Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История религии. Ч.1. Учебное пособие
.pdf
Раздел II. Раннее христианство
2.1. Стадия актуальной эсхатологии
Взгляды первых христиан, еще не осознавших себя чем-то отличным от иудаизма и называвших себя «истинными иудеями»,
во многом совпадали с представлениями многочисленных религиозных сект, оппозиционных ортодоксальному иудаизму и римским
властям.
Раннему христианству были близки, во-первых, мессианские
ожидания, выразившие в религиозно-мифологической форме
стремление к социально-экономическим и духовно-нравственным переменам, невозможным без Божественного вмешательства.
Во-вторых, эсхатологическое восприятие действительности, позволяющее видеть во всем знаки приближающегося конца мира,
отступившего от Божественных установлений. И в-третьих, идея
личного избранничества, сменившая основополагающий иудейский принцип «богоизбранного народа».
Но вместе с тем в раннем христианстве появились новые черты, новые идеи, новые интерпретации эсхатологизма и мессианства, принципиально отделившие его и от ортодоксального иудаизма, и от многочисленных иудео-христианских сект. Характерное
для иудаизма ожидание спасителя сменилось в ранних христианских общинах уверенностью в том, что приход Мессии уже свершился и эта благая весть должна стать достоянием всего мира.
Поэтому для первых христиан, устремленных к открытой проповеди, были совершенно неприемлемы любые формы сектантской
замкнутости.
Проповедь благой вести об уже свершившемся приходе Мессии в рамках христианского вероучения тесно переплетается
с уверенностью в скором втором пришествии Спасителя. Но если
первый приход был осмыслен и осознан только теми, кто уверовал
в искупительную жертву Иисуса Христа, то второе пришествие
Мессии станет реальным и зримым для всего человечества, ибо
свершится Страшный суд и каждому воздастся должное. В преддверии этого главным мотивом отношения первых христиан к действительности становится принцип «отречения от мира», в котором правит «князь мира сего» – Сатана. «Дружба с миром есть
вражда против Бога», – говорится в послании Иакова (Иак. 4:4).
111
Л. Б. Михайлова. ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ. Часть 1
Наиболее ярко эсхатологические настроения первых христиан
отразились в одном из самых ранних текстов христианства – Откровении Иоанна Богослова (Апокалипсисе) – эсхатологической
драме, в символической и аллегорической форме описывающей
последние времена. Христианству периода Апокалипсиса еще
не ведомы позднейшие этико-догматические построения, основной доминантой религиозного сознания и вероучения первого века
христианства была непоколебимая убежденность в том, что ведется непрестанная борьба против всего порочного мира, символом
которого выступает Римская империя – «вавилонская блудница»,
погрязшая в «мерзостях», и эта борьба, безусловно, завершится
победой. Развратившаяся империя не достойна прощения: «Ибо
грехи ее дошли до неба, и Бог воспомянул неправды ее. Воздайте
ей так, как она воздала вам, и вдвое воздайте по делам ее; в чаше,
в которой она приготовляла вам вино, приготовьте ей вдвое. Сколько славилась она и роскошествовала, столько воздайте ей мучений
и горестей» (Откр. 18:5–7).
Перед лицом надвигающегося конца света утрачивает свое значение реальная человеческая свобода или несвобода в этом мире,
ибо вскоре социальная дисгармония уступит место высшей справедливости: «Вот, иду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы
воздать каждому по делам его» (Откр. 22:12). Подлинная справедливость в представлениях первых христиан предполагает не только достойное воздаяние праведникам сначала в тысячелетнем царстве на земле, а потом в причастности к вечной жизни в «небесном
Иерусалиме», но и в неизбежном наказании всех притеснителей
и гонителей. От имени убитых за «слово Божье» в Апокалипсисе
звучит призыв к Спасителю: «Доколе, Владыка святой и истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?»
(Откр. 6:10).
