Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона. Сборник материалов Четвертой Всероссийской научно-практической конференции
.pdf
Пихов А. Х.-А.
ся в том, чтобы обеспечивать подзаконную конкретизацию предписаний УК РФ. Применительно к обсуждаемой проблематике
это означает, что постановления Пленума, по идее, должны лишь
развивать, конкретизировать законодательные предписания об уголовно-правовой оценке соучастия в преступлении, но не устанавливать новые правила квалификации групповых преступных деяний. Поэтому содержащиеся в постановлениях Пленума ВС РФ
первичные правила квалификации преступлений, совершенных
в соучастии, должны быть перенесены в гл. 7 УК РФ, что, конечно же, не исключает возможности (а в некоторых случаях —
и необходимости) их конкретизации в постановлениях Пленума
ВС РФ.
Пихов А. Х.-А.
начальник кафедры деятельности ОВД
в особых условиях учебно-научного
комплекса специальной подготовки
Московского университета МВД России
им. В. Я. Кикотя, канд. юрид. наук, доцент
Уголовно-правовые проблемы борьбы
с транснациональной преступностью
Уголовно-правовые меры противодействия транснациональной
преступности рассредоточены по нормам Общей и Особенной частей УК РФ, при этом их содержание является наглядным отражением отрицательной оценки государством и обществом соответствующего опасного явления. Наличие уголовно-право вых запретов
выполняет не только охранительную, но и предупредительную
функцию, очерчивает круг наказуемых общественно опасных деяний, ориентирует правоприменителей на необходимость борьбы
с различными проявлениями транснациональной преступности.
В России отсутствует какой-либо нормативный документ, в котором бы приводился перечень преступлений, имеющих или способных иметь транснациональный характер, отсутствует постановление Пленума ВС РФ, обобщающего практику судов по разрешению
вопросов действия уголовного закона в пространстве (в том числе
201
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
с учетом транснационального характера осуществляемой преступной деятельности). С учетом данных обстоятельств научное исследование существующих уголовно-правовых мер противодействия
транснациональной преступности является не только актуальным,
но еще и обладающим несомненной теоретической и практической
значимостью
1
.
В первую очередь, затронем проблему регламентации действия
уголовного закона в пространстве с учетом транснационального
характера преступления.
В теории уголовного права высказано мнение о том, что положения о территориальном и экстерриториальном действии уголовного закона, содержащиеся в ст. 11–13 УК РФ, не обладают
необходимой полнотой, т. к. не содержат предписаний, касающихся сложных единичных преступлений, стадий развития преступной деятельности и ее осуществления в соучастии. В частности,
законодатель не определяет понятия продолжаемых и длящихся
преступлений, не учитывает возможность выполнения объективной стороны преступления на территории иностранного государства (государств) и Российской Федерации, а равно возможность
участия в преступлении двух и более лиц, находящихся в разных
странах, в том числе и в России2.
Проблема законодательного определения организованной группы, содержащегося в ч. 3 ст. 35 УК РФ, в соответствии с которой «преступление признается совершенным организованной
группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее
объ единившихся для совершения одного или нескольких преступлений». Проблема состоит в том, что данное определение базируется на понятии группы лиц (ч. 1 ст. 35 УК РФ), исходя из которого любая преступная группа, в том числе и организованная, должна
включать как минимум два человека, тогда как в п. «а» ст. 2 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности «организованная преступная группа» определяется как
структурно оформленная группа в составе трех или более лиц, су-
1
Решняк М. Г. Современные проблемы действия уголовного закона в про-
странстве: Монография. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 102–132.
2
Натура А. И., Пихов А. Х. А. Международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства: организационно-правовые основы, процессуальный порядок и формы взаимодействия. М., 2007. С. 4.
202
Пихов А. Х.-А.
