Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона. Сборник материалов Четвертой Всероссийской научно-практической конференции
.pdf
Бахметьев П. В.
сетей, прежде всего сети Интерне». Полагаем, что наличие официально утвержденного стратегического планирования в области
обеспечения национальной безопасности имеет большое значение
для совершенствования мер борьбы с различными проявлениями
терроризма, в том числе антитеррористического законодательства.
Бахметьев П. В.
аспирант Кубанского государственного
университета
Объект и потерпевший в составе
воспрепятствования деятельности
религиозных организаций или проведению
религиозных обрядов
В действующей редакции ч. 3 ст. 148 УК РФ предусмотрена ответственность за незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или проведению богослужений, иных религиозных обрядов и церемоний. В качестве квалифицирующих
признаков преступления в ч 4 закон называет использование служебного положения, применение насилия или угрозу его применения. Напомним, что первоначальная редакция ст. 148 УК РФ,
действовавшая до 2013 г., также содержала данный состав преступления. Статья состояла из одной части и устанавливала наказание за незаконное воспрепятствование деятельности религиозных
организаций или совершению религиозных обрядов.
Ст. 148 УК РФ расположена в главе о преступлениях против
конституционных прав и свобод граждан, что предопределяет рассуждения о социальной направленности нормы и содержании объекта посягательства. Специалисты практически едины во мнении,
что основным объектом этого преступления выступают отношения, связанные с правом на свободу вероисповедания (чаще пишут
«свободу совести и вероисповедания»). Однако в некоторых источниках высказываются и иные тезисы, требующие оценки.
Так, Т. В. Кленова замечает, что объектом преступлений, предусмотренных ст. 148 УК РФ, наряду с правом на свободу совести
и вероисповедания, выступает равенство граждан перед законом
321
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
независимо от их отношения к религии и убеждений1. Представляется, что этот тезис не может быть однозначно поддержан. Анализ
текста диспозиции исследуемой статьи не дает оснований для вывода о том, что состав содержит указание на некие дискриминационные действия или мотивы. Таковы, если и возможны, то не в рамках нормативно описанного состава, а в рамках того или иного
конкретного преступления в качестве его факультативных признаков, влияющих на возможный объем меры ответственности,
но не квалификации содеянного, при условии, что элементы дискриминации содержатся в поведении частных лиц. Если же воспрепятствование деятельности религиозных организаций по дискриминационному мотиву совершается специальным субъектом — лицом
с использованием служебного положения, возникает конкуренция
п. «а» ч. 4 ст. 148 УК РФ и ст. 136 УК РФ. Такая конкуренция должна
разрешаться в пользу ст. 136 УК РФ, которая выступает в качестве
нормы, более полно описывающей содеянное. В ее пользу говорят
и результаты анализа санкций, который подтверждает, что ст. 136
УК РФ содержит указание на более строгое наказание — в виде
пяти лет лишения свободы. Исходя из этого, следует признать,
что отношения равенства не могут быть признаны объектом исследуемого преступления.
В другом источнике специалисты признают объектом преступления, предусмотренного ст. 148 УК РФ, общественные отношения, возникающие по поводу законной деятельности религиозных
организаций
2
. Однако, как мы уже отмечали в предыдущем параграфе, этот спектр отношений намного шире того, что поставлен
под охрану исследуемой нормой. Он не включает в себя отношений в сфере регистрации таких организаций, их экономической,
образовательной или издательской деятельности, самоуправления
и др. Здесь речь идет только о деятельности, связанной с отправлением культа. Соответственно и объект преступления должен определяться более узко — отношения в сере реализации свободы вероисповедания.
1
Комментарий к УК РФ для работников прокуратуры (постатейный) /
Отв. ред. А. А. Малиновский; Науч. ред. А. И. Чучаев. М.: Контракт, 2011. С. 438.
2
Уголовное право России. Части Общая и особенная: Учебник / Под ред.
А. В. Бриллиантова. М.: Проспект, 2015. С. 417 (авторы главы — Е. В. Донец,
А. В. Бриллиантов, О. А. Вагин).
322
Бахметьев П. В.
В тоже время стоит обратить внимание, что в исследованных научных источниках объект преступления определяется, как правило,
исходя из анализа местоположения статьи, без должного анализа
текста диспозиции нормы. Он же позволяет выявить некоторые правовые блага, о которых в литературе, как правило, умалчивается.
