Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:А.П. Чехов и Общество любителей российской словесности
.pdf
Мифологическая ситуация в рассказе А.П. Чехова «Ведьма» 191
ником душ умерших. Это и послужило причиной, по
которой Зевс отправил Гермеса в царство Аида. Кроме
того, этот бог участвует в таинствах ДеметрыПерсе
фоны, перенося посвящаемых в мир мёртвых и возвра
щая их обратно уже преображенными. В Элевсинском
ритуале Гермес ведёт за собой неистовствующих мис
тов, кричит вместе с ними и поёт гимн Деметре, мой
рам и Дионису, исполняет похоронные причитания
и распоряжается всем ходом посвящения, управляя де
ятельностью неофитов
4
. Его главная цель — освобо
дить Персефону изпод власти Аида. Борьба с Плуто
ном за обладание Персефоной есть бунт против ин
фернального «отца», где Гермесу предстоит сыграть
важную роль. Именно Гермес, бог откровений и посла
ний, оказывается спутником Вечной Женственности.
Любопытно, что в женских культах спутником Ве
ликой Матери становится фаллическое божество, её
муж. В мужских культах таким спутником оказывается
сын, возлюбленный и облагодетельствованный Софи
ей. Гермес, являясь Логосомспасителем падшей Со
фииПерсефоны, объединяет в себе оба аспекта.
В рассказе Чехова почтальон становится вырази
телем и носителем всех функций Гермеса. Прежде
всего, он предстаёт перед дьячихой весь белый, об
лепленный снегом с головы до ног, словно бы укутан
ный саваном [С. 4, 378]. Это и составляло одежду по
свящаемых, которые, по смыслу ритуала, должны бы
ли перенести мистическую смерть и возрождение.
Его лицо представляет собой сочетание красоты
и боли. «Это был молодой белокурый почтальон в ис
тасканном форменном сюртучишке и в рыжих гряз
4
Лауэнштайн Д. Элевсинские мистерии. М.: ЭНИГМА, 1996. С. 187—
270.
С.М. Телегин
ных сапогах. Согревши себя ходьбой, он сел за стол,
протянул грязные ноги к мешкам и подпёр кулаком
голову. Его бледное, с красными пятнами лицо носи
ло ещё следы только что пережитых боли и страха.
Искривлённое злобой, со свежими следами недавних
физических и нравственных страданий, с тающим
снегом на бровях, усах и круглой бородке, оно было
красиво» [C. 4, 378]. Боль и страх сопутствуют ритуа
лам посвящения, когда молодые люди должны были
проходить особые испытания, сопровождавшиеся
истязаниями, болью, бичеваниями. Это должно бы
ло доказать готовность неофита принять и хранить
все тайны своего ордена и мистически соответство
вало страданиям физической жизни и ужасу смерти.
Античная красота, которую отмечает для себя Раи
са, — это божественная красота Гермеса, которого
она ждёт как своего избавителя. Красивая белокурая
голова почтальона, от которой Раиса не может ото
рвать глаз, соответствует стандартам греческой кра
соты и выдает в герое солнечное божество, посланца
света и Логоса.
Мистериальная драма Персефоны заключается
в том, что она похищается «мёртвым» мужем (Аидом),
оплодотворяется отцом (Зевсом) и возвращается к ма
тери (Деметре) с помощью женихаспасителя (Герме
са). Пустота, бездонность — великая тайна Персефо
ны, жаждущей восполненности в мужском начале
и спасения от своего возлюбленного. Пустота женщи
ны — судьба мужчины, в ней он обретает тайны и по
священие. Спасителявосполнителя Персефона нахо
дит, покидая на летние месяцы царство Аида, а также
обретает его в среде своих жениховнеофитов в Элев
синских мистериях. Значительная часть Элевсинского
ритуала связана с этим нахождением женихазаполни
192
Мифологическая ситуация в рассказе А.П. Чехова «Ведьма» 193
теля. Только через восполняющее её мужское начало
она открывает путь к самой себе, к своему бытию и спо
собность существовать.
