Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:А.П. Чехов и Общество любителей российской словесности
.pdf
Литературные дебюты А.П. Чехова (критикобиблиографический очерк)
постоянным сотрудником этого журнала. В 5м номе
ре (С. 65. 1882) помещены «дополнительные вопро
сы к личным картам статистической переписи, пред
лагаемые Антошей Чехонте.
16) Умный вы человек или дурень?
17) Вы честный человек? мошенник? разбойник? кана
лья? адвокат? или?
<...>
20) Жена ваша блондинка? брюнетка? шантретка?
рыжая?
21) Бьёт вас жена или нет? Вы бьёте её или нет?
22) Сколько вы весили фунтов, когда вам было де
сять лет?
23) Горячие напитки употребляете? да или нет?
24) О чём вы думали в ночь переписи?
25) Сару Бернар видели? нет?»
«Комические рекламы и объявления» («Сообщил
Антоша Чехонте» № 7. С. 81) направлены на тогдаш
ние злобы дня и потеряли свою пикантность, кроме
одного объявления:
«Открыта подписка на 1882 год
На большую ежедневную политическую, литера
турную, коммерческую и удивительную газету
Новости и биржевая газета,
издаваемую акционерным товариществом с основным ка
питалом 3.000,000 финских марок, или около 12.000,000
р., разделённых на 33,000 акций по 10,000 ф. м. каждая.
Газета «Новости» имеет:
Собственные две писчебумажные фабрики,
собственного очень остроумного редактора,
собственную типографию,
собственный книжный магазин
и, с 1882 г., будет иметь собственный дом,
собственную конюшню
101
В.В. Каллаш
для собственных ослов, собственный дом
для умалишённых, собственное долговое отделение
и собственную портерную».
Довольно забавна программа музыкальновокально
литературнотанцевального вечера с участием гжи На
ны Сухоровской в «Славянском базаре» «в пользу пост
радавших от Везувия жителей Геркуланума и Помпеи»:
«Холодно, страннички, холодно!» — проплачет г. Ива
новКозельский… «Не всяк нищ, кто наг!» — пропоёт,
танцуя, гжа Нана Сухоровская» и пр.
В № 8 («Сообщил Антоша Чехонте». С.94) напеча
таны задачи «сумасшедшего математика, которые до
статочно характеризуются следующими примерами:
«За мной гнались 30 собак, из которых 7 были белые,
8 серые, а остальные чёрные. Спрашивается, за ка
кую ногу укусили меня собаки — за правую или ле
вую?» «Моей тёще 75, а жене 42. Который час?»
Очень остроумна статья «Жизнь в вопросах и воскли
цаниях» (Антоша Чехонте, № 9). В характеристических
вопросах и восклицаниях проходит перед нами типиче
ская жизнь нашего «образованного» человека. В конце
очень определённо звучит грустный чеховский смех.
Детство. Кого Бог дал, сына или дочь? Крестить
скоро? Крупный мальчик! Не урони, мамка! Ах, ах!
Упадёт!! Зубки прорезались? Это у него золотуха?
Возьмите у него кошку, а то она его оцарапает! Потяни
дядю за ус! Так! Не плачь! Домовой идёт! Он уже хо
дить умеет! Унесите его отсюда, — он невежлив! Что
он вам наделал?! Бедный сюртук! Ну, ничего, мы высу
шим! Чернила опрокинул! Спи, пузырь! Он уже гово
рит! Аха, какая радость! А нука, скажи чтонибудь!
Чуть извозчика не задавили!! Прогнать няньку! Не
стой на сквозном ветре! Постыдитесь, можно ли бить
такого маленького? Не плачь! Дайте ему пряника!
102
Литературные дебюты А.П. Чехова (критикобиблиографический очерк)
Отрочество. Идика сюда, я тебя высеку! Где это ты
себе нос разбил! Не беспокой мамашу! Ты не малень
кий! Не подходи к столу, тебе после! Читай! Не зна
ешь! Пошёл в угол! Единица! Не клади в карман
гвоздей! Почему ты мамаши не слушаешься? Ешь как
следует! Не ковыряй в носу! Это ты ударил Митю?