ществующая в течение определенного периода времени и действующая согласованно с целью совершения одного или нескольких серьезных преступлений или преступлений, признанных
таковыми в соответствии с данной Конвенцией, с тем чтобы получить, прямо или косвенно, финансовую или иную материальную
выгоду. Ситуацию с имплементацией положений рассматриваемой Конвенции в российскую систему права усугубляет и тот
факт, что в ч. 3 и 4 ст. 35 УК РФ международно-правовое понятие
организованной преступной группы «распадается» на признаки
двух самостоятельных форм соучастия в преступлении — организованной группы и преступного сообщества (преступной организации), причем последняя из них может представлять из себя
структурированную организованную группу или объединение организованных групп, что вновь обращает нас к выделенной проблеме, в том числе касающейся численности такой группы. Для того,
чтобы провести четкую границу между группой лиц по предварительному сговору и организованной группой, на наш взгляд, целесообразно законодательно установить, что последняя представляет собой устойчивую группу, состоящую из трех или более лиц,
заранее объединившихся для совершения одного или нескольких
преступлений
1
.
Проблемной представляется и ситуация с конфискацией имущества, которая в российском уголовном законодательстве вплоть
до декабря 2003 г. рассматривалась в качестве одного из видов наказания, после чего была исключена из системы наказаний, а позже «возвращена» в Общую часть УК РФ, но уже в качестве иной
меры уголовно-правового характера, применяемой наряду с наказанием за определенные виды преступлений2.
Рассматривая восстановление конфискации в качестве уголовного наказания которое повысит предупредительный эффект тех уголовно-правовых норм, в санкциях которых она будет
указана. При этом во внимание следует принимать следующие
аргументы:
1
Пихов А. Х. Транснациональная преступность в контексте современных
криминогенных процессов // Российский криминологический взгляд. 2013.
№3. С. 252–257.
2
Кубов Р. Х. Виды конфискации имущества в российском законодательстве // Российский следователь. 2007. №24. С. 37.
203
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
1) карательно-репрессивный характер мер уголовно-правового
характера существенно уступает уголовным наказаниям;
2) существующей правовой регламентации конфискации имущества присуще значительное расширение рамок ограничения
имущественных прав лиц, подвергающихся уголовной ответственности;
3) в отличие от определения принудительных мер медицинского характера (ст. 98 УК РФ), законодатель не указал цели конфискации имущества, что может приводить к выводу о совпадении таковых с целями наказания;
4) определение понятия конфискации имущества не претерпело существенных изменений, но при этом было увеличено количество видов преступлений, за которые возможно ее применение;
5) проводившиеся сравнительно-правовые исследования показывают, что институт уголовно-правовой конфискации имущества в законодательстве большинства стран рассматривается только
в качестве дополнительного вида наказания.
Применительно к наказаниям, предусмотренным за отдельные виды транснациональных преступлений, наибольшие вопросы
вызывает законодательное определение особенностей исчисления размера штрафа, исходя из величины, кратной сумме коммерческого подкупа, взятки или сумме незаконно перемещенных
денежных средств и (или) стоимости денежных инструментов.
Такой штраф устанавливается в размере до стократной суммы
коммерческого подкупа, взятки или суммы незаконно перемещенных денежных средств и (или) стоимости денежных инструментов, но не может быть менее двадцати пяти тысяч рублей
и более пятисот миллионов рублей (ч. 2 ст. 46 УК РФ). На практике величина штрафа, назначаемого за соответствующие преступления, особенно за получение взятки или предмета коммерческого подкупа, часто составляет весьма крупные суммы, вплоть
до нескольких десятков и даже сотен миллионов рублей, однако
фактически такое наказание исполняется в единичных случаях,
что в дальнейшем обусловливает необходимость рассмотрения
судом вопроса о замене штрафа лишением свободы. Иными словами, крупные размеры штрафа, устанавливаемые уголовным законом и назначаемые судом, не способны предупредить факты
коррупции в силу изначального отсутствия у виновных намере-
204
Пихов А. Х.-А.
