Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона. Сборник материалов Четвертой Всероссийской научно-практической конференции
.pdf
Атаев З. А.
рующего органа, использующий для совершения преступления свое
служебное положение. Ранее в качестве субъекта этого преступления законодатель называл должностное лицо. Теперь такое уточнение исключено. Это означает, что субъектом преступления может
быть как должностное лицо, так и государственный или муниципальный служащий, не являющийся должностным лицом, например,
секретарь, оператор, которые осуществляют ввод информации»
1
.
Полагаем, что такое содержание признаков субъекта состава регистрации заведомо незаконных сделок с недвижимостью вполне
вероятно бы положительно сказалось на практике противодействия исследуемому общественно опасному деянию. Но при этом
предложенное толкование вряд ли можно признать основанным
на букве закона ввиду того, что в тексте диспозиции ч. 1 ст. 170 УК РФ
закреплено следующее положение: «если эти деяния совершены
из корыстной или иной личной заинтересованности должностным
лицом с использованием своего служебного положения». Таким
образом законодатель прямо ссылается на возможность отнесения
лица к числу субъектов данного преступления только при условии,
что человек обладал статусом должностного лица и использовал
для совершения рассматриваемого преступления свое служебное
положение.
Понятие должностного лица, как известно, не раскрывается
в нормах главы о преступлениях в сфере экономической деятельности. Соответствующая дефиниция закреплена в прим. 1 к ст. 285
УК РФ: должностными лицами в статьях настоящей главы признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо
выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, государственных
компаниях, государственных и муниципальных унитарных предприятиях, акционерных обществах, контрольный пакет акций которых принадлежит РФ, субъектам РФ или муниципальным
1
Феоктистов М. В. Криминализация девиантного поведения в сфере государственного кадастрового учета и последующей регистрации недвижимости // Уголовное право. 2015. №6. С. 62–68.
311
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
образованиям, а также в Вооруженных Силах РФ, других войсках
и воинских формированиях РФ.
Нормативное указание на распространение данного определения лишь на гл. 30 УК РФ закономерно порождает вопрос о применимости этой формулировки к другим преступлениям, включая
и регистрацию незаконных сделок с недвижимостью. Как пишет
З. Б. Соктоев: «во всех случаях суд, квалифицируя содеянное, обращается к прим. 1 к ст. 285 УК РФ, имея в виду правило о том, что
одни и те же уголовно-правовые термины должны по всему УК РФ
пониматься однозначно, если об обратном нет прямого на то указания»
1
. По мнению Т. Сабитова и М. Морозова, «поскольку примечание 1 к ст. 285 УК РФ не закрепляет состава юридически
значимого поведения или его юридических последствий, то его
можно использовать при толковании … ст. 170 УК РФ. Причем это
толкование не будет являться аналогией, поскольку, … применяться будут перечисленные статьи, а примечание 1 к ст. 285 УК РФ
будет использоваться при толковании признаков субъекта преступления»2.
В этих условиях можно констатировать, что, несмотря на имеющиеся противоречия, понимание должностного лица в составе регистрации заведомо незаконных сделок с недвижимостью необходимо основывать на положении, сформулированном в прим. 1
к ст. 285 УК РФ.
Вместе с тем, в контексте анализа признаков состав регистрации
незаконных сделок с недвижимостью, следует обратить внимание
на значительно суженное содержание понятия должностного лица.
Обусловливается это спецификой самого деяния. Ведь ответственность за рассматриваемое деяние, очевидно, не может возникать
в отношении, например, должностных лиц Вооруженных Сил РФ.
Согласно ч. 1 ст. 3 ФЗ «О государственной регистрации недвижи-
1
Соктоев З. Б. Причинность и объективная сторона преступления: Монография. М.: Норма, Инфра-М, 2015. С. 82. См. также: Сабитов Т., Морозов М.
Вывод по аналогии при квалификации преступлений // Уголовное право. 2014.
№2. С. 63–68; Макаров А. В., Жукова А. С. Об имплементации международных
антикоррупционных конвенций в российское уголовное законодательство //
Международное уголовное право и международная юстиция. 2014. №2. С. 7–11.
2
Сабитов Т., Морозов М. Вывод по аналогии при квалификации преступлений // Уголовное право. 2014. №2. С. 63–68.
312
Атаев З. А.
мости», государственный кадастровый учет, государственная регистрация прав, ведение Единого государственного реестра недвижимости и предоставление сведений, содержащихся в Едином
государственном реестре недвижимости, осуществляются уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти и его территориальными органами (далее — орган
регистрации прав)
1
. Таким органом является Федеральная служба
государственной регистрации, кадастра и картографии (Росре естр)2.
Отсюда можно сделать вывод, что лицами, компетентными на осуществление государственной регистрации прав, являются должностные лица Росреестра.
