывки из «Истории» об участии афинян в войне против пер­сов, то афиняне постановили наградить Геродота премией в 10 талантов.
В Олимпии были сформулированы важнейшие панэл­линские лозунги и идеи. Так, в 392 г. до н.э. на 97-й Олим­пиаде известный софист
Горгий произнес на Играх «Олим­пийскую речь», в которой он впервые провозгласил лозунг об объединении всех эллинов перед лицом грозящей им пер­сидской опасности. На следующей 98-й Олимпиаде (388 г. до н.э.) эта идея получила развитие в речи афинского оратора Лисия. Он говорил о необходимости всем эллинам оставить распри, сплотиться и
, объединившись, направить оружие против общих врагов – Персии на востоке и сиракузского ти­рана Дионисия, сумевшего подчинить себе большую часть Сицилии, на западе. «Мы видим, что нам грозят отовсюду страшные опасности; вы знаете, что власть находится у тех, кто господствует над морем, что деньги в руках у царя, что живая сила эллинов принадлежит тому, кто может ее опла­чивать, что флотом владеет он сам большим и также боль­шим владеет тиран сицилийский. Поэтому вам следует пре­кратить войны между собою, единодушно стремиться к об­щему спасению, стыдиться прошлого, бояться за будущее, подражать предкам, которые у варваров, желавших завладеть чужой землей, отняли их собственную и, изгнавши тиранов, сделали свободу общим достоянием» (Лисий. Олимпийская речь. 5–6). Мысль об объединении эллинов перед лицом об­щей опасности развил в своей речи афинский оратор Исократ на 99-й Олимпиаде (384 г. до н.э.). Его «Панегирик» являлся своего рода публицистическим памфлетом, который был за­слушан многочисленной публикой, собравшейся на Олим­пийские игры: «…полагая достаточной наградой славу, кото­рую мне принесет эта речь, я пришел сюда, чтобы призвать Элладу к единству и к войне против варваров». Причину ра­зобщенности греков Исократ видел в противостоянии Спар-
38
ты и Афин, и только союз между этими полисами мог скре­пить общегреческое единство: «Ораторы, которые говорят, что пора нам прекратить взаимные распри и обратить оружие против варваров, перечисляя тяготы междоусобной войны и выгоды от будущего покорения Персии, совершенно правы, но забывают о главном. Эллинские города большей частью подвластны либо Афинам
, либо Спарте, и разобщенность эту усиливает разница в их государственном и общественном строе. Безрассудно поэтому думать, что удастся побудить эллинов к совместным действиям, не примирив два главенст­вующих над ними города» (Исократ. Панегирик. 2).
Э
ЛЛИНЫ И ВАРВАРЫ. На Олимпийских играх эллины
боролись за почетное звание олимпионика. Прославляя себя и свой родной полис, греческие атлеты в Олимпии также признавали превосходство «своих» над «чужими», греков над варварами, и в первую очередь над персами. Персы часто восхищались силой и мощью греческих олимпиоников. Сла­ва великого атлета Милона Кротонского дошла даже до пер­сидского царя Дария III. Трижды олимпионик панкратиаст Астианакт Милетский был приглашен на пир к персу Арио­базану, где съел угощение, предназначенное для девяти че­ловек. Когда же его попросили продемонстрировать свою силу, Астианакт без труда выломал из ложа бронзовое укра­шение, растянул его и разгладил. Однако кроме демонстра­ции силы и мощи персы ничего более не видели в феномене Олимпийских игр. Недаром сатирик Лукиан великолепно по­казал недоумение перса Анахарсиса такими «странными» наградами греков на панэллинских Играх:
«– Анахарсис. Каковы же у вас награды? – Солон. На олимпийских играх венок из дикой масли-
ны, на истмийских – из сосновых ветвей, в Немее – венок из сельдерея, в Дельфах – яблоки с деревьев, которые посвяще­ны богу. У нас же на панафинейских играх мы даем масло от священного оливкового дерева. Почему ты засмеялся, Ана­харсис? Или тебе это кажется незначительным?
39
– Анахарсис. Нет, Солон, ты перечислил почтенные на-
грады и достойные того, чтобы раздавшие их гордились сво­ей щедростью и чтобы состязающиеся прилагали много усердия для получения их, положив столько труда ради яб­лок или сельдерея и подвергаясь опасности быть задушен­ными или искалеченными своим противником. Как будто бы желающие не
могли бы и так добыть себе яблок или увенчать себя сельдереем или сосновыми ветвями, не пачкая себе лица глиной и не получая от соперника ударов в живот!
– Солон. Но, лучший из людей, мы смотрим не только на то, что делается. Ибо это лишь отличительные признаки победы, дороже же всего для
победителей слава, сопровож­дающая эти признаки побед, и ради нее деятельному и чес­толюбивому человеку кажется прекрасным подвергаться да­же ударам: ведь эта слава достается не без труда, и каждый, кто ее добивается, сначала должен перенести много неприят­ного и лишь тогда может ожидать полезного и приятного за­вершения своих трудов» (Лукиан. Анахарсис, или Об упраж­нении тела. 10).
Этот диалог как нельзя лучше показывает разницу ме­жду «своими» и «чужими», эллинами и варварами. Панэл­линские игры в Олимпии и Дельфах, на Истме и в Немее бы­ли главным и неоспоримым доказательством единства всех греков независимо от места их проживания, государственно­го устройства или диалекта, на котором они говорили.
40