Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона. Сборник материалов Четвертой Всероссийской научно-практической конференции
.pdf
Блинникова Д. В.
В силу этого ответ на вопрос о том, какие уголовно-наказуемые
деяния следует относить к перечню ограничивающих свободу слова, во многом зависит от понимания сущности этой свободы (в том
числе и в уголовно-правовом смысле). Междисциплинарный характер понятия свободы слова позволяет описать ее различным
образом. Общим знаменателем, однако, будет оставаться идея абсолютного характера права на свободу слова. Как указывают специалисты в области конституционного права, свобода слова может
быть одновременно отнесена как к личным, так и к политическим
правам. Так, характеризуя положения ч. 1–3 ст. 29 Конституции
РФ, М. В. Баглай отмечает, что в них свобода слова закреплена
в личностном плане, в остальных же статьях основного закона
о ней говорится в политическом смысле
1
. Это обстоятельство объясняет то, что очерчиваемые специалистами уголовно-правовые
параметры ограничения свободы слова разнятся2.
Представляется, что эта специфическая характеристика свободы
слова, объективно неделимый характер этой абсолютной социальной ценности позволяют рассматривать ее одновременно в двух
ракурсах. С этой позиции система преступлений, ограничивающих
свободу слова, может включать в себя различные по своей базовой
направленности деяния. Как верно замечает М. Г. Мачковский: «Уголовно наказуемые посягательства на важнейшие гражданские и политические права человека размещены в различных разделах и главах Особенной части УК РФ (гл. 16, 17, 18, 19, 20 раздела VII; гл. 25
и 26 раздела IX, гл. 31 раздела Х), имеющих различные видовые
и родовые объекты и одно общее свойство — все они нарушают права
людей, установленные в Конституции РФ»3. Развивает эту мысль
Ю. Е. Пудовочкин, подчеркивая, что расположение уголовно-правовых
норм в различных разделах Особенной части УК РФ и разница в мотивации совершаемых преступлений, выражающихся в злоупотреблении свободой слова, не препятствуют группировке этих криминальных
1
1
Баглай М. В. Конституционное право РФ. М., 2015. С. 247.
2
См., например: Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 3 / Под ред.
Г. Н. Борзенкова, В. С. Комиссарова. М., 2002. С. 343; Мачковский Л. Г. Уголовная ответственность за нарушение равноправия, личных, политических и социально-экономических прав. М., 2005. С. 208 и др.
3
Мачковский Л. Г. Уголовная ответственность за нарушение равноправия,
личных, политических и социально-экономических прав. М., 2005. С. 108.
331
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
деяний. «Их самостоятельное исследование, — отмечает автор, —
дает возможность выявить основные тенденции в практике применения государством ограничивающих свободу слова средств… а также
определить некоторые перспективные меры профилактики данных
преступлений»
1
.
Учитывая сказанное, свобода слова, в контексте рассмотрения возможности ее ограничения на основе буквы закона, обладает интегративным свойством, позволяющим обособить посягающие на нее
преступления в относительно самостоятельную группу. С позиции
синергетического подхода, преступления, ограничивающие свободу
слова, можно рассматривать, как систему. Закономерный процесс
трансформации общественных отношений и как следствие расширение границ в понимании свободы слова, позволяют этой системе
находиться в состоянии динамики. Как подчеркивает В. Н. Кудрявцев: «Современный глобализированный мир порождает новые проблемы, связанные со свободой слова»2. Следовательно, и система
уголовно-правовых средств защиты и ограничения этой свободы
(решения новых проблем) должна находиться в постоянном «тонусе», быть способной учесть новые вызовы и угрозы, выражающиеся
в неприемлемых для общества отклонениях от нормативов общения.
Динамизм системе преступлений, ограничивающих свободу слова,
обеспечивают положения Конституции РФ. Как верно указывает
Н. И. Пикуров: «В пределах одной и той же Конституции круг уголовно-наказуемых посягательств может расширяться или сужаться,
и это не означает нарушения конституционных положений»3. Однако следует учитывать, что система уголовно-правовых средств обеспечения свободы слова не может эффективно функционировать,
когда вся система отечественного законодательства весьма скудно
ориентирована на обеспечение гарантий этой свободы4.
Объединение в единую группу преступлений, прямо или опо средованно ограничивающих свободу слова, возможно путем логическо-
1
Пудовочкин Ю. Е. Злоупотребление свободой слова как средство посягательства на интересы государственной безопасности: криминологические
аспекты // Российский криминологический взгляд. 2008. №3. С. 219.