При этом изучение нормативно-правовой базы в сфере регистрации сделок с недвижимостью показывает, что полномочия органа
регистрации прав, за исключением полномочий, предусмотренных
в п. 2–4 ч. 3 ст. 3 ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», на основании решений уполномоченного федерального органа исполнительной власти вправе осуществлять подведомственное ему федеральное государственное бюджетное учреждение.
В целях применения положений данного ФЗ федеральное государственное бюджетное учреждение, наделенное полномочиями в соответствии с указанными решениями, считается органом регистрации прав. В силу приказа Росреестра «О наделении федерального
государственного бюджетного учреждения «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» отдельными полномочиями
органа регистрации прав», таким учреждением является «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» (далее — ФГБУ «ФКП
Росреестра»)3.
1
ФЗ от 13 июля 2015 г. №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижи-
мости» // СЗ РФ. 2015. №29 (ч. I). Ст. 4344. (в ред. ФЗ от 03.07.2016 №361-ФЗ).
2
Постановление Правительства РФ от 1 июня 2009 г. №457 «О Федераль-
ной службе государственной регистрации, кадастра и картографии» // СЗ РФ.
2009. №25. Ст. 3052. (в ред. Постановления Правительства РФ от 01.12.2016 г.
№1282).
3
Приказ Росреестра от 23 марта 2016 г. №П/0133 «О наделении федерального государственного бюджетного учреждения «Федеральная кадастровая
палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и карто-
313
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Однако необходимо учитывать, что в п. 2–4 ч. 3 ст. 3 ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» предусмотрены такие
полномочия как: а) проверка действительности поданных заявителем документов и наличия соответствующих прав у подготовившего документ лица или органа власти; б) проверка наличия ранее
зарегистрированных и ранее заявленных прав; в) государственный
кадастровый учет и государственная регистрация прав
1
.
Следовательно, должностные лица ФГБУ «ФКП Росреестра»
могут быть наделены рядом полномочий в сфере государственной
регистрации прав. Но из числа этих полномочий исключены действия в виде непосредственно государственной регистрации прав
на недвижимое имущество. Поэтому представители таких учреждений не могут выступать субъектами регистрации заведомо незаконных сделок с недвижимостью.
В силу ч. 5 ст. 3 ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», полномочия органа регистрации прав могут передаваться
для осуществления органам исполнительной власти субъектов РФ
постановлениями Правительства РФ в порядке, установленном
ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти
субъектов РФ». В целях применения положений ФЗ орган исполнительной власти субъекта РФ, которому в соответствии с настоящей
частью переданы полномочия органа регистрации прав, считается
органом регистрации прав2. При этом (в отличии от полномочий
ФГБУ) «ФКП Росреестра» в данном случае не делается каких-либо
оговорок об ограничении компетенции.
Однако изучение действующего законодательства в сфере регистрации прав позволяет сделать, вывод, что на данный момент рассматриваемые полномочия по регистрации прав на недвижимость
еще не передавались в установленном порядке органам исполнительной власти субъектов РФ.
графии» отдельными полномочиями органа регистрации прав»: Официальный Интернет-портал правовой информации: URL: http://www.pravo.gov.ru.
1
ФЗ от 13 июля 2015 г. №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» // СЗ РФ. 2015. №29 (ч. I). Ст. 4344. (в ред. ФЗ от 03.07.2016 г.
№361-ФЗ).
2
Там же.
314
Бадамшин С. К.
Бадамшин С. К.
аспирант кафедры уголовно-правовых
дисциплин Российской академии
адвокатуры и нотариата
Информационная безопасность РФ
и противодействие преступлениям
террористической направленности,
совершаемым с использованием
электронных или информационно-
телекоммуникационных сетей
Современный терроризм не имеет границ, чему активно способствует глобальное распространение связанной с ним идеологии.
При этом соответствующее информационное воздействие на население всех стран мира характеризуется тенденцией к непрерывному
наращиванию своих технических и иных возможностей. Важную
роль в этом играют электронные и информационно-телекоммуникационные сети, прежде всего, — сеть Интернет. Отмеченная тенденция позволяет выделить такой дополнительный объект преступлений террористической направленности как: «информационная
безопасность государства». Значимость этого объекта и направления его охраны обозначаются в Доктрине информационной безопасности РФ1.
Доктрина рассматривается как документ стратегического планирования в сфере обеспечения национальной безопасности России,
развивающий положения Стратегии национальной безопасности
РФ, утвержденной Указом Президента России от 31 декабря 2015 г.
№683, а также иных документов стратегического планирования
в данной сфере. Этот документ выступает в качестве основы для формирования государственной политики и развития общественных отношений в области обеспечения информационной безопасности и выработки мер по совершенствованию системы обеспечения последней.