Объявляя себя учением обездоленных и страждущих, христианство акцентирует внимание на идее всеобщего равенства перед Богом, не зависящего от этнической принадлежности и социального статуса – все люди могут уверовать в Христа: «Нет ни эллина,
ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба,
свободного, но все и во всем – Христос» (Кол. 3:11). Вера – залог
112
Раздел II. Раннее христианство
спасения любого человека, ущемленного социально или страдающего физически. В отличие от кумранитов, не допускавших в свою
общину слепых, глухих и увечных, христианство призывает в свои
ряды всех нуждающихся в утешении и сострадании, угнетенных
и обездоленных, калек и нищих. Христианство не избавляло людей от реального страдания, но по-своему обожествляло его, считая страдания праведников неизбежными в мире греха и порока,
полагая тем самым начало культу мученичества за веру.
Вызовом господствующим общественным порядкам было отчетливо заявленное ранним христианством осуждение богатства
и стяжательства: «Удобнее верблюду пройти через игольные уши,
нежели богатому войти в Царство Божие» (Мк. 10:25) и призыв
к труду: «Кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3:10). Не
удивительно поэтому, что большинство сторонников раннего христианства были представителями социальных низов.
Со временем, по мере расширения социальной базы первоначального христианства, а к началу II в. в христианских общинах появилось немало образованных и состоятельных прозелитов
24
– актуальный эсхатологизм, выраженный формулой
«не прейдет род сей, как все сие будет», утратил свое буквальное значение и приобрел смысл постоянной духовной готовности ко второму пришествию, ибо никому на земле неведомо,
когда оно свершится.
2.2. Разработка христологического учения
Сколько существует христианская религия, столько обсуждается личность ее основателя. Непрекращающиеся споры о том,
существовал ли реально Иисус Христос или это собирательный
образ, возникший в контексте зарождающегося христианства, закономерно привели к образованию в современной религиоведческой науке двух противоборствующих исследовательских школ –
мифологической и исторической.
Сторонники мифологической школы считают, что новозаветная
литература, повествующая об Иисусе Христе, полна противоре-
24
Прозелит (от греч. proselytos – пришелец) – человек, перешедший в новую веру.
113
Л. Б. Михайлова. ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ. Часть 1
чий, разночтений, неточностей и не содержит реальной исторической основы, а современная наука не располагает достоверными
сведениями об основателе христианства как исторической личности. Основной акцент в интерпретации образа Христа представители этой школы делают на мифологической основе евангельских рассказов, видя в них аналогию многочисленным сказаниям
об умирающих и воскресающих богах.
Другая научная школа – историческая, сегодня явно преобладающая – считает Иисуса Христа реально существовавшим человеком,
проповедником новой религии, сформулировавшим ряд принципиальных идей, послуживших основой христианского вероучения.
Но для самой христианской веры принципиальна иная постановка вопроса: не «был ли Христос?», а «был ли он Богом?». Поэтому вера в мессианское предназначение Иисуса Христа и его
Божественную сущность стала фундаментом новой религии. Процесс становления христианского вероучения – это, прежде всего,
осмысление идеи богочеловеческой природы Христа и разрешение
проблемы соотношения единой Божественной сущности и множественности Божественных ипостасей: Отца, Сына (Иисуса Христа) и Святого Духа.
Христианская литература (как каноническая, так и неканоническая) весьма определенно отражает основную направленность
процесса формирования образа Христа в рамках христианского вероучения: чем древнее литературный источник, тем меньше в нем
указаний на человеческую природу Спасителя, скуднее сведения
о его земной жизни, но при этом явственно выражена уверенность
в Божественной сущности Христа.
В Откровении Иоанна Богослова (Апокалипсисе) – одном
из самых ранних христианских произведений – образ Мессии далек от традиционного христианского понимания. Христианству
периода Апокалипсиса еще неведома идея гармоничного единства
человеческой и Божественной природы Спасителя. В Откровении
Иоанна всячески подчеркивается противостоящее человеческой
слабости Божественное могущество Христа.