Пострел! Читай мне «Демьянову уху»! Как будет име
нительный падеж множественного числа? Сложи
и вычти! Вон из класса! Без обеда! Спать пора! Уже
девять часов! Он только при гостях шалит! Врёшь!
Вон изза стола! А нука, покажи свои отметки! Уже
порвал сапоги?! Стыдно реветь такому большому! Где
это ты мундир запачкал? На вас не напасёшься!
Опять единица! Когда, наконец, я перестану тебя по
роть? Если ты будешь курить, то я тебя из дома выго
ню! Как будет превосходная степень от facilis?
Facilissimus? Врёте! Кто это вино выпил? Дети, обезь
яну на двор провели! За что вы моего сына на второй
год оставили? Бабушка пришла!
Юношество. Тебе ещё рано водку пить! Скажите
о последовательности времён! Рано, рано, молодой
человек! В ваши лета я ещё ничего такого не знал! Ты
ещё боишься при отце курить? Ах, какой срам! Тебе
кланялась Ниночка! Возьмите Юлия Цезаря! Здесь
ut consecutivum? Ах, душка! Оставьте, барин, а то я…
папеньке скажу! Ну, ну… шельма! Браво, у меня уже
усы растут! Где? Это ты нарисовал, а не растут!
У Nadine прелестный подбородок! Вы в каком те
перь классе? Согласитесь же, папа, что мне нельзя не
иметь карманных денег! Наташа? Знаю! Я был у неё!
Так это ты? Ах ты, скромник! Дайте покурить! О, ес
ли б ты знал, как я её люблю! Она божество! Кончу
курс в гимназии и женюсь на ней! Не ваше дело,
maman! Посвящаю вам свои стихи! Оставь покурить!
103
В.В. Каллаш
Я пьянею уже после трёх рюмок! Bis, вis! Брааво! Не
ужели ты не читал Борна? Не косинус, синус! Где тан
генс? У Соньки плохие ноги! Можно поцеловать? Вы
пьем? Урааа, кончил курс! Запишите за мной! Зай
мите четвертную! Я женюсь, отец! Но я дал слово!
Ты где ночевал?
Между 20 и 30 годами. Займите мне сто рублей! Ка
кой факультет? Мне всё одно! Почём лекция? Дёше
во, однако! В Стрельню и обратно! Бис, бис! Сколько
я вам должен? Завтра придите! Что сегодня в театре?
О, если бы вы знали, как я вас люблю! Да или нет?
Да? О, моя прелесть! Выпьем! Челаэк! Вы херес пьё
те? Марья, дайка огуречного рассолу! Редактор до
ма? У меня нет таланта? Странно! Чем же я жить бу
ду? Займите пять рублей! В Salon! Господа, светает! Я
её бросил! Займите фрак! Жёлтого в угол! Я и так уже
пьян! Умираю, доктор! Займи на лекарство! Чуть не
умер! Я похудел? К Яру, что ли? Стоит того! Дайте же
работы! Пожалуйста! Эээ… да вы лентяй! Можно ли
так опаздывать? Суть не в деньгах! Нетс, в деньгах!
Стреляюсь! Шабаш! Чёрт с ним, совсем! Прощай, па
скудная жизнь! Впрочем… нет! Это ты, Лиза? Песнь
моя уже спета, maman! Я уже отжил своё? Дайте мне
место, дядя! Ma tantе, карета подана! Merci, mon
oncle! Не правда ли, я изменился, mon oncle! Пересо
бачился! Хаха! Напишите эту бумагу! Жениться? Ни
когда! Она — увы! — замужем! Ваше превосходитель
ство! Представь меня своей бабушке, Серж! Вы оча
ровательны, княжна! Стары? Полноте! Вы напраши
ваетесь на комплименты! Позвольте мне кресло во
второй ряд!
