Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона. Сборник материалов Четвертой Всероссийской научно-практической конференции
.pdf
Косевич Н. Р.
принять меры к самосохранению, либо поставлением иным образом
ребенка в опасное для жизни и здоровья состояние. При этом оставление несовершеннолетнего в опасности охватывается ст. 156 УК
РФ и дополнительной квалификации по ст. 125 УК РФ не требует.
Если указанные деяния повлекли причинение вреда здоровью
несовершеннолетнего или его смерть по неосторожности, предусмотренные ч. 1 ст. 109 УК РФ, содеянное охватывается ст. 156 УК РФ.
При этом причинение смерти по неосторожности вследствие
ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 2 ст. 109 УК РФ) и причинение смерти по неосторожности двум или более лицам (ч. 3 ст. 109 УК РФ) образуют совокупность преступлений, предусмотренных ст. 156 и 109 УК РФ».
Разработчики проекта постановления Пленума из ВС РФ учли
ряд замечаний членов рабочей группы по обсуждению проекта Пленума и предлагают такое понимание субъектного состава ст. 156
УК РФ, с которым можно согласится: «Судам следует иметь в виду,
что преступление, предусмотренное ст. 156 УК РФ, совершается
только специальным субъектом. Таким субъектом может являться
вменяемое, достигшее шестнадцатилетнего возраста лицо, на которое обязанности по воспитанию несовершеннолетнего возложены
в силу закона, судебного решения об усыновлении, акта органа
опеки и попечительства о назначении опекуна или попечителя,
трудового договора с организацией, обязанной осуществлять надзор за несовершеннолетним, в том числе:
• родитель несовершеннолетнего (ст. 63 СК РФ);
• усыновитель (ст. 137 СК РФ);
• лицо, принявшее ребенка под опеку, попечительство, взявшее
его в приемную или патронатную семью (ст. 145, 148
1
, 153 СК РФ,
ст. 36 ГК РФ);
• педагогический работник или другой работник образовательной организации, медицинской организации, организации, оказывающей социальные услуги, либо иной организации (независимо
от ее организационно-правовой формы и формы собственности),
обязанной осуществлять надзор за несовершеннолетним, то есть
физическое лицо, которое в силу трудовых, служебных отношениях с указанной организацией должно исполнять обязанности
по воспитанию несовершеннолетнего и (или) организации воспитательной деятельности.
81
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Не относятся к субъектам преступления, предусмотренного
ст. 156 УК РФ, лица, лишенные родительских прав решением суда
(ст. 71 СК РФ), а также лица, хотя и осуществляющие постоянно
или временно присмотр и уход за несовершеннолетним, но на которых не возложены в установленном порядке обязанности по воспитанию несовершеннолетнего (например, не являющиеся усыновителями, опекунами или попечителями дедушка, бабушка, братья,
сестры, иные родственники, отчим, мачеха).
Также не могут выступать субъектом этого преступления лица,
осуществляющие воспитательные функции в отношении несовершеннолетнего на основании гражданско-правового договора возмездного оказания услуг (например, гувернантки, няни).
Действия указанных лиц, посягающие на жизнь, здоровье, свободу, честь и достоинство личности несовершеннолетнего, в зависимости от обстоятельств содеянного квалифицируются по соответствующим статьям гл. 16 или гл. 17 УК РФ, либо указанные
лица подлежат административной ответственности».
Три последних из приведенных абзацев вызывали по разным
причинам возражения еще при обсуждении на рабочей группе,
но Верховный Суд настаивает на своей позиции.
Учитывая сложившуюся разнообразную судебную практику,
в проекте постановления Пленума обращается внимание судов
на то, что по каждому уголовному делу о преступлении, предусмотренном ст. 156 УК РФ, суду в числе других вопросов необходимо выяснять: были ли возложены на подсудимого обязанности
по воспитанию несовершеннолетнего и какие именно; какие из этих
обязанностей не выполнены или выполнены ненадлежащим образом; имел ли подсудимый реальную возможность с учетом конкретной ситуации для исполнения или надлежащего исполнения
возложенных на него обязанностей; было ли соединено неисполнение или ненадлежащее исполнение указанных обязанностей с жестоким обращением с несовершеннолетним.
