Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

А.П. Чехов и Общество любителей российской словесности

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
А.П. Чехов в искусстве звучащего слова
ло горло, и мне на минуту показалось, что в синей гос тиной повеял откудато издали ветер»
7
.
Большие чеховские программы прочно вошли в ре пертуар таких видных мастеров художественного чте ния, как А. Закушняк, А. Шварц, Д. Журавлёв, Э. Ка минка, Р. Плятт, Ф. Раневская, А. Грибов и др.
А.Я. Закушняк (1879—1930) впервые выступил с «Ве черами интимного чтения» в 1910 году в Одессе, с 1924 года он стал называть их «Вечерами рассказа», а позд нее — «Литературными концертами». Закушняк счита ется основоположником искусства художественного чтения как самостоятельного вида искусства. Он пер вый посвятил себя профессии чтеца и попытался тео ретически её обосновать. Закушняк писал: «Очень трудной оказалась задача — уничтожить в себе актёра, не играть тех или иных образов, действующих в произ ведении, а попытаться рассказать об этих образах, сде лавшись как бы вторым автором»
8
. Чётко им раскрыто ещё одно непременное условие искусства рассказыва ния: «Работая над каждым персонажем, я выясняю от ношение автора к данному персонажу, пропускаю точ ку зрения через фильтр своего собственного созна ния»
9
. «Я не мыслю себе работы на эстраде без самого глубокого общения с публикой» — так сформулировал Закушняк другое условие искусства чтения.
Читая, прежде всего, классические произведения, Закушняк подчёркивал в них то, что было близко сего дняшнему слушателю. Артист был интерпретатором каждого исполняемого им произведения. Вместе с тем он никогда не шёл вопреки автору, считая передачу его
131
7
Там же. С. 247—248
8
Закушняк А.Я. Вечера рассказа // Лит. наследство. Статьи и воспо
минания. Встречи / Сост. С. Дрейден. М., 1984. С. 90
9
Там же. С. 104
З.А. Шелестова
стиля самым важным и увлекательным в своём искусст ве. Каждый писатель говорил у него «своим голосом». Изучение эпохи, творческой биографии, многочис ленных литературоведческих материалов о писателе помогало ему внутренне сродниться с автором.
В чеховский репертуар Закушняка входило более тридцати произведений, из которых чаще всего испол нялись: «Злоумышленник», «Канитель», «Оратор», «Разговор человека с собакой», «Сирена», «Симулянт», «Хамелеон», «Хирургия», «Смерть чиновника», «Лоша диная фамилия», «Орден», «Толстый и тонкий», «Мыс литель», «Брожение умов» и др.
Вот что писали о концертах Закушняка газеты: «Це лую бурю аплодисментов и бесконечные требования повторения вызвало чтение г. А.Я. Закушняком рас сказов Чехова. А. Закушняк обладает великолепной ми микой, и его чтение на голоса чрезвычайно вырази тельно и красиво»
10
. «Литературное отделение прошло с обычным огромным успехом. Талантливому чтецу бы ли поднесены от публики собрание сочинений Чехова и адрес в изящной белой плюшевой папке»
11
. «С пер вых слов чтеца, начавшего рассказывать прелестный чеховский „Дом с мезонином“, вы почувствовали себя не в театре... а в обществе близкого и приятного чело века, мягко и задушевно передающего не чужую, за ученную повесть, а трогательный эпизод из собствен ной жизни… историю своего личного увлечения неж ной и юной Мисюсь»
12
.
Закушняк постоянно расширял свой чеховский ре пертуар. На вечере памяти писателя в 1929 году артист прочёл его произведения «Скрипка Ротшильда», «Шу
132
10
Там же. С. 238.
11
Там же. С. 239.
12
Там же. С. 262.
А.П. Чехов в искусстве звучащего слова
точка», «Зиночка», «Беззащитное существо», «Драма», «Дома», «Злоумышленник», «Лошадиная фамилия».
Исполнители иногда сокращают прозаические тек сты, подвергают их обработке, то есть переводят в так называемую «драматургию чтеца». Например, в слу чае, если действия говорящего можно передать инто нацией, убираются ремарки автора, повторное описа ние внешности героя, его манера говорить. При чте нии книги «про себя» всё это помогает читателю, но при чтении вслух притормаживает развитие стержне вой мысли. Однако сокращения — дело сложное. Не возможно, например, убрать из чеховской «Степи» описание июльской ночи, которое является важным компонентом повествования.