ния и (или) возможностей исполнить данное наказание. Введение такого порядка исчисления размера штрафа преследовало
цель в некотором роде заменить конфискацию имущества, однако практические реалии показали, что даже с участием судебных приставов исполнителей выплачивается немногим больше
5 % от общей суммы всех назначаемых штрафов. Кроме того,
для замены штрафа на более строгое наказание требовалось доказать наличие факта злостного уклонения от его уплаты, если же
осужденный не отказывался это сделать, но ссылался на отсутствие у него денежных средств и иного имущества, то факт злостности не подтверждался. В связи с этим Пленум Верховного
Суда РФ разъяснил, что для решения вопроса о замене назначенного штрафа лишением свободы достаточно самого факта неуплаты определенной судом денежной суммы, а также, что при выборе штрафа в качестве назначаемого вида наказания суд должен
убедиться в платежеспособности подсудимого. Как уже отмечалось выше, для того, чтобы подчеркнуть общественную опасность коррупционных преступлений и обеспечить реализацию
целей, стоящих перед уголовным наказанием, следует отказаться
от штрафа как основного или дополнительного видов наказания
за соответствующие преступления и заменить последнее конфискацией, распространяемой на все имущество осужденного,
а не только на те предметы, которые имеют отношение к совершенному им деянию.
Такое изменение уголовной политики и законодательства
при его реализации, будет являться звеном в цепи совершенствования УК РФ, направленного на усиление борьбы с преступлениями, входящими в объем организованной и транснациональной
преступности.
В настоящей статье выделены проблемы уголовного закона,
имеющиеся в нормах его Общей и Особенной частей, связанные
с построением системы уголовно-правовых норм об ответственности за преступления, которые имеют или потенциально могут
иметь транснациональный характер. Исходя из того, что изменения и дополнения уголовного закона, направленные на устранение выделенных проблем, должны быть построены на учете существования транснациональной преступности и повышенной
общественной опасности ее конкретных проявлений.
205
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Рябченко О. Н.
ст. преподаватель кафедры экологического,
аграрного и природоресурсного права,
преподаватель гражданско-правовых
дисциплин СПО СГЮК Института права,
социального управления и безопасности
ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный
университет», канд. юрид. наук
К вопросу об уголовно-правовой охране
государственных символов
К предметам управленческой деятельности следует отнести официальные государственные символы, официальные документы, государственные награды, штампы, печати, бланки, марки акцизного сбора, федеральные специальные марки. Эти предметы представляют
весьма широкий круг. Некоторые из них непосредственно направлены на регулирование определенной сферы общественных отношений
(нормативные акты), другие служат свидетельством (доказательством) существования юридических фактов, имеющих определенное
правовое значение (подтверждают существование прав и обязанностей; освобождают от обязанностей; удостоверяют личность; определяют средства идентификации и др.). Одни могут быть выделены
на основании родовых признаков (например, печати, штампы, акцизные марки), другие обладают строго установленными видовыми
или индивидуальными признаками (например, марки для маркировки алкогольной продукции, документы на лекарственные средства).
В силу данных различий есть основания полагать, что и режим
уголовно-правовой охраны предметов управленческой деятельности должен быть различным. Прежде всего, отметим, что управление
в тех или иных конкретных сферах общественной и экономической жизни обладает столь значимыми целевыми и содержательными особенностями, что его справедливо рассматривать в качестве элемента иного объекта уголовно-правовой охраны. Потому
и посягательства на эту область управления целесообразно рассматривать как посягательства на отношения, подлежащие управлению, но не на саму суть управления.
В этой связи незаконные действия с государственным регистрационным знаком транспортного средства, идентификационным
206
Рябченко О. Н.
номером транспортного средства, акцизными марками и федеральными специальными марками для маркировки алкогольной продукции, а также специальными (акцизными) марками для маркировки табачных изделий, по нашему представлению, не могут
рассматриваться в качестве преступлений против порядка управления. Эти предметы символизируют управленческие позиции
и веления государства в строго обозначенной сфере, причем веления, которые призваны защитить интересы, расположенные далеко за сферой собственно государственного и муниципального
управления, интересы из области безопасности дорожного движения, оборота алкогольной и табачной продукции, т. е. близкие общественной безопасности. Поэтому целесообразно вынести соответствующие составы за пределы системы преступлений против
порядка управления.
В рамках же охраны управленческих отношений могут (и должны) фигурировать только общие предметы-символы, которые воплощают саму идею порядка и упорядоченности. Однако и эти
предметы весьма неоднородны. Полагаем, что на их общем фоне
заметно выделяются официальные символы государства.