Завершается проект постановления Пленума ВС РФ, ставшим
уже традиционным разъяснением, имеющим ярко выраженный
предупредительный эффект:
«По уголовному делу о неисполнении или ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего рекомендовать судам не оставлять без реагирования установленные
82
Понятовская Т. Г.
в судебном заседании обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан, а также
другие нарушения закона, допущенные при производстве дознания, предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом, и выносить частные определения
(постановления) в адрес соответствующих организаций, органов
и должностных лиц с требованием принятия необходимых мер
(ч. 4 ст. 29 УПК РФ)».
Понятовская Т. Г.
профессор кафедры уголовного права
Университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА),
д-р юрид. наук, профессор
О недопустимости подмены уголовно-правовых
функций законодателя и суда
В решении уголовно-правовых задач законодатель и суд отправляют различные функции. Дифференциация уголовной ответственности — неотъемлемая функция законодателя. Функция суда —
индивидуализация уголовной ответственности, в осуществлении
которой судейское усмотрение является незаменимым механизмом.
Разграничение этих функций — один из центральных вопросов
уголовной политики. При его неудовлетворительном решении законодатель перекладывает на плечи суда решение несвойственных ему задач, переносит вопросы, относящиеся к дифференциации ответственности, в сферу ее индивидуализации.
Именно эта тенденция наблюдается сегодня в трансформации
некоторых базовых положений УК РФ. В частности, тех, которые
всегда выполняли функцию дифференциации преступлений по объективному критерию их характера и степени общественной опасности. Законодательная дифференциация категорий преступлений —
важный инструмент применения уголовно-правовых институтов,
относящихся к категориям «преступление», «наказание», «ответственность». В свое время мы относили законодательную категоризацию преступлений в ст. 15 УК к бесспорным достижениям
УК РФ 1996 г., по сравнению с УК РСФСР. В настоящее время
83
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
ч. 6 ст. 15 УК РФ закреплено положение, согласно которому фундамент дифференциации ответственности нарушен вмешательством в него механизмов индивидуализации, что неизбежно влечет за собой лавину уголовно-правовых последствий в контексте
правоприменения.
Эта же разрушительная работа была проделана с институтом
рецидива. Адекватной в политическом отношении уголовно-правовой реакцией на рецидив как социальное явление и поведенческий
феномен, представляющий повышенную общественную опасность
по объективным социально-политическим показателям, является
дифференциация ответственности при рецидиве преступлений.
Функция рецидива преступлений как средства индивидуализации наказания характерна для такой уголовной политики,
при которой повторность преступлений, соединенная с осуждением,
не имеет собственного социального значения, а рассматривается
как феномен преступной деятельности в каждом конкретном ее
проявлении, взятом в отдельности случае. Государство как субъект
уголовного права, по существу, уклоняется от объективной социально-политической оценки наиболее тяжкого вида повторности
преступлений, оставляя решение юридического дела полностью
на судейское усмотрение. Действительно, суд может не признать
рецидив таким обстоятельством, которое в конкретном случае обладает свойством существенно повышать степень общественной опасности преступления.
Индивидуализация наказания как функция рецидива обусловливает бессмысленность законодательной дифференциации видов
рецидива и правил назначения наказания при рецидиве преступлений на основании объективной законодательной оценки повышен-
ной общественной опасности повторения преступлений, т. к. это
основание действенно лишь при дифференциации ответственности и совершенно не способно решать задачи индивидуализации
наказания.
Подмену правовых функций законодателя и суда в новеллах УК
РФ можно рассмотреть и на других примерах. Но, если, действительно, тенденция замены дифференциации уголовной ответственности ее индивидуализацией является приметой современной
уголовно-правовой политики, то логично было бы предположить,
что такая уголовно-правовая (и правоприменительная) политика
84
Понятовская Т. Г.
должна быть последовательной. Это означает недопустимость
вмешательства в судейское усмотрение там, где царит индивидуализация ответственности. Между тем, в разъяснениях Пленума
ВС РФ мы наблюдаем явное стремление объективировать критерии оценки таких обстоятельств, которые полностью находятся
в сфере судейского усмотрения.