В связи с тем, что согласно ч. 5 ст. 16 ФЗ «О свободе совести
и религиозных объединениях», в ряде случаев публичные богослужения, иные религиозные обряды и церемонии, проводимые в общественных местах в условиях, которые требуют принятия мер,
направленных на обеспечение общественного порядка и безопасности как самих участников религиозных обрядов и церемоний,
так и других граждан, осуществляются в порядке, установленном
для проведения митингов, шествий и демонстраций, то воспрепятствование проведению религиозных церемоний может нарушать
и право граждан на свободу собраний и шествий. В этом случае
ст. 148 УК РФ при квалификации действий виновного входит
в конкуренцию со ст. 149 УК РФ, предусматривающей ответственность за воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них. Разрешать ее
необходимо с учетом содержания признаков составов преступлений и санкций уголовно-правовых норм.
Если такое воспрепятствование осуществляется частным лицом
и без применения насилия или без угрозы его применения, сложностей в квалификации возникать не должно, содеянное должно
быть квалифицировано по ч. 3 ст. 148 УК РФ. И в этом случае
право на свободу собраний и шествий вполне обоснованно стоит
признавать объектом исследуемого преступления, наряду с правом
на свободу вероисповедания.
Если же воспрепятствование религиозной церемонии, проводимой в порядке, установленном для публичных мероприятий
и шествий, осуществляется с применением насилия или лицом,
использующим служебное положение, то возникает неизбежная
конкуренция между ч. 4 ст. 148 УК РФ и ст. 149 УК РФ. В этом
случае полностью совпадают альтернативные признаки составов
преступлений. Однако стоит учитывать, что ст. 148 УК РФ описывает частный случай воспрепятствования проведению публичного мероприятия, а именно — воспрепятствование религиозной
церемонии. В связи с эти соотношение исследуемых норм надо
323
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
рассматривать с позиций соотношения общей и специальной нормы, которое в силу положений ч. 3 ст. 17 УК РФ должно разрешаться в пользу выбора специальной нормы, т. е. ч. 4 ст. 148 УК РФ
(независимо от того, что эта норма содержит санкцию более мягкую, нежели общая норма — ст. 149 УК РФ).
Таким образом, важно отметить, что объектом преступлений,
предусмотренных ч. 3 и ч. 4 ст. 148 УК РФ, может выступать также право граждан на мирные собрания и публичные мероприятия.
Такой объект следует отнести к разряду альтернативных признаков состава.
Особым содержанием объект преступления наполняется в квалицированных составах изучаемого преступления, которые включают в себя описание насильственных действий и действий, связанных с использованием служебного положения. Они, как это
должно быть очевидным, причиняют вред дополнительным объектам, в частности, отношениям в области управления и отношениям, гарантирующим безопасность здоровья граждан. Фиксация
этого теоретического постулата важна, поскольку позволяет правильно решать проблемы квалификации содеянного по признакам
совокупности в случае реального причинения вреда этих объектам, исходя, в первую очередь, из объема вреда.
Уточнение содержания объекта преступления имеет важное значение и для характеристики потерпевшего от него. Прежде всего,
заметим, что в отличие от деяний, установленных в ч. 1 и ч. 2 ст. 148
УК РФ, в рассматриваемом случае всегда есть лицо или группа
лиц, чьим правам и законным интересам действиями субъекта преступления причинен реальный вред.
Между тем, вопрос о том, кто выступает здесь потерпевшим требует отдельного анализа. В частности, важно уяснить два аспекта
проблемы: во-первых, всегда ли потерпевший здесь — физическое лицо и, во-вторых, может ли одно такое лицо признаваться
потерпевшим.
Обратим внимание, что в ч. 3 ст. 148 УК РФ, среди прочего,
говорится о воспрепятствовании деятельности религиозной организации. Таковая, согласно ч. 1 ст. 8 ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях» (от 26 сентября 1997 г. №125-ФЗ), создается в установленном порядке и регистрируется в качестве
юридического лица. На первый взгляд, это снимает препятствия
324
Бахметьев П. В.
для признания юридических лиц потерпевшими от преступления.