2
Кудрявцев В. Н. Свобода слова. М., 2006. С. 31.
3
Энциклопедия уголовного права. Т. I. СПб., 2005. С. 437.
4
На это обстоятельство, в частности, указывает в своей обстоятельной рабо-
те В. Н. Кудрявцев (См.: Кудрявцев В. Н. Свобода слова. М., 2006. С. 123).
332
Блинникова Д. В.
го обособления деяний, совершаемых, как правило, путем активных
действий (способ совершения преступления) в отношении (с помощью) информации, и причиняющих существенный ущерб или создающих реальную угрозу причинения такого вреда
1
основам конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов
других лиц, а также безопасности государства (что следует из конституционно-правовых предписаний ч. 3 ст. 17, ч. 3. ст. 55 Конституции РФ).
Обращение к структуре Особенной части УК РФ позволяет выделить из всего массива запрещенных общественно опасных деяний такие поведенческие акты, содержание которых выражено
в чрезмерном использовании права на свободу выражения мнения,
что, по мысли законодателя, требует установления уголовно-правовых запретов. Представляется, что к преступлениям, ограничивающим свободу слова, следует относить уголовно-правовые запреты, описанные в ст. 128.1, 137, 148, 155, 183, 185.3, 185.6, 205.2,
205.6, 207, 275, 276, 280, 280.1, 282, 283, 283.1, 297, 298.1, 306, 310,
311, 319, 320, 336, 354, 354.1 УК РФ.
В юридической литературе отмечается, что по своей социальной
и политической значимости структура уголовно-правовых ограничений свободы слова прежде всего представлена интересами государственной власти во всех трех ее проявлениях (законодательная, исполнительная, судебная). После чего следует защита общественного
порядка и общественной безопасности. Затем — нормы, запрещающие
вмешательство в личную жизнь граждан и посвященные международной безопасности2. С подобным подходом можно в полной мере согласиться. Идея приоритетов защиты государственных интересов подтверждается и в количественном отношении. Так, в разделе Х УК РФ
«Преступления против государственной власти» содержится половина всех уголовно-правовых норм, ограничивающих свободу слова.
1
В теории уголовного права принято считать, что существенность ущерба
и возможность причинения вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям входят в число оснований криминализации того или иного
деяния (См.: Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. М., 2000. С. 127; Уголовное право России. Части Общая и Особенная: Учебник / Под. ред. А. В. Бриллиантова. М., 2010. С. 142;
Устинова Т. Д. Общественная опасность и ее влияние (учет) при конструировании норм Общей части УК РФ // Lex russica. 2015. №3. С. 63 и др.
2
Кудрявцев В. Н. Указ. соч. С. 148.
333
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Таким образом, можно констатировать, что в текущем состоянии
система преступлений, ограничивающих свободу слова, имеет своим
основным ориентиром защиту интересов государства. Ограничение
свободы выражения мнения ради поддержания порядка и обеспечения
безопасности, отмечается в научных работах, проистекает из функций
государства и продиктовано в том числе правосознанием населения
1
Дисбаланс в обеспечении безопасности государства и защите
личности от преступных посягательств посредством использования уголовно-правовых ограничителей свободы слова в науке объясняется по-разному. С одной стороны, как указывает И. И. Барышева: «В современном демократическом государстве между
интересами отдельно взятой личности и интересами государства
не может быть принципиальных противоречий, они во многом совпадают, т. к. само государство легитимируется соблюдением прав
человека»2. В этом случае приоритет очевиден. А с другой, в объемном массиве критических публикаций, посвященных анализу составов преступлений, где злоупотребление свободой слова физическими лицами рассматривается как посягательство против
государства, прослеживается общая мысль о не вполне обоснованных действиях государства, выраженных в установлении ряда «неопределенных» запретов, приводящих к излишним ограничениям
свободы слова и работы СМИ и позволяющих подавлять инакомыслие и политическую конкуренцию в стране3. С этих позиций,
особое значение приобретает потребность в детальном изучении
социально-правовых и исторических предпосылок криминализации деяний в исследуемой сфере и проведении анализа содержания составов так называемых информационных антигосударственных преступлений (в широком смысле). Однако решение этой
задачи выходит за границы предмета настоящей публикации.
.