Как восполняющее мужское начало и женихспаси
тель, Гермес всегда представлялся фаллическим боже
ством
5
. В нём есть то, чего нет в Аиде, — активная муж
ская сила. Почтальон в рассказе Чехова также наделён
стихией мужского Эроса. В нём пробуждается желание
обладать Раисой, освободить её от «мёртвого» мужа:
«И он коснулся двумя пальцами её шеи. Видя, что ему
не сопротивляются, он погладил рукой шею, плечо…»
[С. 4, 382]. Явным фаллическим смыслом наделена
и сабля почтальона, которая была своим фасоном по
хожа «на тот длинный плоский меч, с каким рисуется
на лубочных картинках Юдифь у ложа Олоферна»
[С. 4, 378]. Здесь меч несёт смысл насилия и освобож
дения от насильника. Если прялка — женский атрибут,
несущий в себе значение жизни, её продолжительнос
ти и судьбы, то меч — мужской знак. Меч и прялка со
единяются в образной системе ритуалов посвящения
как жизнь, смерть и плодородие. При этом меч несет
в себе не только образ смерти, прерывания жизни
и нити, но и плодородия, поскольку он является выра
жением фаллической, оплодотворяющей мощи боже
ства. Поскольку меч используется в обрядах жертво
приношения, то он несёт в себе значение физического
уничтожения, преображения, а также Духа и Слова.
Меч — это Слово Божие, Слово подобно разящему ме
чу, выходящему из уст Его. Меч почтальона — это отли
чительный признак ритуального воина, защитника
света от сил тьмы. Это есть образ Самого Логоса. Не
5
Бауэр В., Дюмотц И., Головин С. Энциклопедия символов. М., 1995.
С. 398.
С.М. Телегин
случайно, что одним из участников Элевсинских мис
терий был Хрисаор — «златомеч», один из отблесков
Логоса. Мечом герой не только побеждает «враждеб
ных мертвецов», но оживляет и оплодотворяет свою
мистическую возлюбленную.
По форме меч соотносится с языками пламени,
и как носитель огненной стихии он способствует
очищению души человека в обряде посвящения (очи
щения и посвящения проводились огнём и мечом),
являясь знаком трансцендентной твёрдости всепо
беждающего и возрождающего Духа, верховной влас
ти и силы побеждающего и животворящего Слова.
В астрологии созвездие Девы (София) находится
под покровительством планеты Меркурий (Гермес).
В мифах Гермес предстаёт как ловкий вор, хитрый
обманщик, плут, что сближает его с образом паука —
демиурга и трикстера. В этом аспекте он становится
двойником Великой Матери — ткачихи и паучихи.
Как психопомп Гермес стоит выше Орфея. Гермес по
своей природе и по воле богов имел право отпра
виться к Персефоне и переносить к её подземному
престолу души умерших и неофитов. Орфей же, при
шедший за Эвридикой, является ложным душенос
цем и поэтому терпит неудачу.
Многие детали в рассказе «Ведьма», даже второсте
пенные и, на первый взгляд, самые незначительные,
могут рассматриваться как продолжение или парал
лель образов из мистерий в честь Деметры и Персефо
ны. В комнате рядом с Раисой стоит жестяная лампа,
и именно её свет указывает путь заблудившемуся
в снежном вихре почтальону, призывает его зайти. За
тем, когда он засыпает от усталости на мешках с поч
той, свет бьёт ему в лицо, и Раиса любуется им. Свет
лампы прямо связан с дьячихой, с её эротической и за
194
Мифологическая ситуация в рассказе А.П. Чехова «Ведьма» 195
влекающей силой, её желанием найти спасителя. Так
и в Элевсине факел считался атрибутом Персефоны
и означал свет подземного царства, возрождающее ду
ховное пламя. Неофит получает факел из рук богини
подземного царства, так как он должен был быть по
свящён в тайны Персефоны, открыть секрет её мисти
ческого и преображающего света (мистерия огня).
Сам ритуал начинался с того, что Гермес представал
с факелом в руке перед сидящей на камне скорби Деме
трой. С этим факелом бог в дальнейшем ищет и нахо
дит Персефону. В конце обряда Гермес с двумя факела
ми возглавляет шествие посвящённых в таинства юно
шей. Мистически факел имел значение очищения че
рез просветление, свет души и ума, жизнь индивида
в рамках всеобщего космического существования и по
знание вечной истины. Это частичка небесного преоб
ражающего огня, дарующего возрождение, новое рож
дение, очищение и бессмертие.
Также колокольчики, звон которых слышен то
близко, то далеко и не даёт Раисе уснуть, может быть
соотнесен со звоном ритуальных инструментов —
кимвалов и систров, которые использовались в Элев
синских мистериях. Систр как культовый инстру
мент использовался ещё в Египте в таинствах Исиды
и в погребальном ритуале. Изображение его часто
встречается в иллюстрациях к «Книге мёртвых». Зву
ки систра должны были прогнать силы тьмы. Его руч
ка изображала путь луны, женское лицо на нём — Хат
хор (Исида) или Деметра, а четыре трещотки бы
ли указанием на четыре стихии
6
. Ритмичный звук си
стра должен был установить и ритм в обряде посвя
щения.