А. Е. Якубов так и пишет, комментируя ст. 148 УК РФ: «Потерпевшими могут быть как физические, так и юридические лица: физические лица — в случаях, когда гражданину, например, препятствуют участвовать в религиозных обрядах; юридические — когда
на религиозные организации и объединения, действующие с соблюдением законодательства, оказывается давление с целью изменения религиозных убеждений или прекращения деятельности»
1
.
Однако юридические лица могут признаваться потерпевшими,
согласно ст. 42 УПК РФ только в двух случаях, когда преступлением вред причиняется его имуществу или деловой репутации. Полагаем очевидным, что деяния, описанные в ч. 3 и ч. 4 ст. 148 УК РФ,
сами по себе не способны причинить имущественного вреда. Если
таковой и причиняется, то некоторыми иными, дополнительными действиями, которые должны требовать отдельной, самостоятельной правовой оценки. Что касается вреда деловой репутации,
то смеем предположить, что как таковая, собственно деловая репутация, во-первых, отсутствует у религиозной организации, а вовторых, действия, связанные с воспрепятствованием, объективно
не могут причинить вреда таковой, если бы она и имелась у религиозной организации. Таким образом, признание религиозной организации потерпевшей от преступлений, предусмотренных ч. 3
или ч. 4 ст. 148 УК РФ, является, на наш взгляд, необоснованным.
Посредством деятельности религиозной организации граждане
реализуют принадлежащее им право коллективного исповедания
религии и иных прав в религиозной сфере. Соответственно, именно гражданам — физическим лицам и причиняется вред в результате воспрепятствования деятельности религиозной организации.
Физические лица и должны признаваться потерпевшими.
Но здесь возникает второй вопрос. Право на свободу совести
и вероисповедания, как известно, включает право исповедовать религию индивидуально или совместно с иными лицами. Религиозные обряды и церемонии также, соответственно, могут исполняться
лицом либо коллективно, либо индивидуально. Один из немногих,
кто обратил на это обстоятельство внимание, — Л. Г. Мачковский.
1
Курс уголовного права: Учебник для вузов / Под ред. Г. Н. Борзенкова,
В. С. Комиссарова. В 5-ти т. Особенная часть. Т. 3 М.: Зерцало-М, 2002. С. 350.
325
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Автор совершенно обоснованно, на наш взгляд, пишет: «Отдельные
законодатели считают необходимым установить ответственность
за воспрепятствование осуществлению религиозных обрядов только в тех случаях, когда религиозный обряд совершается публично.
Нам данная позиция представляется ошибочной. Религиозная церемония, совершаемая в частном порядке, может иметь для чувств
верующих, которые в ней участвуют, не меньшее значение, чем
иная публичная процедура. В силу этого воспрепятствование подобной церемонии. Обряду представляет общественную опасность
и должно наказываться»
1
.
Отсюда закономерно следует вывод о том, что потерпевшим
от исследуемого преступления не обязательно выступает группа
лиц, коллективно исповедующая религию (и тем более не обязательно, что эти лица имеют нормативные признаки религиозной
группы). Это могут быть и отдельные лица, которые в силу действий
виновного субъекта не могут реализовать свое субъективное право
на свободу вероисповедания в частном непубличном порядке.
В завершение обзора признаков потерпевшего обратим внимание еще на два обстоятельства, значимость которых предопределятся принципом равенства граждан.
В соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 3 ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях», иностранные граждане и лица без гражданства, законно находящиеся на территории РФ, пользуются правом
на свободу совести и свободу вероисповедания наравне с гражданами РФ. В тоже время российское законодательство о свободе
совести содержит определенные ограничения на деятельность
иностранных граждан в этой области. В частности, в состав религиозной группы или религиозной организации могут входить лишь
постоянно проживающие на территории России лица (ч. 1 ст. 6
и ч. 1 ст. 7 ЗФ «О свободе совести и религиозных объединениях»),
иностранцы не могут выступать учредителями религиозной организации (ч. 1 ст. 9 ФЗ), на представительство иностранной религиозной организации не распространяется законодательство о религиозных объединениях они лишены право проведения культовой,
иной религиозной и миссионерской деятельности (ст. 13 ФЗ).
1
Мачковский Л. Г. Охрана личных, политических и трудовых прав в уголов-
ном законодательстве России и зарубежных стран. М.: РУССО, 2004. С. 107–108.
326
Бахметьев П. В.