ВС РФ разъясняет понятие «совершение преступления впервые» как условие освобождения от уголовной ответственности
в формальном ключе: в ст. 75, 76 и 76.1 УК РФ впервые совершившим преступление следует считать, в частности, лицо: а) совершившее одно или несколько преступлений (вне зависимости
от квалификации их по одной статье, части статьи или нескольким
статьям УК РФ), ни за одно из которых оно ранее не было осуждено; б) предыдущий приговор в отношении которого на момент совершения нового преступления не вступил в законную силу;
в) предыдущий приговор в отношении которого на момент совершения нового преступления вступил в законную силу, но ко времени его совершения имело место одно из обстоятельств, аннулирующих правовые последствия привлечения лица к уголовной
ответственности (например, освобождение лица от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности исполнения предыдущего обвинительного приговора, снятие или погашение судимости); г) предыдущий приговор в отношении которого вступил
в законную силу, но на момент судебного разбирательства устранена преступность деяния, за которое лицо было осуждено; д) которое ранее было освобождено от уголовной ответственности
1
.
1
См.: п. 2 Постановление Пленума ВС РФ от 11 января 2007 г. №2 (в ред.
от 03.12.2013 г.) «О практике назначения судами РФ уголовного наказания» //
Бюллетень ВС РФ. 2007. №4. См. также: п. 26 Постановления Пленума ВС РФ
от 1 февраля 2011 г. №1 (в ред. от 02.04.2013 г.) «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» // Бюллетень ВС РФ. 2011.
№4; п. 20 Постановления Пленума ВС РФ от 11 января 2007 г. №2 (в ред.
от 03.12.2013) «О практике назначения судами РФ уголовного наказания» //
Бюллетень ВС РФ. 2007. №4; п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 27 июня
2013 г. №19 «О применении судами законодательства, регламентирующего
основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» //Бюллетень ВС РФ. 2013. №8.
85
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
По мнению О. В. Макаровой, недостатком разъяснения Пленумом ВС РФ понятия «лицо, совершившее преступление впервые»,
является возможность неоднократного освобождения от уголовной ответственности одного и того же лица по одному и тому же
основанию. Как отмечает указанный автор, положительные посткриминальные поступки не всегда являются следствием раскаяния,
а, напротив, порой выступают как стремление избежать уголовной
ответственности. Такие лица остаются фактически безнаказанными за содеянное. Потому совершение нового преступления лицом,
ранее освобожденным от уголовной ответственности, свидетельствует о недостижении в отношении такого лица целей уголовноправового воздействия, и, следовательно, такое лицо нуждается
в применении к нему мер уголовной ответственности. Более того,
факт совершения указанным лицом нового преступления может
свидетельствовать о необоснованности его освобождения от уголовной ответственности за ранее совершенное преступление
1
.
Поощрение — уголовно-политическая функция, реализация
которой вполне может осуществляться по сценарию: «хотели как
лучше…», поскольку вместо исполнения своей святой обязанности осудить и наказать преступника, государство преследует другие
цели, не связанные с ретроспективной ответственностью. Напрашивается сравнение с «обоснованным риском». Увязывание условий освобождения от уголовной ответственности с формальными
признаками понятия «совершение преступления впервые» делает
этот риск необоснованным, тем более что речь в этих условиях
идет не только об аннулировании уголовно-правовых последствий преступления или осуждения, но даже о процессуальных обстоятельствах, перипетиях уголовного судопроизводства2.
По УК РСФСР 1960 г. «совершению преступления впервые»
как условию освобождения от уголовной ответственности не при-
1
Макарова О. В. Освобождение от уголовной ответственности по делам
о преступлениях в сфере экономической деятельности // Журнал российского
права. 2015. №1. С. 111 118.
2
Практика применения УПК РФ. Актуальные вопросы судебной практики, рекомендации судей ВС РФ по применению уголовно-процессуального
законодательства на основе новейшей судебной практики / Давыдов В. А., Дорошков В. В., Колоколов Н. А. и др.; Под ред. В. М. Лебедева. 6-е изд., перераб.