1
Барышева И. И. Некоторые проблемы определения пределов уголовноправового ограничения свободы слова для защиты интересов государственной
безопасности // Пробелы в российском законодательстве. 2008. №1. С. 227.
2
Там же. С. 228.
3
См., например: Лунев В. В. Преступность XX в: мировые, региональные
и российские тенденции. М., 2005. С. 392; Оленников С. М. Пределы ограниче-
ния свободы слова средствами уголовного права: проблемы законодательной
конструкции ст. 282 УК РФ // Адвокат. 2010. №2. С. 77–85; Ратинов А. Р.,
Кроз М. В., Ратинова Н. А. Ответственность за разжигание вражды и ненависти.
Психолого-правовая характеристика / Под ред. А. И. Ратинова. М., 2005. С. 42 и др.
334
Иванина Е. Л.
В связи с чем следует обозначить недостаточную разработанность
вопроса о содержании системы преступлений, ограничивающих
свободу слова, в отечественной уголовно-правовой доктрине.
Резюмируя, следует указать, что уголовно-правовые запреты,
связанные с ограничением права на свободу слова, представляют
собой систему юридических норм, в основу которой заложена информация как предмет или средство совершения преступления,
ориентированную на приоритетную защиту интересов государства, а также общества и личности от общественно опасных форм
злоупотребления свободой выражения мнения.
Иванина Е. Л.
соискатель кафедры уголовного права РГУП
Судебное или судейское усмотрение:
к вопросу о предпочтительности терминов
Об объективном существовании такого явления, как судебное
усмотрение, никто давно не спорит. Усмотрение суда — необходимый
институт и атрибут всякой судебной системы1. В силу этого определение понятия судебного усмотрения имеет существенное теоретическое и прикладное значение, так как судебное усмотрение может
рассматриваться и в качестве условия эффективности правосудия,
и как причина судебного произвола одновременно. Широта дискреционных полномочий суда является поводом для появления сомнений в справедливости решений судов, что формирует негативное
отношение к судебной системе в целом. Поэтому в рамках перманентной судебной реформы всегда имеются предпосылки к тому,
чтобы разумно ограничить пределы судейского усмотрения.
Между тем в теории уголовного права вопрос о том, как ограничить судебное усмотрение и нужно ли это делать в реалиях современного общества, остается дискуссионным. Полагаю, что ответ
на данный вопрос зависит, прежде всего, от определения самого
понятия «судебное усмотрение» и его признаков.
1
См., например.: Барак Аарон Судейское усмотрение / Пер. с англ. Ч. 1. М.:
Норма, 1999. 376 с.; Папкова О. А. Усмотрение суда. М.: Статут, 2005. 412 с. и др.
335
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Для начала следует уяснить, равнозначны ли категории «судеб-
ное усмотрение» и «судейское усмотрение».
Действующее законодательство не содержит легального понятия
«судейского» или «судебного» усмотрения. В теории права, одна
группа ученых считает, что правильно использовать термин «судебное усмотрение», понимая под ним: «полномочие судьи в выборе решения, которое непосредственно строится на основе силлогизма, компонентами которого являются норма, фактические
обстоятельства дела и решение, следующее из поведения под норму этих обстоятельств»
1
; «элемент судебной правоприменительной деятельности, заключающейся в выборе мотивированного законного и обоснованного решения, совершаемого уполномоченным
субъектом (судьей) по конкретному юридическому делу в пределах, установленных нормой права»2.
По мнению К. И. Комиссарова, судебное усмотрение представляет
собой «предоставленное суду правомочие принимать, сообразуясь
с конкретными условиями, такое решение по вопросам права, возможность которого вытекает из общих и относительно определенных
указаний закона»3. Соответственно его назначение заключается в том,
чтобы «в случаях отсутствия прямого, абсолютно определенного
указания найти такое из ряда предполагаемых законом решений,
которое наиболее точно соответствует идее законодателя»4.
По мнению других ученых, целесообразнее использовать термин
«судейское усмотрение», по крайне мере, в тех случаях, когда говорят
об усмотрении судей в рамках англо-американской правовой семьи5.
Под «судейским усмотрением» понимается та часть судебной
деятельности, которая осуществляется только судьями (например,
при оценке доказательств судом)6. По мнению Н. С. Погореловой,
1
Степин А. Б. Судебное усмотрение в частном праве (вопросы теории и пра-
ктики): Дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2002. С. 22.