С точки зрения содержания, Доктрина определяется как система официальных взглядов на обеспечение национальной безопас-
1
См.: Доктрина информационной безопасности РФ (утв. Указом Президен-
та РФ от 15 декабря 2016 г. №646) // РГ. 2016. 16 декабря.
315
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
ности России в информационной сфере. Информационная сфера
определяется в Доктрине как совокупность информации, объектов
информатизации, информационных систем, сайтов в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, сетей связи, информационных технологий, субъектов, деятельность которых связана
с формированием и обработкой информации, развитием и использованием названных технологий, обеспечением информационной
безопасности, а также совокупность механизмов регулирования
соответствующих общественных отношений.
Как видим, в данном случае речь идет именно об общественных
отношениях, связанных с информацией, информационными системами и технологиями, что согласуется с господствующей концепцией объекта преступления. При этом преступления террористической направленности, совершаемые с использованием электронных
или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе
сети Интернет, посягают на общественные отношения, обеспечивающие общественную и информационную безопасность. Последняя же рассматривается как национальная, т. е. государственная
безопасность в информационной сфере и определяется как состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних
и внешних информационных угроз, при котором обеспечиваются
реализация конституционных прав и свобод человека и гражданина, достойные качество и уровень жизни граждан, суверенитет,
территориальная целостность и устойчивое социально-экономическое развитие РФ, ее оборона и безопасность. В качестве средств
обеспечения информационной безопасности выделяются правовые,
организационные, технические и другие средства, используемые
силами, обеспечивающими такую безопасность.
В п. 7 Доктрины отмечается, что информационные технологии
приобрели глобальный трансграничный характер и стали неотъемлемой частью всех сфер деятельности личности, общества и государства. Также указывается, что эффективное применение данных
технологий является фактором ускорения экономического развития государства и формирования информационного общества, поэтому информационная сфера играет важную роль в обеспечении
реализации стратегических национальных приоритетов России.
Здесь можно обратить внимание на то, что эти же технологии
могут быть использованы и против государства и его населения,
316
Бадамшин С. К.
а равно против нескольких и даже многих стран, причем их использование многократно усиливает негативный эффект противоправных действий и существенно облегчает их совершение, одновременно обеспечивая виновным лицам относительные анонимность
и безнаказанность
1
.
Последний тезис нашел свое развитие в п. 10 Доктрины, где говорится о том, что расширение областей применения информационных технологий является не только положительным фактором,
способствующим развитию экономики и совершенствованию функционирования общественных и государственных институтов, но и негативным фактором, порождающим новые информационные угрозы.
При этом констатируется, что возможности трансграничного
оборота информации все чаще используются для достижения геополитических, противоречащих международному праву военнополитических, а также террористических, экстремистских, криминальных и иных противоправных целей в ущерб международной
безопасности и стратегической стабильности.
Также отмечается, что практика внедрения информационных
технологий без увязки с обеспечением информационной безопасности существенно повышает вероятность проявления информационных угроз.
В п. 13 Доктрины непосредственно упоминается угроза, исходящая от террористических и экстремистских объединений. Эта угроза
состоит в том, что различные террористические и экстремистские
организации широко используют механизмы информационного
воздействия на индивидуальное, групповое и общественное сознание в целях нагнетания межнациональной и социальной напряженности, разжигания этнической и религиозной ненависти либо
вражды, пропаганды экстремистской идеологии, а также привлечения к террористической деятельности новых сторонников. Этими организациями в противоправных целях активно создаются
средства деструктивного воздействия на объекты критической информационной инфраструктуры.
1
Узембаева Г. И. Преступления экстремистской направленности, совершаемые с использованием средств массовой информации либо информационнотелекоммуникационных сетей: уголовно-правовая и криминологическая характеристика: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2016. С. 3–5.
317
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
Такие действия могут образовывать преступления, предусмо-
тренные ст. 205
2
, 280, 2801 или 282 УК РФ. Это такие деяния, как:
публичные призывы к осуществлению террористической или иной
экстремистской деятельности (в том числе к совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности
РФ); публичное оправдание терроризма или публично совершаемые действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства. Все эти преступления характеризуются публичным способом их совершения,
который может заключаться в использовании возможностей электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том
числе сети Интернет1. Также в контексте рассматриваемого положения Доктрины следует учитывать, что данные сети могут быть
использованы для совершения такой разновидности содействия
террористической деятельности, как: склонение, вербовка или иное
вовлечение определенных лиц в такую противоправную деятельность (ч. 1 или 2 ст. 2051УК РФ), а равно в деятельность террористических или экстремистских сообществ либо организаций
(ст. 2054, 2055, 2821 и 2822УК РФ).