и доп. М.: Юрайт, 2013. 824 с.
86
Понятовская Т. Г.
давалось формально-юридического значения1. На судейское усмотрение безоговорочно отдавались вопросы оценки общественной
опасности личности, значимые для назначения наказания или освобождения от наказания. В частности, применительно к условному
осуждению Пленум ВС СССР разъяснял: «С особой осторожностью суды должны подходить к применению условного осуждения
в отношении лиц, которые хотя в данном случае и совершили преступление, не представляющее большой общественной опасности,
но в прошлом неоднократно совершали преступления» (п. 2)
2
Как видно из этого разъяснения, критерии оценки общественной
опасности личности, ее способности к исправлению были далеки
от формализма. Оценка общественной опасности личности не зависела от формальных обстоятельств: те обстоятельства, которые
утратили свое юридическое значение (например, в результате аннулирования судимости) или вовсе не имели его (бытовое пьянство, аморальный образ жизни, нарушения общественного порядка
и пр.) могли быть учтены судом как обстоятельства, «отрицательно характеризующие подсудимого»3.
Согласно Постановлению Пленума ВС РФ от 22 декабря 2015 г.
№58 «О практике назначения судами Р Ф уголовного наказания»
(п. 1), «к сведениям о личности, которые подлежат учету при назначении наказания, относятся, в частности, данные о семейном
и имущественном положении совершившего преступление лица,
состоянии его здоровья, поведении в быту, наличии у него на иждивении несовершеннолетних детей, иных нетрудоспособных лиц
(супруги, родителей, иных близких родственников).
Исходя из положений ч. 6 ст. 86 УК РФ суды не должны учитывать в качестве отрицательно характеризующих личность подсу-
.
1
Это условие предусматривалось только в ст. 51 УК РСФСР 1960 мг.
(освобождение от уголовной ответственности с передачей дела в товарищеский суд).
2
Постановление Пленума ВС СССР от 4 марта 1961 г. №1 «О судебной практике по применению условного осуждения» с изменениями, внесенными Постановлением Пленума ВС СССР от 3 декабря 1962 г. №17 и от 4 декабря
1969 г. №12// Бюллетень ВС СССР. 1961. №3; 1962. №6; 1970. №1.
3
См.: п. 3 Постановления Пленума ВС СССР от 29 июня 1979 г. №3 «О практике применения судами общих начал назначения наказания» // Бюллетень
ВС СССР. 1979. №4.
87
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
димого данные, свидетельствующие о наличии у него погашенных
или снятых в установленном порядке судимостей».
Наличие судимости, действительно, характеризует личность.
Но и факт аннулирования судимости тоже ее характеризует, например, в случае ее досрочного снятия. Кроме того, как известно,
аннулирование судимости не исключает общеправовых ограничений в отношении лиц, имевших судимость. Наконец, положения
ст. 86 УК РФ не имеют отношения к судейскому усмотрению
в вопросах индивидуализации ответственности. Так зачем же вмешиваться в суверенную функцию суда — туда, где это вмешательство по духу права недопустимо? Тем более, связывать судейское
усмотрение с теми правовыми обстоятельствами, которые предназначены для решения иных уголовно-правовых задач.
Согласно п. 29 этого же постановления, «не может признаваться
добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления». Эта позиция ВС РФ воспринята практикой как неоспоримая и устоявшаяся. Но так ли она неоспорима? Задержание
задержанию рознь… Пленум ВС указал на процессуальное обстоятельство (задержание в связи с подозрением) как на формальное
препятствие для признания явки с повинной смягчающим обстоятельством. При этом (в этом же пункте постановления) он разъясняет, что подобная «некачественная» явка с повинной может
расцениваться судом как признание вины, свидетельствующее о деятельном раскаянии и, соответственно, активном способствовании
раскрытию преступления и т. д.
Возникают два риторических вопроса. Первый: для чего нужны
проведенные в этом пункте различия в формах деятельного раскаяния (по букве закона, равноценные в своем уголовно-правовом
значении)? Второй: могут ли процессуальные обстоятельства (в частности, действия процессуальных лиц) служить формальным препятствием для судейского усмотрения при индивидуализации
уголовной ответственности (в частности при оценке обстоятельств,
характеризующих личность)? Следуя логике этих разъяснений,
наличие в материалах дела постановления следователя о признании потерпевшего гражданским истцом также должно служить
препятствием для оценки судом возмещения причиненного ущерба как добровольного. И этот вопрос можно поставить в риториче-
88
Простосердов М. А.
ском плане, поскольку опровергать подобное решение в уголовноправовом контексте представляется делом недостойным.
Простосердов М. А.
преподаватель кафедры уголовного права
РГУП, канд. юрид. наук
Об общественной опасности
экономических киберпреступлений
Как неоднократно отмечал начальник Бюро специальных технических мероприятий МВД России А. Н. Мошков, подавляющее
большинство всех киберпреступлений, совершаемых в России, —
это преступления против собственности (как правило, мошен ни чества)1. В связи с тем, что наиболее распространенными преступлениями в киберпространстве являются экономические преступления,
то наиболее здравым решением станет анализ общественной опасности именно экономических киберпреступлений.
Согласно п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 11 июня 1999 г.
№40 «О практике назначения судами уголовного наказания», ха-
рактер общественной опасности преступлений зависит от объекта
посягательства, способа совершения преступления, формы вины
и отнесения УК РФ преступного деяния к соответствующей категории преступлений; степень общественной опасности определяется обстоятельствами содеянного: размером вреда или тяжестью
наступивших последствий, ролью виновного при совершении
преступления в соучастии2. В связи с тематикой исследования наибольший интерес вызывают такие признаки, как: объект посягательства, способ совершения преступления, а также размер причиненного вреда.
При анализе характера общественной опасности экономических киберпреступлений в первую очередь следует рассмотреть
1
Мошков А. Н. Информационная безопасность России: новые вызовы, угрозы, решения // Информационная безопасность России: аналитический сборник. 2014. Вып. 1. С. 86.
2
Постановление Пленума ВС РФ от 11 июня 1999 г. №40 «О практике назначения судами уголовного наказания» // Бюллетень ВС РФ. 1999. №8.
89
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
объект посягательства и способ совершения преступления. По нашему мнению, в киберпространстве существует реальная возможность совершения двух групп экономических киберпреступлений,
отличие между которыми проявляется именно в объекте и способе.
В зависимости от способа совершения все экономические ки-
берпреступления можно разделить на:
• экономические киберпреступления, совершаемые путем психологического воздействия на человека (обман, введение в заблуждение, угрозы);
• экономические киберпреступления, совершаемые посредством
воздействия на оборудование (компьютеры, смартфоны, маршрутизаторы и иное оборудование).
Такое деление обуславливается тем, что в первую группу экономических киберпреступлений входят такие общественно опасные деяния, при совершении которых причиняется вред только
лишь одному непосредственному объекту — экономическим отношениям. При совершении экономических киберпреступлений
второй группы преступник причиняет вред дополнительному объекту — отношениям, по правомерному и безопасному использованию компьютерной информации.
Киберпреступления первой группы отличаются тем, что при их
совершении используются уже существующие сайты, форумы
и готовые программы. Преступникам нет необходимости совершать
неправомерный доступ к компьютерной информации, они работают с тем, что им предоставляет киберпространство само по себе.
К таким киберпреступлениям можно отнести основной состав
мошенничества (ст. 159 УК РФ), вымогательство (ст. 163 УК РФ),
причинение имущественного ущерба путем обмана и злоупотребления доверием (ст. 165 УК РФ), фальсификацию единого государственного реестра юридических лиц (ч. 1 ст. 170.1 УК РФ), незаконное предпринимательство (ст. 171 УК РФ), незаконное
использование средств индивидуализации товаров, работ и услуг
(ст. 180 УК РФ), незаконное разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ч. 2 ст. 183
УК РФ) и др.
Способ совершения данных киберпреступлений мало чем отличается от способа совершения аналогичных преступлений
в материальном мире: при мошенничестве — обман либо злоупо-
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]