Если допустимо так будет выразиться, они являются «первичными» символами. Согласно ч. 1 ст. 70 Конституции РФ, государственные флаг, герб и гимн РФ, их описание и порядок официального
использования устанавливаются федеральным конституционным
законом. Во исполнение данного конституционного положения
было принято три закона: ФКЗ от 25 декабря 2000 г. №1-ФКЗ
«О Государственном флаге РФ»
1
, ФКЗ от 25 декабря 2000 г. №2ФКЗ «О Государственном гербе РФ»2, ФКЗ от 25 декабря 2000 г.
№3-ФКЗ «О Государственном гимне РФ»3.
Этими нормативными актами установлен официальный порядок использования государственных символов. Общее правило
при этом заключается в следующем: государственные символы
используются теми органами и в том порядке, который установлен
указанными федеральными законами. Государственный гимн и государственный герб могут использоваться и в иных, не предусмо-
1
СЗ РФ. 2000. №52 (Ч. I). Ст. 5020.
2
СЗ РФ. 2000. №52 (Ч. I). Ст. 5021.
3
СЗ РФ. 2000. №52 (Ч. I). Ст. 5022.
207
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
тренных соответствующими законами случаях, но исключительно
с разрешения и в порядке, установленном Президентом РФ; государственный флаг может использоваться любым лицом и без специального разрешения, при условии, что такое использование
не содержит в себе надругательства над флагом. При этом все законы провозглашают, что нарушение установленного порядка использования и надругательство над государственными символами
влекут установленную в законодательстве ответственность.
На первый взгляд, может создаться впечатление, что ввиду высокого уровня правовой регламентации государственных символов,
посягательства на них по своей природе должны быть отнесены
к преступлениям против безопасности государства. Основание к тому
дает и КоАП РФ, который включил статью о нарушении порядка
использования государственной символики в главу о посягательствах на институты государственной власти, а не на порядок управления.
Однако это не вполне так. Специалисты точно отмечают, что все
случаи практического применения государственных символов
можно классифицировать на две группы: случаи официального использования; случаи неофициального использования
1
. Случаи же
неофициального использования, следуя закону, надо подразделить
на легитимные и нелегитимные, а последние, в свою очередь, на нарушение установленного порядка использования и надругательство. Надругательство, безусловно, более емкий с эмоциональной
точки зрения термин. Он включает в себя такой значимый аспект
обращения с государственными символами, как их оскорбление2.
С этих позиций оскорбление флага или герба мало отличается
от оскорбления представителя власти, демонстрируя пренебрежительное отношение виновного к государственному порядку.
1
См., подробнее: Нужин К. В. Конституционно-правовое регулирование
государственной символики в субъектах РФ: URL: http://www.dslib.net/
konstitucion-pravo/konstitucionno-pravovoe-regulirovaniegosudarstvennoj-simvolikiv-subektah. html; Безруков А. В. К вопросу о неофициальном использовании
государственных символов РФ // Наука. Общество. Государство. 2016. Т. 4.
№1 (13): URL: http://esj.pnzgu.ru.
2
Толковый словарь русского языка определяет слово «надругательство»
как «оскорбительное грубое издевательство, кощунство». См.: Ожегов С. И.,
Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд., дополн. М.: Азбуковник, 1999. С. 380.
208
Рябченко О. Н.
В обоснование правильности законодательного решения об отнесении исследуемых посягательств к преступлениям против порядка управления можно сослаться и на решения КС РФ
1
, который неоднократно признавал (по меньшей мере, в отношении
правил использования государственного герба), что существующее правовое регулирование его использования обусловлено тем,
что герб как государственный символ РФ служит средством обозначения актов и документов, исходящих от ее государственных
органов и должностных лиц, а также документов органов, организаций и учреждений, деятельность которых имеет общегосударственное значение (Определения КС РФ от 15 июля 2004 г.
№249-О, от 29 мая 2012 г. №1037-О, от 17 июля 2012 г. №1343-О,
от 24 сентября 2013 г. №1311-О). Установленный официальный
порядок предполагает использование государственного герба РФ
определенными законом субъектами в целях обозначения их принадлежности к государственным органам, подтверждения официального статуса в отношениях с внешними субъектами, а также
в целях обозначения общегосударственного значения осуществляемой ими деятельности (Определение КС РФ от 17 июня 2013 г.