6
Луркер М. Египетский символизм. М., 1998. С. 133—134.
С.М. Телегин
Вообще Гермес является важнейшей для инициа
ции и для мифореставрации фигурой. Именно этот
бог становится создателем герметических наук и гер
меневтики, а следовательно, и трансцендентальной
филологии. Ещё в древности герменевтика возникла
как метод толкования божественных пророчеств.
Герменевтика легла в основу филологии, возникла
раньше философии и может считаться первой на
укой и «божественным искусством». Филолог — это
и есть Гермес. Он погружается в потусторонний мир,
в тёмные глубины подтекста. Если в писателе откры
вается софийная природа, то в филологе — герменев
тическая. Но филолог способен понять подлинное
сакральное содержание текста лучше, чем его автор.
Для этого филолог переживает акт трансценденции
и творения. Это новое творение текста является, по
существу, его очищением и спасением. Как Гермес
спасает Персефону, а Логос — Софию, так и филолог
спасает писателя, открывает его подлинную сакраль
ную глубину и трансцендентальную тайну. Произве
дение есть продукт сакрального опыта писателя, его
мистических озарений и создание Логоса. Чтобы по
нять это произведение, филолог должен проникнуть
духом в этот сакральный мир, называемый мифом.
Выявление сакральномифологического значения
произведения есть главный пункт герменевтическо
го анализа. Вне этой сакральной основы текст не су
ществует. Мифологема Гермеса формирует трансценден
тального филолога и направляет его в мифологическом
странствии по сакральным глубинам текста.
Одна из главных тайн Элевсина заключалась в мис
тическом слиянии образов Деметры и Персефоны.
Любопытно, что, вспоминая отца, осуждая мужа
и мечтая о спасителе, Раиса Ниловна нигде не упоми
196
Мифологическая ситуация в рассказе А.П. Чехова «Ведьма»
нает о матери. Мифологически и мистически это свя
зано с тем, что женский первообраз, являясь единым,
дробится и проявляется в тройном аспекте — мать,
дева и ведьма. Женские божества имеют тенденцию
к такой тройственности. Это и Великая Мать, и её
дочьдева, и богиня смерти, ведьма в одном лице или
представлении. Это связано, конечно, с многоли
костью самой Софии, которая предстаёт и как Дева,
и как невеста, и как мать, и как дочь по отношению
к БогуЛогосу. Это единение характерно и для мифа
о Персефоне. Земная мать, Деметра, бессознательно
проявляется в личности и поведении Персефоны,
и в этом незримом присутствии раскрывается мисти
ческое могущество Великой Матери. Присутствие Де
метры делает Персефону верховной владычицей.
Главная черта Персефоны — беспомощность, невин
ность, страдательность. Её похищение — это обрете
ние труднодоступной драгоценности в процессе ста
новления личности. Её земная мать Деметра призва
на своими ритуалами подчеркнуть эту функцию Пер
сефоны как драгоценности. Присутствием в Аиде
Персефона знаменует победу тёмной, неистовой, бес
сознательной силы женской души. Это и есть «пад
шая» София. Деметра и Персефона в своём сочета
нии составляют две стороны женского сознания
как старое и молодое, сильное и слабое, земное и под
земное, явное и потенциальное, верх и низ, жизнь
и смерть. Однако проявиться они могут лишь вместе,
и в одной из них всегда подразумевается обязатель
ное наличие второй. Миф утверждает полную тожде
ственность «двух богинь» как воплощения единой бо
жественной сущности.
Мать содержит в себе дочь, а дочь открывает в себе
свою мать, и этот синкретизм стабилизирует их отноше
197
С.М. Телегин
198
ния, какими бы конфликтными они ни были. Насилие,
совершённое Зевсом над Персефоной, было результа
том ошибки, путаницы: Зевс увидел в Персефоне Демет
ру, и именно с Деметрой в теле Персефоны он совоку
пился. Женская идеяпервообраз живёт раньше — как
мать, позже — как дочь, но в настоящем времени, кото
рое исчезает в мифе и ритуале, объединяя в себе все
временные пласты. В этом смысле миф о Деметре и Пер
сефоне, как и Элевсинские мистерии, не созданы искус
ственно, но являются трансцендентным признанием
особых структур и форм, существующих вне зависимос
ти от пространства, времени или сознания человека. От
крытие этой тайны потрясает всю душу наивного дьячка,
который восклицает: «Ну, есть ли какая тварь хитрее ба
бьего роду?» [C. 4, 396]. Переживание синкретичности
дочернематеринского аспекта женского начала позволя
ет глубже и полнее соприкоснуться с ним и открыть
в нём путь в трансцендентное — к Логосу и к Софии (как
матери, дочери и невесты Логоса). В ритуале жизнь че
ловека, причастная к объединённой и единой драме Де
метрыПерсефоны, возвышается до уровня первообраза
и вневременности. Избавление от чувства времени в со
причастии к драме материдочери ДеметрыПерсефоны
ведёт к ритуальному посвящению и к бессмертию.