В апостольских посланиях уже более отчетливо звучат указания на человеческую природу Христа. Во многом это обусловлено
114
Раздел II. Раннее христианство
тем, что в посланиях апостола Павла находит свое выражение одна
из основополагающих идей христианства – идея искупительной
жертвы за первородный грех, жертвы, которой добровольно становится Сын Божий – Иисус Христос, испытавший на кресте муки
человеческого тела, страдания человеческой души и принявший
смерть ради спасения всего человечества: «Ибо, если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать
Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих» (Рим. 5:15), потому что «как в Адаме
все умирают, так во Христе все оживут» (1 Кор. 15:22).
Но только в евангельских повествованиях образ Иисуса Христа
в полной мере наделяется историей земной жизни и обретает конкретные человеческие черты, тесно переплетающиеся при этом
с проявлениями Божественной сущности Спасителя. Подчеркивая всю полноту человеческой природы Иисуса Христа, евангелия
(от греч. euangelion – благая весть) рассказывают о его рождении,
о крещении, о скитаниях и стремлении быть услышанным, о жажде и голоде, о боли и муках, которые испытывали его тело и душа.
В евангельских текстах продолжается развитие идеи искупительной жертвы. Подлинное жертвенное искупление возможно
лишь тогда, когда жертва абсолютно не причастна к греху, за который предается смерти. Поэтому, сохраняя свою Божественную
сущность, Иисус Христос боговоплощается, т.е. принимает человеческую плоть во всей ее полноте, за исключением одного – первородного греха. Обоснованием этого послужила появившаяся
в некоторых евангелиях идея непорочного зачатия «Божественного
младенца».
По мере распространения веры в непорочное зачатие Иисуса,
а следовательно, и девственность Марии, в церковных кругах возникла целая дискуссия о братьях и сестрах Спасителя. В евангелиях от Марка и Матфея звучат слова: «Не плотников ли он сын? Не
его ли мать называется Мария, и братья его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? И сестры его не все ли между нами?» (Мф. 13:55–56,
Мк. 6:3). Ориген, христианский богослов II–III вв., считал их детьми Иосифа от первого брака, позднее церковь стала утверждать,
что они являются двоюродными братьями и сестрами Иисуса.
115
Л. Б. Михайлова. ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ. Часть 1
Приняв человеческую плоть, «вочеловечившись», Иисус Христос, согласно христианскому вероучению, остается вместе с тем
Богом – предвечным и всесильным, единосущным Богу Отцу.
Об этом свидетельствуют совершаемые Христом исцеления и отпущения грехов, многочисленные чудеса и главное чудо – чудо
воскресения Спасителя, победившего смерть и открывшего путь
к вечности: «Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить
будем с Ним, зная, что Христос, воскресши из мертвых, уже
не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти» (Рим. 6:8–9).
2.3. Становление христианской этики
Для первых христианских общин, ожидавших скорого конца
света, была характерна установка на резкое неприятие любых
законов и норм жизни, господствовавших в Римской империи.
Негативизм служил главной религиозно-этической доминантой
первоначального христианства. Но по мере того, как утрачивала
свое значение актуальная эсхатология, а конец света отодвигался на неопределенную перспективу, появилась необходимость
разработки позитивных морально-этических принципов жизни
христиан в этом несовершенном мире.
Основные правила и нормы христианской этики сформулированы в новозаветной литературе, и прежде всего, в евангельских текстах. В Нагорной проповеди, в беседах Иисуса Христа
с учениками, в притчах, рассказанных Спасителем, рассматриваются различные сферы религиозно-этического поведения:
отношение человека к Богу, к самому себе, к другим людям,
к семье, к обществу и государству. Согласно христианскому вероучению, Иисус Христос не просто выступает учителем нового религиозно-этического императива, но и всей своей жизнью
подает реальный пример служения этому идеалу. «Жить по Христу» – так будет звучать самая лаконичная формула христианского образа жизни.
Наиболее концентрированное изложение основных принципов христианской этики содержится в Нагорной проповеди,
представленной в двух вариантах: пространном – у Матфея
(гл. 5–7) и кратком – у Луки (гл. 6, а также 11–14 и 16).