№903-О).
1
См.: Определение КС РФ от 25 сентября 2014 г. №2027-О «Об отказе
в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Г. А. Корниловой на нарушение ее конституционных прав ст. 17.10 КоАП РФ; Определение КС РФ от 20
марта 2014 г. №511-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ю. А. Павлова на нарушение его конституционных прав ст. 8 ФКЗ «О Государственном гербе РФ» и ст. 17.10 КоАП РФ»; Определение КС РФ
от 22 января 2014 г. №67-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы
гражданки А. В. Горячевой на нарушение ее конституционных прав ст. 17.10
КоАП РФ»; Определение КС РФ от 17 июля 2012 г. №1343-О «Об отказе
в принятии к рассмотрению жалобы гражданки И. Д. Кузьмичевой на нарушение ее конституционных прав положениями ФКЗ «О Государственном гербе
РФ»; Определение КС РФ от 24 сентября 2013 г. №1311-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Г. С. Федосова на нарушение его
конституционных прав ФКЗ «О Государственном гербе РФ»; Определение
КС РФ от 17 июня 2013 г №903-О «Об отказе в принятии к рассмотрению
жалобы гражданки Т. А. Старцевой на нарушение ее конституционных прав
ст. 17.10 КоАП РФ»; Определение КС РФ от 24 января 2013 г. №24-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина В. В. Шутова на нарушение
его конституционных прав ст. 17.10 КоАП РФ»: URL:: http://www.consultant.
ru/cons/cgi/online.
209
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
КС РФ подчеркивает внешний, символический характер как герба, так и порядка его использования. ЕСПЧ также установил, что законы о государственном гимне, государственном флаге или государственном гербе РФ не содержат правила о гражданском долге
почитания этих символов
1
. Это позволяет подвергнуть критике распространенную позицию о том, что надругательство над гербом
и флагом нарушают общественные отношения, обеспечивающие уважительное отношение к символам, олицетворяющим суверенитет
государства и его авторитет2. Уважение к государственной символике — исключительно внутренняя позиция человека, которая не может
быть регламентирована уголовным законом. Для УК РФ главное —
соблюдение внешних правил обращения с символикой. Оскорбление
государственного символа не может с необходимостью рассматриваться как посягательство на «стоящие за ним» основы конституционного строя страны. Такое оскорбление в рамках существующего
состава преступления субъективно ограничено только демонстрацией внешнего отношения к государственному символу и не включает в себя выражения к самому конституционному порядку.
С этой точки зрения размещения ст. 329 УК РФ в гл. 32 УК РФ
вполне оправдано. Однако надо обратить внимание, что в ряду
официальных государственных символов, поставленных под охрану этой нормой, отсутствует государственный гимн. В науке предлагалось криминализировать надругательство над гимном3. Соответствующий законопроект находился и на обсуждении в ГосДуме
ФС РФ в 2001–2002 гг4. Однако он был отклонен и снят с рассмо-
1
Постановление ЕСПЧ от 10 июня 2010 г. «Дело «Свидетели Иеговы»
в Москве и другие (Jehovah’s Witnesses of Moscow and others) против России»
(жалоба №302/02) // Российская хроника ЕСПЧ. 2011. №2.
2
Комментарий к УК РФ для работников прокуратуры (постатейный) /
Отв. ред. В. В. Малиновский, научн. ред. А. И. Чучаев. М.: Контракт, 2011. С. 952
(автор комментария — Н. А. Шишкин).
3
См. подробнее: Саруханян А. Р. Преступления против порядка управления.
Ставрополь: СКГИ. РЮИ РПА МЮ РФ, 2003. С. 99–101; Агаев Г. А. Преступ-
ления против порядка управления (проблемы теории и практика применения
законодательства): Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 2006. С. 27.
4
Законопроект №72977–3 «О внесении изменений и дополнений в УК РФ»
(в части установления уголовной ответственности за надругательство над Государственным гимном РФ): URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main. nsf/%28Spravka
New%29?OpenAgent&RN=72977–3&02.
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]