В приложении к первому изданию книги А.Я. За кушняка «Вечера рассказа» содержатся тексты неко торых произведений писателей с комментариями Е.Б. Гарт. Среди них рассказ Чехова «Драма». В от личие от остальных рассказов Чехова, приготов ленных в мягкой и осторожной трактовке, отмечает Е.Б. Гарт, «Драма» разрешена «более смело и разно образно — в тонах сатирической карикатуры, с при менением новых приёмов — подчёркнутые апарты («ломаные ритмы»), мелодическая интерпретация отдельных кусков»
13
.
Рассказ о чтении Мурашкиной Закушняк вёл как бы в «качающемся» ритме, в монотонной, однообразной манере, опуская почти все знаки препинания, за ис ключением нескольких точек: «Сначала она прочла о том, как лакей и горничная длинно говорили о ба рышне Анне Сергеевне, которая построила в селе шко лу и больницу; горничная, когда лакей вышел, произ
133
13
Закушняк А.Я. Вечера рассказа. — М., 1940. С. 386.
З.А. Шелестова
несла монолог о том, что ученье — свет, а неученье — тьма; потом Мурашкина вернула лакея в гостиную и за ставила его сказать длинный монолог о баринегенера ле, который не терпит убеждений дочери… Затем, ког да прислуга вышла, явилась сама барышня и заявила зрителю, что она не спала всю ночь и думала о Вален тине Ивановиче, сыне бедного учителя, безвозмездно помогающего своему бедному отцу. Валентин прошёл все науки, но не верит ни в дружбу, ни в любовь, не зна ет цели в жизни и жаждет смерти, и потому ей, барыш не, нужно его спасти»
14
.
Закушняк умел определять линию автора и через своё отношение к ней делать её своей, подавая повест вование от своего имени. Однако слова рассказчика и персонажа он никогда не произносил одинаково. «Как читать рассказ, — говорил по этому поводу К.С. Станиславский, — в котором несколько действую щих лиц? Ставить ли себе задачу от рассказчика или от разных лиц? Предположим, что вы читаете рассказ Че хова „Злоумышленник“. Вы должны рассказать о мыс лях крестьянина, а не изображать его дикцию. В вашу интонацию может вкрасться его интонация и даже жест, потому что вы уже начинаете действовать и пере живать за него. Но если вы перестанете действовать и изображать, то впадёте в штамп. Вы должны входить в предлагаемые обстоятельства действующих лиц, но не копировать их, передавать своё отношение к ним, а не изображать».
А.И. Шварца (1896—1954) можно назвать филосо фом в звучащей литературе. Артиста увлекала задача максимального углубления логики художественного произведения, раскрытие его смысла, его сущности.
134
14
Там же. С. 386.
А.П. Чехов в искусстве звучащего слова
Рассказывая о персонажах с точки зрения автора, Шварц широко пользовался показом, который был у не го всегда точен и предельно лаконичен. Однако актёр ских красок присутствовало столько, чтобы сквозь показ со всей ясностью проявилось отношение рассказчика.
В чеховский репертуар Шварца входили такие рас сказы Чехова, как «Анюта», «Беззаконие», «Дочь Альби она», «Без заглавия», «Из Записных книжек», «Красави цы», «Сирена», «У предводительши», «Человек в футля ре», «Шампанское» и др. Некоторые из них до сих пор звучат в радиопередачах. В своей работе над текстом Шварц исходил из четырёх категорий, составляющих эстетическую природу искусства художественного чте ния: положительный идеал, главная мысль, образ рас сказчика и отношение рассказывающего к отдельным элементам сюжета.
В книге артиста мы можем познакомиться с де тально разработанными им режиссёрскоисполни тельскими партитурами произведений Чехова. В них проявилось мастерство Шварца как чтецаисполни теля, чтецачитателя и критикаинтерпретатора ли тературы. Покажем фрагмент его работы над расска зом Чехова «Анюта». Первая фраза сразу даёт много указаний исполнителючтецу на то, какого тона он должен придерживаться при чтении.
«В самом дешёвом номерке меблированных комнат „Лиссабон“ из угла в угол ходил студентмедик третьего курса, Степан Клочков, и зубрил свою медицину»
15
. Первое, что останавливало внимание Шварца, — это слово «номерок», свидетельствующее о камерном ха рактере предстоящей драмы. Эпитет «самый дешё вый» сам по себе указывает на то, что студенческая сре
135
15
Шварц А.И. В лаборатории чтеца. М., 1960.