Между 30 и 50 годами. Сорвалось! Есть вакансия?
Девять без козырей! Семь червей! Вам сдавать, votre
excellence! Вы ужасны, доктор! У меня ожирение пе
104
Литературные дебюты А.П. Чехова (критикобиблиографический очерк)
чени? Чушь! Как много берут эти доктора! А сколько
за ней приданого? Теперь не любите, со временем по
любите! С законным браком! Не могу, душа моя, не
играть! Катар желудка! Сына или дочь? Весь в отца!
Хехехе… не зналс! Выиграл, душа моя! Опять, чёрт
возьми, проиграл! Сына или дочь? Весь в…отца! Уве
ряю, что я её не знаю! Перестань ревновать! Едем,
Фани! Браслет? Шампанского! С чином! Merci! Что
нужно делать, чтобы похудеть? Я лыс! Не зудите, тё
ща! Сына или дочь? Я пьян, Каролинхен! Дай я тебя
поцелую, немочка! Опять этот каналья у жены!
Сколько у вас детей? Помогите бедному человеку! Ка
кая у вас дочь миленькая! В газетах, дьяволы, пропе
чатали! Иди, я тебя высеку, скверный мальчишка!
Это ты измял мой парик?
Старость. Едем на воды? Выходи за него, дочь моя!
Глуп? Полно! Плохо пляшет, но ноги прелестны! Сто
рублей… за поцелуй! Ах ты, чертёнок! Хехехе! Ряб
чика хочешь, девочка? Ты сын, того… безнравстве
нен! Вы забываетесь, молодой человек! Пст! пст!
пст! Люблю музыку! Шам… шам… панского! «Шута»
читаешь? Хехехе! Внучатам конфеток несу! Сын
мой хорош, но я лучше был! Где ты, то время? Я и те
бя, Эмочка, в завещании не забыл! Ишь я какой! Па
почка, дай часы! Водянка? Неужели? Царствие небес
ное! Родня плачет! А к ней идёт траур! От него пах
нет! Мир праху твоему, честный труженик!»
С 10го номера Чехов начал печатать «Календарь
„Будильника“» с целым рядом намёков на тогдашние
злобы дня, теперь потерявшие весь свой интерес.
К нему приложены курьёзные меню обедов, в кото
рых и «суп с апельсинами», и «газетная уткафри»,
и «жареный гусь a la кн. Мещерский», и «канифоле
вое мороженое».
105
В.В. Каллаш
В №№ 20 и 21 помещён большой рассказ «Коррес
пондент» (с подписью «Антоша Чехонте»).
Начинается он описанием свадебного торжества
в провинциальном купеческом доме. Приглашённые
танцуют под нескладную музыку подпивших музыкан
тов, затем около часу ночи кавалеры пьянеют, танцы
расстраиваются, и всё внимание переносится исклю
чительно на бутылки. Поднимается шум, происходит
обычное в таких случаях столпотворение вавилон
ское:
«…С криком и смехом выскочило несколько чело
век с красными физиономиями из спальни; за ними
погнался встревоженный лакей. Дьякон Манафуи
лов, желая блеснуть перед пьяной почтеннейшей
публикой своим остроумием, наступил кошке на
хвост и держал её до тех пор, пока лакей не вырвал
изпод его ноги охрипшей кошки и не заметил ему,
что „это одна только глупость“…»
В гостиной старички рассказывают анекдоты и про
хаживаются насчёт любовных приключений хозяина,
который, «развалясь в кресле», «видимо довольный»
говорит: «И вы тоже хороши, сукины сыны, знаю я вас
хорошо и любашкам вашим не раз презенты подно
сил» и т.п.
После этого автор переходит к главному герою
своего рассказа:
«— Погляди, Егорий! — зашамкал один старичок,
обращаясь к хозяину и указывая в угол.— Что это там
за егоза сидит?