Жизнь предков и потомков (матери и дочери) соединя
ется благодаря мостику, перекинутому через жизнь и ду
шу посвящаемого человека. Открывая это, человек сам
в себе обретает божественную природу
7
.
Падшая София в двойственном аспекте (светлая
и тёмная) во всей силе проявляется в Элевсинских ми
стериях и в двойственном образе Великой Матери Де
метре и Девеведьме Персефоне с её подземной судь
7
Юнг К.Г. Бог и бессознательное. М., 1998. С. 200—208, 221, 225—226.
Мифологическая ситуация в рассказе А.П. Чехова «Ведьма»
бой. София в нашем мире предлагает себя то в положи
тельном, то в отрицательном облике. В этой её дву
смысленности неофит находит для себя истину и поль
зу. В переживании этой женской двойственности по
свящаемый открывает ритуальную драму порождения
и восхождения. Биполярность Софии раскрывается
в Персефоне через аспекты богини и блудницы, девы
и ведьмы, жертвы мужской похоти и инфернальной
самки, соблазнительницы, ищущей мужчину. Эта же
биполярность Софии позволяет ей появляться то в об
разе старухи, то молодой, то матерью, то девушкой, то
феей, то людоедкой. Благодаря этой двойственности
в её образ входит тайна, позволяющая ей не только
принимать облик всеобщей печальницы, но и общать
ся с потусторонними силами и быть главной фигурой
в различных мистериях. В этом она обретает бессмер
тие, проявляется как сущность нашего мира, его вне
временная и трансцендентная основа, проявление
иного порядка вещей. Культ ДеметрыПерсефоны име
ет обновляющее, очищающее действие на человека
и его психику, что и осуществляется в ритуале.
Миф о ДеметреПерсефоне восходит к культам
женских тайных обществ. Это были культы Великой
МатериЗемли, богини плодородия и Вечной Девы.
Здесь также сильно влияние высокой индоевропей
ской традиции «белых девственниц» — жриц. Жен
щина в древнеиндоевропейской мифологической
и религиозной традиции есть носительница высших
космических энергий, так как в ней и через неё Бог
Творец проявляет Себя и открывается творению.
Материнское лоно рождает человека, Солнце, всю
природу, и в её лоно все они возвращаются после
смерти, чтобы воскреснуть к новой жизни на выс
шем витке развития. Цикл трансцендирования осу
199
С.М. Телегин
ществляется в Женщине и через Женщину, поэтому
именно ей и вверена жреческая функция, так как
только она могла быть посредником между людьми
и богом. Особенно её функции важны в погребаль
ных культах, связанных с мистикой посвящения. По
гребальные обряды — центральные в мистерии жиз
ни и в религии, поскольку в них — тайна воскресе
ния, перерождения и обожения.
Будучи богиней мёртвых, Персефона пребывает
в преисподней зимой, и в этой поворотной точке зим
него солнцестояния заключена тайна воскресения по
лярного солнца, природы и человека. Образ похищен
ной, ущербной, «падшей» богини и царицы преиспод
ней Персефоны оказывается здесь центральным.
«Умершему» посвящённому велят встать, ожить, а богов
просят осветить его душу огнём и открыть созерцате
лям образы освобождающих чистых и ясных видений.
Похищение Персефоны воспринимается уже как благо,
иначе не были бы установлены мистерии и люди не
получили бы возможности просветления. Именно по
этому богиня не может быть окончательно спасена, ос
вобождена, а должна вечно возвращаться в царство
мёртвых. Так и в рассказе Чехова героиня не может
быть спасена, но обречена на вечные домогательства
бессильного, невнятного, «мёртвого» мужа. Савелий
пытается приласкать супругу, но это не приводит ни к
чему хорошему: «Отстань! — крикнула она и так стукну
ла его локтем в переносицу, что из глаз его посыпались
искры. Боль в переносице скоро прошла, но пытка всё
ещё продолжалась» [С. 4, 384]. Суть в том, что Аид —
единственный, кто не может пройти посвящения, до
биться от строптивой супруги очищающего огня Эроса.
Образ Великой Матери несёт в себе инициацион
ный смысл воскресения через возврат в материнское
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]