З.А. Шелестова
да, в которой развернётся действие, — очень бедная среда, ведущая полуголодное существование. Характе ристика главного героя — Клочкова, включающая имя, фамилию и социальное положение, несёт на себе очень большую художественную нагрузку. «Она гово рит о серости, будничности, безликости человека, ко торый так преподнесён автором… Он такой, как мно гие из тех студентов, что учатся без любви к делу»
16
. Ме дицину нельзя «зубрить». По мнению Шварца, это «стилистический нонсенс», крайне удивительный под пером такого тонкого писателя, и причём врача по профессии, как Чехов»
17
.
«У окна, подёрнутого по краям ледяными узорами, сидела на табурете его жилица Анюта». Рассказчик не решается назвать её любовницей, так как в отноше ниях Анюты и Клочкова нет никакого намёка на лю бовь. «Это чета, живущая вместе и ведущая общее хо зяйство. Он к ней, как выясняется позже, равнодушен, а для неё он очередное пристанище от нищеты и оди ночества»
18
. Назвать Анюту «сожительницей» рассказ чик тоже не хочет, ибо это слово звучит грубо. Слово «жилица» не раскрывает сразу подлинных отношений героев, оно — нейтральное. Для того чтобы показать неточность слова, Шварц делал некоторую затяжку на слове «его», как будто подыскивал следующие слова, и произносил слово «жилица» с явным признанием ус ловности этого термина.
Не имея ни фамилии, ни социального положения, Анюта имеет физиологическую характеристику (воз раст, внешность): «маленькая худенькая брюнетка лет двадцати пяти». Она просто «Анюта», и этим подчёрки
136
16
Там же. С. 95.
17
Там же. С. 26.
18
Там же. С. 97.
А.П. Чехов в искусстве звучащего слова
вается не только её безликость, но и её бесправность. Так, только по имени, можно называть кошку, собаку, любое живое существо. Отношение рассказчика к Аню те носит отпечаток симпатии и содержит жалость. (Не Аня или Анна, а «Анюта», не худая, а «худенькая») и т.д.
Д.Н. Журавлёв (1900—1991) — артист, безгранично веривший в очистительную силу литературы, в её неис черпаемые глубины, в её необходимость для лю дей. В исполнении Журавлёва нашли своё воплощение такие произведения Чехова, как «Шуточка», «Муж», «Тоска», «Красавицы», «Дама с собачкой», «Ионыч», «Душечка», «В овраге», «Мужики», «Дом с мезонином», «На святках», «Моя жизнь», «Рассказ неизвестного че ловека», «О любви», «Чёрный монах», «Палата № 6», отрывок из повести «Степь» и др.
Г.В. Артоболевский назвал творчество Журавлёва «театром воображения»
19
. Яркость и убедительность видений — одна из самых сильных сторон мастерства чтеца. Он настолько властно завладевал воображени ем слушателей, что на долгое время оставлял живое впечатление от прочитанного. Богатство видений помогало Журавлёву подчеркнуть художественную деталь, которая в его творческом методе играла боль шую роль.
Журавлёв в своём творчестве и историк, и фило соф, и прежде всего глубокий психолог. Если Закушняк называл свои чеховские концерты «вечерами юмора», то Журавлёва никогда не привлекали юмористические рассказы раннего Чехова — Антоши Чехонте, несмот ря на их популярность. В центре внимания исполните ля всегда был человек с его сложным духовным миром, радостью и болью, силой и слабостью. «Удивительным
137
19
Артоболевский Г.В. Художественное чтение. — М., 1978.
З.А. Шелестова
прозрением художника через тончайшие оттенки тек ста, — отмечает О.М. Итина, — проникает он в духов ный мир писателя, в характеры героев, высвечивает для нас огромные радостные глубины в давно, казалось бы, читанном и ведомом…»
20
Чехов, по мнению Журавлёва, писатель для всех воз растов, но «необходима душевная зрелость для понима ния глубин многих его произведений»
21
. Чехов не защи щает и не обвиняет своих героев. Он как бы говорит: «Вот они люди каковы! Они не хорошие и не плохие, они такое, какими их сделала жизнь»
22
. Журавлёв ведёт нас к этой мысли сложным путём: через боль страдания Ионы, потерявшего сына и брошенного со своей тос кой среди большого равнодушного города (рассказ «То ска»), через унижение и бессмысленную жестокость ак цизного (рассказ «Муж»), через безысходную серость жизни, которую даже любовью нельзя изменить (рас сказ «Дама с собачкой»). Журавлёв вспоминает, что на чал свою работу над произведениями Чехова с ошибок и промахов. Коечто в рассказах писателя сначала пока залось длинноватым, и он даже решил сократить неко торые рассказы. «Теперь, после многих лет работы, я понимаю непозволительность такого обращения с текс тами Чехова»
23
. В них нет ничего лишнего, всё точно, всё сжато, всё на месте. Неслучайно Л.Н. Толстой на звал Чехова «Пушкиным в прозе».