Однако эти ограничения не затрагивают самого существа права
на свободу совести и вероисповедания. Соответственно, иностранцы также свободны в проведении богослужений, проведении
других религиозных обрядов и церемоний, а воспрепятствование
их проведению, в случае признания такового преступным, является основанием для признания иностранных граждан потерпевшими от преступления.
Второй аспект равенства касается лиц неверующих. Т. В. Кленова прямо указывает, что не могут быть признаны потерпевшими
от преступления, предусмотренного ст. 148 УК РФ, лица, не исповедующие никакой религии
1
. Аналогично мнение А. В. Грошева2.
Формально такой подход представляется вполне обоснованным
и непосредственно вытекающим из положений уголовного закона.
Однако по существу, здесь есть основания для широкой дискуссии
с законодателем, в том числе влияющей на определение направлений
дальнейшего развития уголовного кодекса. Граждане равны в вопросах религии, а дискриминация по религиозным основаниям не допускается. Согласно ч. 1 ст. 3 ФЗ «О свободе совести и религиозных
объединениях» право на свободу совести включает в себя не только
право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию, но также и право не исповедовать никакой религии.
Между тем, внимательный анализ уголовного и административноделиктного законодательства показывает, что в них отсутствуют
нормы, специально рассчитанные на защиту прав лиц, не исповедующих религию, в сфере реализации ими права на свободу совести.
Хотя объективно соответствующие нарушения вполне мыслимы.
Л. Г. Мачковский на основе сравнительно-правового анализа
выявил пробельность российского закона, который не предусматривает ответственности за принуждение граждан к совершению
религиозных обрядов или к вступлению в религиозную организацию3. Считаем, что этот аспект темы требует более пристального
внимания. Последовательная реализация принципа равенства
граждан, предполагающего в том числе и равенство в охране рав-
1
Комментарий к УК РФ для работников прокуратуры (постатейный) /
Отв. ред. А. А. Малиновский; науч. ред. А. И. Чучаев. М.: Контракт, 2011. С. 438.
2
Российское уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов /
Под ред. В. П. Коняхина, М. Л. Прохоровой. М.: Контракт, 2015. С. 181.
3
Мачковский Л. Г. Указ. соч. С. 106.
327
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
ных правовых благ, настоятельно требует пересмотра сложившейся ситуации, при этом, как минимум, в тех двух аспектах, обозначенных в ч. 3 ст. 148 УК РФ: деятельность организаций
и проявление свободы совести.
Воспрепятствование деятельности нерелигиозных организаций
в действующем уголовном законе может охватываться, в зависимости от ситуации различными нормами, в том числе, ст. 141 «Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе
избирательных комиссий», ст. 144 «Воспрепятствование законной
профессиональной деятельности журналистов», ст. 149 «Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них», ст. 169 «Воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности».
Но ни одна из них непосредственно и прямо не защищает право
граждан индивидуально или совместно распространять атеистические неполитические взгляды и убеждения.
Равным образом, закон содержит общие нормы о защите граждан от принуждения к совершению отдельных действий (политического, сексуального, имущественного характера и др.). Однако
в УК РФ нет нормы, которая бы защищала граждан от принуждения
в области религии: принуждение к вступлению в религиозное объединение, к уплате взносов на цели такого объединения, к участию
в религиозных обрядах и церемониях, к изучению религии и т. д.
В настоящее время общество не располагает систематизированной информацией об объемах и формах существующих нарушений
прав лиц, не исповедующих какую-либо религию. Между тем, в некоторых специальных исследованиях таковыми нарушениями
не без оснований называются: ведение курса основ одной из религий как обязательного для всех учащихся, учебного предмета, независимо от их убеждений; использование учителем-предметником
урока для религиозной пропаганды; совершение религиозных обрядов в школе и принуждение к участию во внеклассных и внешкольных мероприятиях религиозной направленности; практика совершения коллективных религиозных обрядов в воинских частях и др.
1
.
1
Свобода убеждений, совести и религии в современной России: специализир. информ.-аналит. докл. / Бабушкин А. В. и др.; Сост. и общ. ред. С. А. Бурьянов, Н. В. Костенко. М.: Московская Хельсинкская группа, 2007. С. 61–64, 90.
328
Блинникова Д. В.