2
Берг Л. Н. Судебное усмотрение и его пределы: общетеоретический аспект:
Дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2008. С. 55
3
Комиссаров К. И. Задачи судебного надзора в сфере гражданского судопро-
изводства. Свердловск, 1971. С. 26.
4
Там же. С. 24.
5
Берг Л. Н. Указ. соч. С. 49.
6
Подмосковный В. Д. Правовая основа судебного усмотрения по российско-
му законодательству: Дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2004. С. 19.
336
Иванина Е. Л.
судейское усмотрение — это предоставленные судье российским
законодательством право и обязанность свободы выбора одного
из нескольких закрепленных в рамках соответствующего закона
решений по конкретному делу, основанное на его мировоззрении,
профессиональном опыте и убеждении, осуществляемой в процессуальной форме в интересах личности, общества и государства
1
.
М. А. Кауфман предлагает следующее определение судейского
усмотрения при пробелах в уголовном праве: «Это обусловленный несовершенством действующего законодательства и принятый на основе правосознания, уголовно-правовых и общих
принципов права выбор правоприменителем такого облеченного
в процессуальную форму решения, которое прямо не вытекает
из содержания уголовного закона, а иногда и не совпадает с его
«буквой» и волей законодателя»2.
Ю. В. Грачева, указывая на то, что источником усмотрения может быть только уголовный закон, поскольку только он наделяет
суд некоторыми правомочиями по выбору решения в конкретном
случае, и, не соглашаясь с позицией М. А. Кауфмана, связывающего судейское усмотрение с такой деятельностью суда, которая противоречит его компетенции, и, по сути, является нормотворческой,
формулирует понятие судейского усмотрения «как осуществляемого в процессуальной форме специфического аспекта правоприменительной деятельности, предполагающий предоставление судье
(следователю, дознавателю) в случаях, предусмотренных уголовноправовыми нормами, правомочий по выбору решения в пределах,
установленных законом, в соответствии с со своим правосознанием и волей законодателя, исходя из принципов права, конкретных
обстоятельств совершения преступления, а также основ морали»3.
Третья группа ученых не проводит различий между понятиями
«судейское усмотрение» и «судебное усмотрение».
Так, О. А. Папкова под судейским усмотрением понимает урегулированный правовыми нормами, осуществляемый в процес-
1
Погорелова Н. С. Судейское усмотрение в производстве по делам об админи-
стративном правонарушениях: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д., 2005. С. 8.
2
Кауфман М. А. Пробелы в уголовном праве и судейское усмотрение. М.,
2009. С. 340.
3
Грачева Ю. В. Судейское усмотрение в применении уголовно-правовых
норм: проблемы и пути их решения. М., 2015. С. 104.
337
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
суальной форме специфический вид правоприменительной деятельности, сущность которого заключается в предоставлении суду
в соответствующих случаях правомочия разрешать спорный вопрос, исходя из целей, преследуемых законодателем, принципов
права и других общих положений закона, конкретных обстоятельств дела, а также начал разумности, добросовестности, справедливости и основ морали
1
.
В свою очередь А. П. Корнеев считает, что судейское усмотрение — это предоставленное суду правомочие принимать, сообразуясь с конкретными условиями, такое решение по вопросам права,
возможность которого вытекает из общих и лишь отдельно определенных указаний закона, которое предоставляется ему в целях
принятия оптимального постановления по делу2.
В. Д. Подмосковный говорит о судебном усмотрении как о предоставлении судье законом полномочия свободы выбора одного
из нескольких альтернативных, но в равной степени законных решений по делу, основанных на его убеждении3.
Если обратиться к судебной практике, то суды апеллируют категорией «судейское усмотрение». Так, в Постановлении КС РФ
от 11 ноября 2014 г. №28-П «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 1 ФЗ «О компенсации за нарушение права
на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение
судебного акта в разумный срок» и ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ в связи
с жалобами граждан В. В. Курочкина, А. Б. Михайлова и А. С. Русинова» говорится о существовании судейского усмотрения при установлении факта наличия или отсутствия нарушения права на судопроизводство в разумный срок.
В Апелляционном определении ВС РФ от 2 ноября 2016 г.
№55- АПУ16-5сп указывается, что меру учета смягчающих наказание подсудимого обстоятельств определяет сам суд, который
действует в пределах судейского усмотрения, будучи ограничен
1
Папкова О. А. Судейское усмотрение в гражданском процессе: Дис. … канд.
юрид. наук. М., 1997. С. 25.