В чеховской прозе нет, как правило, активного по
сыла к слушателю. Автор сдержан, мягок, задушевен,
138
20
Итина О.М. Журавлёв // Искусство звучащего слова. — М., 1969.
С. 35.
21
Журавлёв Д.Н. Беседы об искусстве чтеца. Вып. 18. — М., 1977.
С. 51.
22
Журавлёв Д.Н. Об искусстве чтеца // Искусство звучащего
слова / Сост. О.М. Итина. Вып. 1. — М., 1965. С. 40.
23
Журавлёв Д.Н. Жизнь. Искусство. Встречи. — М., 1985. С. 204.
А.П. Чехов в искусстве звучащего слова
не навязчив. Он интеллигентен в самом высоком смысле этого слова. Для постижения стиля писателя необходимо проникнуться образом самого Чехова, путём домысливания увидеть за словами реальные образы (глаза, выражение лица, походку и т.д.), по нять внутренние отношения и намерения героев.
Не всегда, сетовал Журавлёв, тема «даётся в руки». Так, например, он много лет исполнял рассказ Чехо ва «О любви» как грустную историю о несостоявшей ся любви, постоянно возвращался к тексту, уточнял подробности, но чувство неудовлетворённости долго не покидало его.
Павел Константинович Алёхин встречает Анну Алексеевну в театре и опять испытывает «то же неот разимое, бьющее впечатление красоты и милых ласко вых глаз, и опять то же чувство близости». С тех пор как они увиделись впервые, прошло полгода, и всё вре мя, прошедшее в заботах об имении, Алёхин помнил об этой женщине, «точно лёгкая тень её лежала» на его душе. И вот теперь в театре они «сидели рядом, потом ходили в фойе.
— Вы похудели, — сказала она. — Вы были больны?
— Да. У меня простужено плечо. И в дождливую по году я дурно сплю.
— У вас вялый вид. Тогда, весной, когда вы прихо дили обедать, вы были моложе, бодрее. Вы были во одушевлены и много говорили, были очень интерес ны, и, признаюсь, я даже увлеклась вами немножко. Почемуто часто в течение лета вы приходили мне на память, и сегодня, когда я собиралась в театр, мне по казалось, что я вас увижу.
И она засмеялась.
— Но сегодня у вас вялый вид, — повторила она. — Это вас старит».
139
З.А. Шелестова
Журавлёв читал сначала этот эпизод как лёгкий, светский разговор красивой и счастливой женщины со случайным знакомым. «Мне представлялось, — передаёт слова артиста А.П. Петрова
24
, — что она мельком взгля нула на него, заметила, что он постарел, и сказала ему об этом, спросив из вежливости, не был ли он болен». По сле многих концертов Д.Н. Журавлёв понял, что невер но увидел своих героев и потому не понял смысла их разговора. «Нет, они не стоят и не ходят, и она не равно душна. Они сидят рядом, повернувшись друг к другу, не могут оторвать взглядов. Она вглядывается в его лицо, понимает, какое трудное время он прожил, и это больно ей, — она хочет помочь, поддержать его, заставить сно ва почувствовать себя моложе, счастливей, сильнее»
25
.
И Алёхин понимает вдруг, что Анна Алексеевна един ственный на свете человек, которому не безразлична его жизнь, который её понимает. Именно здесь, в этой мимолётной встрече, завязалось их будущее, сложились те отношения, о которых всегда потом Анна Алексеевна будет вспоминать, думая о нём, помогая ему, а Павел Константинович жить её делами, её заботами. Именно во время этого диалога возникла глубокая привязан ность, в которой так и не хватило места для счастья.
Прообразом Анны Алексеевны стала Л.А. Авилова (1864—1943), автор нескольких сборников рассказов. По воспоминаниям Авиловой, более десяти лет дли лась её дружба с Чеховым. Все эти годы она любила пи сателя, а он отвечал ей взаимностью: писал ей письма, рецензировал её рассказы, давал советы. Вот один из них: «Надо писать то, что видишь, то, что чувствуешь,
140
24
Петрова А.Н. Пути овладения текстом в работе по художественно му (выразительному) чтению // Метод. указ. для занятий по вырази тельному чтению. М., 1979. С. 24—31.
25
Там же. С. 83.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности