Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона. Сборник материалов Четвертой Всероссийской научно-практической конференции
.pdf
Дорогин Д. А.
лов дела, убийство потерпевшего при превышении пределов необходимой обороны Ш. совершил в возрасте 15 лет 11 месяцев. Следовательно, Ш. на момент причинения потерпевшему смерти не достиг возраста
уголовной ответственности за это деяние, поэтому в его действиях от-
1
сутствует состав преступления
.
Кроме того, аналогичная ошибка может быть вызвана тем, что
лицо совершило два самостоятельных деяния, возраст уголовной
ответственности за которые различается.
Так, М. был осужден за разбой с применением оружия по ч. 2 ст. 162
УК РФ, а также за незаконное приобретение, ношение и сбыт огнестрельного оружия по ч. 1 ст. 222 УК РФ. Вышестоящая судебная инстанция приговор отменила, указав следующее. В соответствии с ч. 1
ст. 20 УК РФ уголовной ответственности по ст. 222 УК РФ подлежит лицо,
достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего
возраста. Из материалов дела видно, что М. признан виновным в незаконном обороте огнестрельного оружия в период, когда он не достиг
возраста, с которого наступает уголовная ответственность. Поэтому М.
2
не является субъектом указанного преступления
.
Иногда невозможность наступления уголовной ответственности обуславливается тем, что деяние в конкретном преступлении
может быть совершено только в определенной форме. Например,
превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ) в силу
прямого указания закона совершается только путем действия, потому бездействие должностного лица не может быть преступным.
Так, И. был осужден за превышение должностных полномочий по ч. 1
ст. 286 УК РФ. Он состоял в должности инспектора дорожно-патрульной
службы отделения ГИБДД и исполнил заведомо незаконный приказ К.,
прекратив составление в отношении Е. протокола об административном
правонарушении, чем фактически освободил его от административной
ответственности.
1
Определение ВС РФ от 21 августа 2012 г. №42-Дп12–3.
2
См.: Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам
ВС РФ за 2007 г. // Бюллетень ВС РФ. 2008. №10.
161
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Вышестоящая судебная инстанция приговор отменила, указав следующее. И. не выполнил возложенные на него как сотрудника ГИБДД правовые обязанности по совершению определенных действий, влекущих
возбуждение дела об административном правонарушении в отношении
лица, его совершившего. Однако несоставление И. протокола об административном правонарушении следует расценивать как бездействие,
а данное пассивное поведение не является видом деяния, запрещенного ст. 286 УК РФ, что само по себе исключает возможность привлечения
лица к уголовной ответственности, потому дело подлежит прекращению
1
за отсутствием состава преступления
.
Несколько особняком стоят правовые позиции судов общей
юрисдикции по вопросам малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14
УК РФ). Случаи, в которых признается наличие этого обстоятельства, исключающего уголовную ответственность, настолько редки
и экстраординарны, что это почти всегда происходит на уровне ВС
РФ, иногда — на уровне судов субъектов РФ. Органы предварительного расследования и суды первой инстанции в силу ряда причин
(не в последнюю очередь, в связи с боязнью отмены решения и обвинения в коррумпированности) данную норму почти не применяют.
Так, М. был осужден, среди прочего, за незаконное приобретение
и хранение боеприпасов по ч. 1 ст. 222 УК РФ. Он безвозмездно приобрел 1 штатный патрон к автомату АКСУ, АКМ калибра 5,45 мм и хранил
его по месту своего проживания. Из материалов дела видно, что М. никакого оружия не имел, не мог использовать имеющийся у него патрон
по назначению, собирался изготовить из него брелок, при этом не придавал ему значения как боеприпасу. Приобретение и хранение одного
патрона без цели его использования по назначению нельзя признать
деянием, содержащим общественную опасность. Своими действиями М.
не причинил вреда и не создал угрозу его причинения личности, обществу или государству. Следовательно, формально данные действия образуют состав преступления, однако в силу их явной малозначительности
не представляют общественной опасности, поэтому уголовное дело подлежит прекращению за отсутствием в деянии состава преступления
2
.
1
Определение ВС РФ от 10 апреля 2013 г. №84-Д13–5.
2
Постановление Президиума ВС Республики Калмыкия от 25 декабря 2013 г.
№4У-85/13.
162
Дорогин Д. А.
Предусмотренная законом возможность признавать деяния, формально содержащие признаки преступления, малозначительными
и не представляющими общественной опасности, в настоящее время явно недооценена правоприменителями, а ситуации, в которых
это возможно, в реальности не столь единичны, как это вытекает
из данных о существующей частоте применения ч. 2 ст. 14 УК РФ,
потому потенциал данной нормы видится нереализованным.
Из более сложных обстоятельств, исключающих уголовную
ответственность, следует отметить извинительную субъективную ошибку, т. е. добросовестное заблуждение относительно тех
или иных обстоятельств дела. В подобной ситуации лицо не осознает их действительного значения, что исключает его вину в совершенном деянии.
Так, Ш. был осужден за присвоение чужого имущества с использованием служебного положения по ч. 3 ст. 160 УК РФ. Он, являясь директором муниципального автономного образовательного
учреждения, присвоил находящиеся в ведении учреждения муниципальные денежные средства путем издания двух приказов о выплате себе премий в размере 20 тыс. руб. и 5 тыс. руб., с последующим получением этих денежных средств.
Вышестоящая судебная инстанция отменила приговор и оправдала Ш. в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, указав следующее. Неправомерность действий Ш. по получению премии была связана с отсутствием разрешения работодателя,
которым являлось муниципальное образование в лице Управления
образования администрации города. На судебном заседании Ш.
утверждал, что был убежден в правомерности своих действий и действовал по согласованию с сотрудниками администрации города.
Его утверждение не опровергнуто стороной обвинения, а напротив,
подтверждается представленными суду доказательствами. При получении премий Ш. действовал открыто, фиксировал свои решения, принимал меры по согласованию своих действий с представителем работодателя. Более того, как пояснили свидетели из числа
руководства Управления образования администрации города,
возглавляемое Ш. автономное учреждение было первым в городе,
в связи с чем четкого понимания и регламентирования вопросов
выплаты заработной платы сотрудникам этого учреждения, в том
числе его руководителю, в администрации города не было. Ш. об-
163
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
ращался со служебной запиской о выплате ему премии, которая была
согласована, однако, приказов на уровне администрации не издавалось, поскольку руководство полагало, что Ш. вправе самостоятельно издать такой приказ и получить премии за счет денежных
средств, находящихся в ведении учреждения.
При таких обстоятельствах Ш. добросовестно заблуждался относительно правомерности своих действий, ошибочно полагая, что
имеет право на получение премий на основании собственных приказов. Противоправность и общественная опасность его действий
не носила для него самого явный характер, что, с учетом положений ч. 1 ст. 28 УК РФ, исключает его виновность
1
.
Таким образом обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, применяются судами общей юрисдикции нечасто и неохотно; имеют место и случаи их необоснованного неприменения,
когда лицо, несмотря на отсутствие оснований, все же к уголовной
ответственности привлекается. При этом можно встретить примеры
ссылок практически на любые подобные обстоятельства, хотя случаи использования отдельных из них носят единичный характер.
В тоже время суды допускают ошибки в применении даже тех норм,
которые, казалось бы, довольно просты по содержанию и не должны вызывать сложностей на практике.
Мирошниченко Д. В.
зав. кафедрой уголовно-правовых
дисциплин Российской академии адвокатуры
и нотариата, канд. юрид. наук
О некоторых особенностях и проблемах уголовноправовой регламентации мелкого взяточничества
Статья 291.2 УК РФ, содержащая нормы об ответственности
за мелкое взяточничество является новеллой уголовного законо-
1
См.: Обобщение практики рассмотрения уголовных дел коррупционной
направленности за 2-е полугодие 2013 г. и 201 г. в судах Ямало-Ненецкого автономного округа (утв. Президиумом суда Ямало-Ненецкого автономного
округа 09.09.2015 г.).
164
Мирошниченко Д. В.
дательства, которая была введена в действие ФЗ от 3 июля 2016 г.
№324-ФЗ «О внесении изменений в УК РФ и УПК РФ»
1
. Согласно Пояснительной записке к названному закону, криминализация
мелкого взяточничества явилась ответом на поручение Президента
РФ по итогам заседания Совета по противодействию коррупции
от 16 февраля 2016 г., в котором, в частности, предлагалось выделить
в качестве самостоятельного состава преступления дачу (получение) взятки в размере до 10 тыс. руб. и закрепить по нему подследственность за дознанием и подсудность — за мировыми судьями2.
В Пояснительной записке также отмечается, что в 2012–2015 гг.
подавляющее большинство уголовных дел по факту дачи или получения взятки возбуждалось при сумме менее 10 тыс. руб., что вызывает необходимость закрепления самостоятельного состава мелкого взяточничества, исходя из небольшой степени общественной
опасности данного преступления. Вместе с этим требуется установить и более мягкие наказания по сравнению с санкциями, предусмотренными в ч. 1 ст. 290 и ч. 1 ст. 291 УК РФ3.
Анализ конструкции состава мелкого взяточничества позволяет
выделить его объективные и субъективные особенности.
Объективная сторона мелкого взяточничества состоит в получении должностным лицом взятки и (или) даче взятки должностному лицу лично или через посредника в размере, не превышающем 10 тыс. руб. (см.: ч. 1, 2 ст. 290, 291 УК РФ. — Д. М.).
Законодатель, используя обобщенный термин «взяточничество»,
объединил в диспозиции ч. 1 ст. 291.2 УК РФ два самостоятельных
состава преступления: получение взятки, дачу взятки в размере,
не превышающем 10 тыс. рублей. Следует отметить, что в анализируемой диспозиции ничего не говорится о посредничестве во взяточничестве, которое остается таким образом за рамками уголов-
1
ФЗ от 3 июля 2016 г. №324-ФЗ «О внесении изменений в УК РФ и УПК
РФ» // СЗ РФ. 2016. №27 (ч. II). Cт. 4257.
2
Перечень поручений по итогам заседания Совета по противодействию коррупции от 16 февраля 2016 г. // Официальный Интернет-сайт Президента РФ.
URL: http://www.kremlin.ru/acts/assignments/orders/51361.
3
Пояснительная записка к проекту ФЗ «О внесении изменений в УК РФ
и УПК РФ» // Официальный Интернет-сайт Государственной Думы ФС РФ:
URL: http://asozd.duma.gov.ru/addwork/scans. nsf/ID/5AF03BE982953D3F43
257FBC00585574/$File/1079243–6. PDF?OpenElement.
165
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
ной ответственности по ст. 291.2 УК РФ. Объясняется это тем,
что законодатель, определив минимальный порог взятки, при котором наступает ответственность посредника по ч. 1 ст. 291.1 УК РФ
значительным размером, тем самым оставил за пределами криминализации посредничество во взяточничестве, при котором сумма
незаконного вознаграждения не превышает 25 тыс. руб. Вследствие данного обстоятельства в диспозиции ч. 1 ст. 291.2 УК РФ посредничеству во взяточничестве места не нашлось.
С точки зрения субъективной стороны корыстный мотив является обязательным признаком получения взятки. Об этом, в частности, свидетельствует действующее разъяснение Пленума ВС
РФ от 9 июля 2013 г. №24 (в ред. от 03.12.2013 г.) «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» (далее — Постановление №24) в п. 23.
На настоящий момент такое толкование Пленума ВС РФ об обязательности корыстного мотива в свете законодательных новелл,
а именно, введения положения в нормы ч. 1 ст. 290 и ч. 1 ст. 291
УК РФ о получении или даче взятки иным физическим или юридическим лицам по указанию должностного лица, становится проблематичным. Действительно, если должностное лицо указывает
как на получателя взятки муниципальное учреждение, в котором
он является руководителем, то состав получения взятки ввиду названного законодательного положения, считается выполненным.
Но как можно говорить о корыстном мотиве, если незаконное вознаграждение передается не должностному лицу или его близким,
а поступает на счет учреждения, где он работает? На наш взгляд
корысть в этом отношении не реализуется. Другое же дело, если
законодатель, введя названное положение, осуществил попытку
расширить круг лиц, указав кроме родных или близких, любых физических или юридических лиц с кем у должностного лица есть
соответствующая договоренность о последующей передаче предмета взятки. Такое положение требует от Высшей судебной инстанции соответствующего разъяснения.
В отличие от действий взяткополучателя, характеризующиеся
корыстной мотивацией, взяткодатель преследует специальную цель,
проявляющую себя как обязательный признак субъективной стороны дачи взятки, посредством предоставления незаконного вознаграждения использовать возможности или влияние должност-
166
Мирошниченко Д. В.
ного лица, которые он может ему предоставить в силу занимаемого
служебного положения.
Единственный квалифицирующий признак мелкого взяточничества предусмотрен в ч. 2 ст. 291.2 УК РФ: совершение мелкого
взяточничества лицом, имеющим судимость за совершение преступлений, предусмотренных ст. 290, 291, 291.1 УК РФ, либо
ст. 291.2 УК РФ.
В данном случае законодатель впервые прибегнул к формулированию состава на основе преюдиции, имеющей уголовно-правовое значение. Иначе говоря, лицо совершившее преступление,
предусмотренное статьями за взяточничество, в том числе по ч. 1
ст. 291.2 УК РФ, судимость за которые не снята или не погашена,
будет привлечен к ответственности по ч. 2 ст. 291.2 УК РФ. К такому шагу законодателя вынудило отсутствие в административном
законодательстве ответственности за взяточничество. Хотя идея
понятна: если нормы о взяточничестве не оказала должного стимула к правопослушному поведению, а наказание не возымело ожидаемого результата, уровень опасности личности возрастает и необходимо уже более суровое наказание.
Однако в связи с применением ч. 2 ст. 291.2 УК РФ возникает
ряд проблемных вопросов. Обозначим лишь те из них, которые,
на наш взгляд, проявляются или могут проявиться в правоприменительной практике в связи с применением данной нормы.
Во-первых, проблема несоизмеримости степени общественной
опасности преюдициальных норм, предусмотренных ст. 290, 291,
291.1 УК РФ и ч. 1 ст. 291.2 УК РФ. Так, например, должностное
лицо совершило преступление, предусмотренное ст. 290 УК РФ
и имеет судимость. После этого оно допускает совершение мелкого
взяточничества, однако, на этот раз, выполняя состав дачи взятки
в размере, не превышающем 10 тыс. руб. (вряд ли можно говорить
о возможности повторения получения взятки лицом, имеющим судимость). На наш взгляд, это совершенно разные по характеру своему преступления, а потому сложно назвать такие нормы как обладающие равной степенью преюдициальности по отношению к ч. 2
ст. 291.2 УК РФ. Следовало бы дифференцировать уголовную ответственность за повторность данных деяний в зависимости от степени их общественной опасности, таким образом, не определяя
равную ответственность за них в санкции ч. 2 ст. 291.2 УК РФ.
167
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Во-вторых: не совсем логичным выгладит возможность привлечения к ответственности по ч. 2 ст. 291.2 УК РФ посредника во взяточничестве, в случае наличия у него судимости по ст. 291.1 УК РФ.
Не логичность состоит в том, что посредник: а) не выступает в качестве субъекта преступления по основному составу ст. 291.2 УК РФ;
б) уголовная ответственность за посредничество во взяточничестве, предметом которого выступает незаконное вознаграждение
в значительном размере (свыше 25 тыс. руб.) ч. 1 ст. 291.2 УК РФ
не предусмотрена.
Таким образом, посредник сколько угодно может оказывать свои
услуги по передаче взятки до 25 тыс. руб., не неся за это уголовной ответственности, однако, если он совершит преступление
по ст. 291.1 УК РФ и после этого передаст взятку до 10 тыс. руб.,
то для него наступает ответственность по ч. 2 ст. 291.2 УК РФ.
То есть в данном случае присутствуют своего рода несоизмеримость
степени общественной опасности предшествующего непреступного
поведения и последующего преступного. Другое дело, если бы посредник сразу привлекался к ответственности за мелкое взяточничество и после этого, при наличии судимости и при повторном
совершении преступления — по ч. 2 ст. 291.2 УК РФ, как это предусмотрено для взяткодателя или взяткополучателя. Гораздо опаснее,
когда лицо совершает посреднические действия при размере взятки
ниже 25 тыс. руб., создавая условия для дачи-получения незаконного вознаграждения. Отсутствие в данном случае уголовно-правового запрета на мелкое коррупционное посредничество приводит
к тому, то посредник может запросто приспособиться к такой законодательной лакуне и довести свои действия до систематичности,
чувствуя уверенность в своей свою безнаказанности.
В-третьих, проблема тавтологии преюдиции или логического круга,
в уголовно правовой варианте — круга уголовной ответственности.
В ч. 2 ст. 291.2 УК РФ сказано, что к ответственности привлекается
лицо имеющее судимость за взяточничество или «за преступления, предусмотренные настоящей статьей». Так, ст. 291.2 УК РФ
предусмотрены два преступления, указанные соответственно в ч. 1
и 2. Если лицо совершает преступление, предусмотренное ч. 2
ст. 291.2 УК РФ и как последствие для него возникает судимость,
то уголовная ответственность за следующее преступление, которое
он совершит, если оно также предусмотрено ч. 2 ст. 291.2 УК РФ,
168
Мотин А. В.
вновь для него возникнет именно по ч. 2 ст. 291.2 УК РФ. На этом
моменте преюдициальность указанной нормы сводится к нулю,
и уголовная ответственность наступает за каждое последующее аналогичное преступление именно по ч. 2 ст. 291.1 УК РФ. При этом
логика подсказывает, что в случае повторного совершения аналогичного преступления должно произойти еще большее усиление
уголовной ответственности, однако на этом механизм уголовноправового запрета по ч. 2 ст. 291.2 УК РФ себя исчерпывает. Полагаем, что возможным выходом из такого круга уголовной ответственности за повторное совершение мелкого взяточничества
могло бы быть следующее уточнение. В ч. 2 ст. 291.2 УК РФ фразу
«за совершение преступлений, предусмотренных ст. 290, 291, 291.1
настоящего Кодекса либо настоящей статьей» заменить фразой
«за совершение преступлений, предусмотренных ст. 290, 291, 291.1
настоящего Кодекса либо ч. 1 настоящей статьи». В данном случае
речь идет об аналогичном преступлении, совершенном во второй
раз и в таком случае, квалифицирующемся по ч. 2 ст. 291.2 УК РФ.
При обстоятельствах совершения этого же преступления в третий
раз и более необходимо сделать оговорку в примечании к рассматриваемой статье о том, что деяние, совершенное лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление по ч. 2 ст. 291.2
УК РФ, квалифицируется по ст. 290, 291 УК РФ, таким образом,
усилив механизм уголовно-правого воздействия на лиц, склонных
к совершению взяточничества.
Мотин А. В.
адвокат Палаты адвокатов Самарской
области
Некоторые вопросы квалификации
половых преступлений по правилам совокупности
Прежде всего, напомним, что согласно ч. 1 ст. 17 УК РФ совокупностью преступлений признается совершение двух или более
преступлений, ни за одно из которых лицо не было осуждено.
При этом наибольшую трудность в судебно-следственной практике и дискуссионность в уголовно-правовой литературе вызыва-
169
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
ет решение следующих вопросов, связанных с оценкой фактов совершения половых преступлений по правилам совокупности:
1) Требуется ли дополнительная квалификация насилия, примененного в целях совершения сексуальных действий, но в отношении не самого потерпевшего, а иных лиц.
Различные позиции, высказанные в теории уголовного права по это-
му вопросу, можно свести к широкому, среднему и узкому толкованию.
Сторонники «широкого подхода» (Н. К. Семернева, И. В. Шишко, О. С. Гузеева) полагают, что объективная сторона насильственных половых преступлений (ст. 131 и 132 УК РФ) включает в себя
применение насилия к любым лицам, если оно было непосредственно направлено на совершение акта вопреки воле потерпевшего
лица (в то числе и насилие к лицам, препятствующим изнасилованию) и, следовательно, не требует дополнительной квалификации
по иным статьям Особенной части УК РФ
1
.
Согласно «среднему подходу», насилие в отношении других
лиц охватывается диспозициями ст. 131 и 132 УК РФ и не требует
дополнительной квалификации по другим статьям, при условии,
что оно преследует цель сломить сопротивление потерпевшей, но дополнительная квалификация необходима, когда насилие применяется с целью устранения очевидцев и лиц, препятствующих изнасилованию или пытающихся оказать помощь потерпевшему2.
Представители «узкого подхода» (Н. В. Тыдыкова, А. В. Кулаков,
Т. В. Кондрашова) утверждают, что носителем дополнительного
объекта (здоровья) в изнасиловании может признаваться только
носитель основного, т. е. потерпевшая, в отношении которой совершается половое сношение, и, соответственно, применение насилия
к другим лицам требует самостоятельной квалификации по статьям о преступлениях против здоровья3.
1
См. подробнее: Уголовное право. Особенная часть. М., 1997. С. 123; Шиш-
ко А. В. Проблемы квалификации половых преступлений // Актуальные проблемы
борьбы с преступностью в Сибирском регионе. Красноярск, 1999. С. 149; Гузе-
ева О. С. Проблемы квалификации преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности // Общество и право. 2014. №3 (49). С. 95.
2
См.: Комментарий к УК РФ с постатейными материалами и судебной практикой / Под. ред. С. И. Никулина. М., 2001. С. 371.
3
См., например: Кондрашова Т. В. Проблемы уголовной ответственности
за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой непри-
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]