В углу, возле этажерки с книгами, смиренно под
жав ноги под себя, сидел маленький старичок в тём
нозелёном сюртуке со светлыми пуговицами и от не
чего делать перелистывал какуюто книжку. Хозяин
посмотрел в угол, подумал и усмехнулся.
106
Литературные дебюты А.П. Чехова (критикобиблиграфический очерк)
— Это, братцы мои, — сказал он, — газетчик. Нешто
вы его не знаете? Великолепный человек! Иван Ни
китич, — обратился он к старичку со светлыми пуго
вицами, — что же ты там сидишь!
Старичок встрепенулся, поднял свои голубые глаз
ки и страшно сконфузился.
— Это, господа, сам писатель, журналист! — про
должил хозяин. — Мы пьём, а они, видите ли, сидят
в уголку, поумному думают да на нас с усмешкой по
сматривают. Стыдно, брат! Иди, выпей, — грех
ведь!»
Иван Никитич, извлечённый из своего угла, под
ходит к столу и, бормоча какието пожелания, выпи
вает рюмку водки и робко закусывает. «Толстяк с се
ребряной медалью на шее высыпает ему на голову
горсть соли, но, заметив смущение Ив. Ник., насыпа
ет соли на головы и себе, и хозяину. Гости смеются,
заставляют Ивана Никитича пить и сами пьют с ним.
Толстяк с криком «Урааа газетнику!» поднимает его
на воздух, остальные присоединяются к нему.
«— Кач… качаай! Качай его, шельмеца! Неси его
зу! Тащи его, тёмнозелёного прохвоста!»
Ивана Никитича несут в залу. Тут старичка и вместе
с кавалерами начинают подбрасывать его под самый
потолок. Бедный «писатель» пыхтел, кряхтел, пищал,
страдал, но… блаженно улыбался. Он ни в каком слу
чае не ожидал такой чести для себя, «нолика», как он
выражался, «между человеками еле видимого и замет
ного».
Восторженное настроение не покидает его даже
и после того, как пьяная компания роняет его на пол.
Он жмётся, морщится, но тем не менее произносит
одну за другой целый ряд речей на разные темы. То он
благодарит за то, что хозяева не пренебрегли «мелким
107
В.В. Каллаш
человеком», не забыли и его «всероссийскую сплет
ню». То обращается с приветствием и поздравлением
к молодым, «виновникам настоящего словоблудия»
своего, в ответ на что жених коснеющим языком бор
мочет: «Боку… боку… мерси. Ваша речь оченнно о
очень хороша и не лишена некоторой тентенден
ции». И наконец, придя в полный экстаз от общих по
ощрений и похвал, Иван Никитич разражается целым
потоком высокопарной чепухи. От воспоминаний
о той поре, когда он был «великим человеком» и даже
сам удивлялся своему таланту, когда «что ни писака
был, то богатырь, рыцарь без страха и упрёка, муче
ник, страдалец и правдивый человек», он переходит
к современному «обнищанию». «Где вы, истинные пи
сатели, публицисты и другие ратоборцы на поприще
ак… эк… гем… гласности? — взывает он. — Нигде!!! Те
перь все пишут… У кого душа грязнее и чернее сапога
моего, у кого сердце не в утроб
е матери, а в кузнице фа
бриковалось… и тот дерзает теперь ступать на путь…
принадлежащий правдолюбцам и среброненавистни
кам». Он обвиняет пишущих в корыстолюбии и иллюс
трирует это таким примером: «Хотите денежки из ре
дакции получить? Желаете? Ну, коли хотите, то и ва
ляйте, что в нашей Т. землетрясение было да баба Аку
лина, извините меня, mesdames, бесстыдника, намедни
единым махом шестерых ребят родила»… Видя, что от
таких цветов красноречия «mesdames» сконфузились,
он хочет поправиться: «Простите великодушно невеж
ду! Доктор сквернословия есмь и в древности по сему