2
Корнеева А. П. Административное усмотрение в применении законодательства об ответственности за правонарушения // Проблемы теории и практики административной ответственности в свете решений XXV съезда КПСС
и Конституции СССР: Материалы научно-практич. конф. М., 1979. С. 66–70.
3
Подмосковный В. Д. Указ. соч. С. 19.
338
Иванина Е. Л.
только требованиями закона и своей совестью. Апелляционное
определение ВС РФ от 11 февраля 2016 г. №36-АПУ16-1 обращает внимание, что т. к. наказание в виде ограничения свободы предусмотрено санкцией ч. 2 ст. 161 УК РФ в качестве альтернативного, судейское усмотрение в части его назначения должно быть
аргументировано.
Исходя из анализа вышеуказанных дефиниций, «судебное
усмотрение» — это всегда правоприменительная деятельность
суда, как субъекта правоотношений. Деятельность суда по усмотрению ограничивается законом, определяющим его полномочиями, и нормами права, подлежащими применению при квалификации преступления и назначении наказания. Важным компонентом
судебного усмотрения является всегда свобода выбора одного
из нескольких возможных решений по делу. Именно данный признак обуславливает существование самого явления судебного
усмотрения.
Понятие «судейское усмотрение», в дополнение к изложенному,
включает в себя указание на субъективные признаки судьи как личности, его профессиональный опыт, мировоззрение, внутреннее убеждение и совесть.
Таким образом, между понятиями «судебное усмотрение» и «судейское усмотрение» нельзя ставить знак равенства, данные объективные явления соотносятся как часть и целое. По сути, судейское
усмотрение — это мнение судьи, судебное усмотрение — это мнение суда, существование одного без другого, в процессуальном
смысле, не представляется возможным. Любая правовая оценка
представляет собой соединение объективного и субъективного, решение задачи диагностического типа на основе выбора (усмотрения) из нескольких законных альтернатив
1
.
Обращаясь к уголовному процессу и принимая во внимание
понятие состава суда, данное в ст. 30 УПК РФ, в силу которого
допускается не только коллегиальное рассмотрение дела, но и единоличное судьей, правильно говорить о судебном усмотрении
в уголовном праве, так как итоговое решение в виде приговора
или постановления, всегда выносится судом, а не судьей.
1
Толкаченко А. А. Пределы судебного усмотрения при назначении уголовно-
го наказания // Уголовное право. №4. 2010. С. 58.
339
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Коломоец Ю. С.
аспирант кафедры уголовного права РГУП
Преступления против свободы личности:
похищение человека и незаконное лишение
свободы. Проблемы квалификации и разграничения
Личная свобода человека — одна из основных ценностей, провозглашенных доктриной международного права, являющихся
важнейшим благом и нормальным условием развития личности
и общества в целом. Ст. 9 Международного пакта о гражданских
и политических правах1, и ст. 3 Всеобщей декларации прав человека содержат положения, согласно которым «каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность». Из этого
следует, что «никто не должен содержаться в рабстве или подневольном состоянии, подвергаться произвольному аресту, задержанию и содержанию под стражей, а также изгнанию»2.
Учитывая, что преступления против личности, в том числе против
свободы личности, составляют значительную долю от общего числа
совершаемых правонарушений, представляется целесообразным
рассмотреть отдельные вопросы преступлений указанной категории
на примере похищения человека и незаконного лишения свободы
в целях осуществления их анализа, сравнения и разграничения.
Похищение человека — преступление против свободы личности, предусмотренное ст. 126 УК РФ3, при этом действующая редакция УК РФ не содержит определения «похищения человека»,
в связи с чем в современной науке уголовного права понятие «похищение человека» трактуется по-разному.
Согласно позиции Президиума ВС РФ по смыслу закона
под похищением человека следует понимать противоправные умышленные действия, сопряженные с тайным или открытым завладением (захватом) живого человека, перемещением его с постоянного
или временного местонахождения в другое место и последую-
1
Международный Пакт «О гражданских и политических правах» от 19 де-
кабря 1966 г. // Бюллетень ВС РФ. 1994. №12.
2
Журавлев М. П. и др. Уголовное право России. Части Общая и Особенная:
Учебник / Под ред. А. И. Рарога. М.: ТК Велби, Проспект, 2008.
3
УК РФ от 13 июня 1996 г. №63-ФЗ // СЗ РФ. 1996. №25. С. 2954.
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]