Как следует из п. 12 Доктрины, нарастающее негативное внешнее информационное воздействие на население России, в первую
очередь на молодежь, может быть направлено на размывание
традиционных российских духовно-нравственных ценностей. Это,
на наш взгляд, следует учитывать при изучении причин и условий
преступлений террористической и экстремистской направленности, т. к. утрата отдельно взятой личностью, а тем более большими
социальными группами и населением вцелом своей устойчивой
духовно-нравственной основы создает предпосылки для восприятия и поддержки идеологии терроризма и экстремизма, претворения соответствующих идей и взглядов в конкретные противоправные действия (в том числе с использованием электронных
или информационно-телекоммуникационных сетей). Именно данные сети наиболее часто используются для пропаганды террориз-
1
См. подробнее: Борисов С. В. Интернет-пространство как среда для совер-
шения преступлений экстремистской направленности // Экономика, педагогика и право. 2013. №1. С. 54–58; Иванцов С. В. Организованные формы тер-
рористической и экстремистской деятельности: регламентация и реализация
ответственности // Общество и право. 2016. №2 (56). С. 91–97.
318
Бадамшин С. К.
ма и экстремизма, вовлекая в распространение соответствующей
идеологии большое число пользователей, многие из которых даже
не подозревают, что публичная поддержка террористических и экстремистских идей и действий сама по себе является преступлением
1
В п. 14 Доктрины отмечается увеличение масштабов компьютерной преступности и числа преступлений, связанных с нарушением конституционных прав и свобод человека и гражданина,
и совершенствование методов, способов и средств совершения таких преступлений. Можно с уверенностью утверждать, что с течением времени преступления террористической направленности,
совершаемые с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, будут занимать все более заметное место в структуре такой преступности, т. к. терроризм базируется на свойственной ему идеологии, распространение которой,
как правило, происходит в Интернет-пространстве. Кроме того,
информационные технологии используются и для совершения таких посягательств террористической направленности, как террористический акт в виде выражения угрозы совершением взрыва,
поджога или иных действий, устрашающих население, с целью дестабилизации деятельности органов власти или международных
организаций либо воздействия на принятие ими решения; содействие террористической деятельности в формах склонения, вербовки или иного вовлечения новых участников таких преступлений,
пособничества последним или их организации, финансирования
терроризма; прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности2.
На основе обозначенных и других проблемных вопросов обеспечения национальной безопасности в информационной сфере
в п. 29 Доктрины выделяются основные направления обеспечения
.
1
Иванцов С. В. Средства массового информационного ресурса и противодействие преступности // «Современные проблемы уголовной политики»:
Сб. материалов V Международной научно-практической конференции /
Под ред. А. Н. Ильяшенко. 2014. С. 256–263.
2
Иванцов С. В. Организованные формы преступной деятельности: вопросы
реализации уголовной ответственности / Развитие Российского права: новые
контексты и поиски решения проблем: Материалы Московского юридического форума Х Международной научно-практич. конф. («Кутафинские чтения»).
В 4-х т. Ч. 3. М.: Проспект,2016. С. 178–184.
319
Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона
информационной безопасности в области стратегической стабильности и равноправного стратегического партнерства. В их числе:
защита суверенитета РФ в информационном пространстве посредством осуществления самостоятельной и независимой политики,
направленной на реализацию национальных интересов в информационной сфере; участие в формировании системы международной информационной безопасности, обеспечивающей эффективное противодействие использованию информационных технологий
в террористических, экстремистских, криминальных и иных противоправных целях; развитие национальной системы управления
российским сегментом сети Интернет.
При реализации данных направлений большое значение имеет
соблюдение следующего принципа деятельности государственных
органов по обеспечению информационной безопасности, обозначенного в п. 34 Доктрины: соблюдение баланса между потребностью
граждан в свободном обмене информацией и ограничениями, связанными с необходимостью обеспечения национальной безопасности, в том числе в информационной сфере. На наш взгляд, данный
принцип следует истолковывать как указание на необходимость
формирования и реализации разумных ограничений в информационной сфере, которые способствовали бы ответственному использованию соответствующих технологий, чтобы не смешивать свободу в данной сфере со вседозволенностью, нередко маскируемой
под реализацию принципа свободы слова. Считаем, что свобода
слова и самовыражения должна заканчиваться там и тогда, когда
возникает угроза нарушения прав и законных интересов граждан
и организаций, охраняемых законом интересов общества и государства, в том числе опасность распространения идеологии терроризма,
призывов к осуществлению террористической деятельности и совершения иных преступлений террористической направленности.
Таким образом рассматриваемая Доктрина представляет собой
официальный документ, систематизирующий положения, которые
могут выступить основой для дальнейшего формирования и реализации государственной политики в области информационной
безопасности как защищённости национальных интересов от различного вида угроз в информационной сфере, в том числе от преступлений террористической направленности, совершаемых с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных
320
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]