предмету неоднократно в трактирах диссертации
защищал и разных прощелыг побеждал!» Далее следу
ет рассказ о его собственных литературных подвигах,
и прежде, и теперь: «Не зарою таланта своего до самой
могилы! Пишу! <...> А кто, позвольте вас спросить,
108
Литературные дебюты А.П. Чехова (критикобиблиографический очерк)
в семьдесят шестом году корреспонденцию в „Голосе“
поместил? Кто? Не читали разве… В семьдесят седьмом
году писал в тот же „Голос“, редакция уважаемой газеты
нашла статью мою для печатания неудобной… Хехе
хе… Неудобной… Экася!.. Статья моя с душком была,
знаете ли, с душком некоторым! У нас, пишу, есть пат
риоты видимые, но темна вода во облацех касательно
того, где патриотизм их помещается: или в сердцах,
или в карманах? Хехехе… душокс… Далее: вчера, пи
шу, была отслужена соборная панихида по под Плевной
убиенных. На панихиде присутствовали все начальст
венные лица и граждане, за исключением господина ис
правляющего должность Тго полицеймейстера, кото
рый блистал своим отсутствием, потому что окончание
преферанса нашёл для себя более интересным, чем раз
деление с гражданами общероссийской радости. Не
в бровь, а в глаз! Хохохо! Не поместили».
Затем мы узнаём, как оратор «страдал и мучился за
идеи свои»; за одну корреспонденцию его избили ме
щане, за другую городничий сделал строжайший раз
нос и посадил на три дня в холодную и т.д.
Один из гостей, желая на деле удостовериться в та
ланте Ивана Никитича, просит дать ему прочесть то,
что газетчик напишет, и говорит:
— Увидим, каких делов ты мастер! Ну, а что же ты
писать станешь?
— А вот если Иван Степанович чтонибудь на про
гимназию пожертвует, то и про них напишу!
Иван Степанович, бритый и совсем не длиннопо
лый купец, усмехнулся и покраснел.
— Что же, напиши! — сказал он. — Я пожертвую.
Отчего не пожертвовать? Тысячу рублей могу.
— Ну те?
— Могу.
109
В.В. Каллаш
— Да нет?
— Ну вот ещё… Разумеется, могу.
— Вы не шутите… Иван Степанович!
— Могу… Только вот что… Ммм… А если я пожерт
вую, да ты не напишешь?
— Как это можно? Слово твёрдо, Иван Степанович…
— Оното так… Ну, а когда же ты напишешь?
— Очень скорос, даже очень скорос… Вы не шути
те, Иван Степанович?
— Зачем шутить? Ведь за шутки ты мне денег не за
платишь? Гмм… Ну, а если ты не напишешь?
— Напишус, Иван Степанович! Побей меня Бог,
напишус!
Иван Никитич наморщил свой большой, лосня
щийся лоб и начал думать. Иван Никитич засеменил
ножками, заикал и впился своими сияющими глазка
ми в Ивана Степановича.
— Вот что, Никита… Иван, что ли? Вот что… Я
дам… дам две тысячи серебра и потом, может быть,
ещё чтонибудь… этакое. Только с таким условием,
братец, чтобы ты взаправду написал.
— Да ейбогу же напишу! — запищал Иван Никитич.
— Ты напиши, да прежде чем посылать в газету —
дашь мне прочитать, а тогда я и две тысячи выложу,
если хорошо будет написано…»
Довольный происшедшим, Иван Никитич произ
носил хвалебные слова добродетелям Ивана Степано
вича, призывая его «присоединить длань свою к дла
ням великих», «подлить масла в светильник, вселен
ную освещающий» и т.д.; затем заключил свою речь
выпивкой и, простившись с хозяином, отправляется
домой, надев свою потрёпанную шинель, по адресу ко
торой лакей, не получив от газетчика «на чаёк», дела
ет самые нелестные замечания.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]