116
Раздел II. Раннее христианство
Заповеди, которыми начинает свою проповедь Иисус Христос, обещают блаженство тем, кто своим образом жизни приближает время Царства Небесного. Прежде всего, это Царство
откроется «нищим духом», т.е. тем, кто отказывается от горделивой самодостаточности, ощущая свою духовную нищету
и пустоту без Бога. В контексте раннехристианской идеологии
«нищие духом» – это, прежде всего, добровольно нищие, т.е.
«нищие по велению своего духа», отказавшиеся от всех земных благ ради сокровища безграничной веры. Неприятие богатства и призыв к осознанному отказу от него – характерный
мотив евангельских текстов. «Если хочешь быть совершенным, пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах», – говорит Иисус богатому
юноше (Мф. 19:21).
Вместе с тем такое социальное понимание не исчерпывает
всей полноты первой заповеди блаженства. «Нищий духом» –
это тот, кто осознал бессмысленность любого богатства – материального или духовного – без Бога, тот, кто понял, что у него
ничего нет кроме Бога, и что ему ничего не нужно кроме Бога.
Блажен человек, осознавший свою абсолютную беспомощность
и уповающий только на Господа, – вот суть христианского понимания первой заповеди блаженства.
Соотнося новый религиозно-этический идеал с ветхозаветной моралью, Иисус Христос не раз заявляет о незыблемости
закона, данного Богом: «Не думайте, что Я пришел нарушить
закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо
истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна
йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5:17–18). Но именно Иисуса и его учеников правоверные иудеи обвиняли в нарушении закона, вменяя в вину
исцеления в субботу, нарушение пищевых запретов, несоблюдение поста и правил ритуальной чистоты, общение с грешниками. Более того, Иисус Христос был осужден и распят как нарушитель закона.
Христианский призыв к соблюдению закона – это призыв следовать внутренней сути заповедей, данных Богом, а не внешне-
117
Л. Б. Михайлова. ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ. Часть 1
му кодексу мелочных правил и норм, постепенно подменивших
живой дух закона. Иисус Христос говорит о книжниках и фарисеях: «Люди эти чтут Меня устами, сердце же их далеко отстоит
от меня… Ибо вы, оставивши заповедь Божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое
другое, этому подобное» (Мк. 7:6–8). Публичной демонстративности фарисейского соблюдения обрядов христианство противопоставляет сокровенную молитву («затворив дверь твою,
помолись Отцу твоему, который в тайне»), тайную милостыню
(«пусть левая рука твоя не знает, что делает правая»), подлинный пост («когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры…
чтобы явиться постящимся не перед людьми, но перед Отцом
твоим»), потому что подлинные христианские сокровища –
не внешние, а внутренние, не «земные», а «небесные».
Христианство не просто освобождает ветхозаветный закон
от внешней обрядово-ритуальной стороны (требований ритуальной чистоты, пищевых запретов, правил жертвоприношений, соблюдения субботы и т.д.), но и принципиально изменяет
его направленность. Если ветхозаветный закон, представленный, прежде всего десятью заповедями, носит преимущественно запретительный характер, т.е. указывает на то, что человек
не должен делать, то новозаветная мораль сформулирована
в виде повелительных требований, определяющих то, как человек должен себя вести.
Новые морально-этические принципы предстают в Нагорной
проповеди продолжением и усилением многих ветхозаветных
заповедей. Сказано в древнем законе «не убивай», а Иисус Христос заявляет, что человек должен искоренить из сердца своего
гнев и мстительность, удержать уста свои от оскорбительных
слов, примириться с соперниками и противниками. Поэтому
ветхозаветному принципу талиона христианство противопоставляет призыв непротивления злу насилием: «Кто ударит тебя
в правую щеку твою, обрати к нему и другую; …и кто принудит
тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Мф. 5:40–41).
Следование этому христианскому принципу отнюдь не предполагает безразличного отношения к творящемуся злу. Нель-
118
Раздел II. Раннее христианство
зя способствовать приумножению зла в мире, потому что оно
не может быть оправдано даже самыми благими целями. Христианское сопротивление злу – это его открытое осуждение
и неприятие, а главное – противопоставление злу смирения, сострадания и любви.
Вместе с тем осуждение зла как такового не должно стать причиной безоглядного осуждения конкретных людей. В своей проповеди Христос учит: «Не судите, да не судимы будете». Ибо долг
христианина – обратить свой взор, прежде всего на себя, на свои
недостатки и прегрешения: «Что ты смотришь на сучок в глазе
брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» (Мф. 7:3).
Судить – право того, кто обладает всеведением и беспристрастностью, того, кто сам совершенен и непричастен ко злу, а значит – это право Бога. Именно он воздаст по заслугам каждому.
В противовес древнему требованию «не преступай клятвы,
но исполняй пред Господом клятвы твои», звучат слова Иисуса Христа: «А я говорю вам: не клянитесь вовсе… Но да будет
слово ваше: да, да, нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого»,
потому что каждое произнесенное слово должно быть искренним и вызывать доверие без дополнительных клятв и заверений.
Особое место в системе христианской этики занимает идея
сострадания. Христианское понимание сострадания принципиально отличается от предшествующей интерпретации этой
категории в античной системе ценностей. Аристотель, к примеру, утверждал, что страдание само по себе не может вызвать
сострадания, что сострадание возможно лишь по отношению
к незаслуженно страдающему человеку. Сопереживание уместно
тогда, когда страдают близкие люди, когда же речь идет о врагах – жалости и сочувствию не должно быть места. В противовес
этому христианское сострадание – это сопереживание любому
«страждущему» человеку, вне зависимости от того, что стало
причиной его страдания. И в этом проявляется одна из главных
особенностей христианской этики – обращенность и ко всему человечеству в целом, и к каждому человеку в отдельности.
Основанием, на котором базируется вся морально-этическая
система христианства, является заповедь безграничной люб-
119
Л. Б. Михайлова. ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ. Часть 1
ви к Богу, а следовательно, и к его творению: миру и человеку.
Христианская любовь – по-гречески «агапе» – любовь особого
рода, не делящая людей на своих и чужих, близких и далеких,
друзей и врагов. По своей всеохватности «агапе», по сути, даже
выходит за пределы этики, так как полагает конец делению людей на «хороших» и «плохих», «моральных» и «аморальных».
Христианство противопоставляет принадлежности к некоторому этническому, национальному, семейно-родовому или иному
сообществу идеал всеохватной любви и открытости, уподобляющейся Богу, который «повелевает солнцу Своему восходить
над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо, если вы будете любить любящих вас, какая вам
награда? …И если вы приветствуете только братьев ваших,
что особенного делаете?» (Мф. 5:45–47). Поэтому в Нагорной
проповеди звучит самый парадоксальный призыв христианской
морали: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих
вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих
вас и гонящих вас» (Мф. 5:44). Высший христианский идеал –
не только простить врага, но и возлюбить его – требует от человека волевых усилий и победы над собой, над чувством неприязни и ожесточения. Любовь к врагу, которую должен взрастить
в своем сердце христианин – это совсем не то чувство, которое
испытывает человек по отношению к самым близким и дорогим
людям. Любовь к врагу идет не только от сердца, но прежде всего – от воли, от постоянного стремления обрести непоколебимую доброжелательность по отношению ко всем людям.
Приближение к осуществлению христианского идеала возможно лишь тогда, когда принципы новозаветной морали становятся внутренней опорой человека, а не внешними требованиями закона. В контексте христианства соблюдение ветхозаветных
заповедей – лишь первый шаг на пути к Богу. Следование евангельским призывам – дальнейшее восхождение к богоподобию,
о котором говорит своим ученикам Иисус Христос: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48).
Из этой устремленности к идеалу впоследствии вырастает
христианское монашество, ищущее не столько отрешенности
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]