В условиях традиционно непростых отношений церкви и государства, светского и религиозного компонентов общества, обеспечение
истинного равенства в защите прав и свобод является непременным
условием сохранения гражданского мира и спокойствия. А потому
считаем целесообразным: а) расширить круг потерпевших от исследуемого преступления за счет лиц, не исповедующих никакой религии;
б) сделать это за счет детализации признаков объективной стороны
преступления, включения в число преступных действий, связанных
с принуждением к вступлению в религиозное объединение, к участию
в его религиозной или иной деятельности; в) обеспечить тем самым
полный охват исследуемой нормой всех отношений в области реализации гражданами права на свободу совести и вероисповедания.
Блинникова Д. В.
аспирант кафедры уголовного права РГУП
К вопросу о системе преступлений,
ограничивающих свободу слова
Отечественное уголовное законодательство содержит различные
предписания, которые прямо или косвенно связаны с ограничением свободы слова. Практически в каждой из глав УК РФ содержатся нормы, формулирующие запрет на свободное распространение
информации или иным образом ограничивающие свободу слова.
В этом отношении уголовный закон есть тот ключевой и наиболее
функциональный легальный инструмент обеспечения незыблемости права на свободу волевыражения.
Между тем, с учетом международно-правовых1 и конституционно-правовых2 параметров ограничения права на свободу слова,
положения российского уголовного законодательства требуют вни-
1
См.: Замечание общего порядка №34, CCPR/C/GC/34, 12 сентября 2011 г.
Комитета по правам человека. 102 сессия. URL: https://www1.umn.edu/humanrts/
russian/gencomm/Rhrcom34. html.
2
Постановление КС РФ от 2 февраля 1996 г. №4-П «По делу о проверке
конституционности п. 5 ч. 2 ст. 371, ч. 3 ст. 374 и п. 4 ч. 2 ст. 384 УПК РСФСР
в связи с жалобами граждан К. М. Кульнева, В. С. Лалуева, Ю. В. Лукашова
и И. П. Серебренникова» // Вестник КС РФ. 1996. №2.
329
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
мательной оценки и анализа. Принимая во внимание многовековые этатистские традиции
1
, настороженное отношение населения
ко всему инородному и чужому, действующие уголовно-правовые
предписания подлежат изучению с позиции их обоснованности
и необходимости, соответствия современным конституционно-правовым и международным стандартами в области обеспечения прав
человека с одной стороны и историческим и социо-культурным закономерностям развития российского общества с другой.
Как подчеркивает В. Н. Кудрявцев, формы и методы охраны
и защиты свободы выражения мнения представляют собой одну
из актуальных проблем современного мироустройства2. В связи
с чем важно определиться с перечнем тех положений уголовного
закона, которые, ограничивая свободу слова, одновременно с этим
вовлечены в орбиту охраны этого блага.
Определенную сложность с точки зрения прорисовки единой
линии уголовно-правового ограничения свободы слова вызывает
тот факт, что законодатель при подготовке УК РФ по вполне объяснимым причинам не обособил в отдельную группу преступления
(раздел или главу), посягающие на свободу слова. Как известно,
структура уголовного закона подчинена его задачам, а в основу группировки нормативного материала внутри Особенной части УК РФ
заложена иерархия объектов уголовно-правовой охраны3. Злоупотребление же свободой слова зачастую выступает способом совершения преступления и характеризует уголовно-наказуемое деяние.
А сама собираемая или распространяемая информация выступает
предметом или средством совершения преступления4. Именно потому в содержательном отношении система преступлений, ограничивающих свободу слова, не будет совпадать со схемой построения УК РФ.
1
Лубский Р. А. Этатизм как принцип взаимодействия человека и государства
в России // Историческая и социально-образовательная мысль. 2012. №6. С. 156–157.
2
Кудрявцев В. Н. Свобода слова. М., 2006. С. 31–32.
3
См. подробнее: Уголовное право России. Общая часть / Под ред. И. Э. Звечаровского. М., 2010. С. 86; Энциклопедия уголовного права. Т. 2. Уголовный
закон. СПб., 2005. С. 30 и др.
4
Именно в этом качестве справедливо предлагает понимать распространяемую
информацию Ю. Е. Пудовочкин (См.: Пудовочкин Ю. Е. Злоупотребление свободой
слова как средство посягательства на интересы государственной безопасности: криминологические аспекты // Российский криминологический взгляд. 2008. №3. С. 220).
330
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]