Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:А.П. Чехов и Общество любителей российской словесности
.pdf
Литературные дебюты А.П. Чехова (критикобиблиографический очерк)
Из остальных пунктов завещания отметим пятый
и седьмой: «Расставь в этом завещании знаки препина
ния, а если сам не умеешь, то поручи это сделать комуни
будь из сотрудников „Будильника“; «Беру с собою и шубу
художника Ч. (конечно, А.П. имел в виду своего брата
Н.П.), чем делаю великое одолжение гг. эстетикам».
В номере втором (С. 21. А. Чехонте) напечатан
рассказ «75,000». Он сразу, почеховски, завязывает
ся и развёртывается. На Тверском бульваре ночью
между двумя приятелями: высоким, красивым брюне
том в поношенной медвежьей шубе и цилиндре и ма
леньким, рыженьким человеком в рыжем пальто с бе
лыми костяными пуговицами — происходит тягост
ное столкновение.
Брюнет просит у рыжего «на неделю» 10—15 руб.
«— Я не стал бы тебя и беспокоить, если бы не нуж
да. Скверную штуку сыграла со мной сегодня судьба…
Жена дала мне сегодня утром заложить свой брас
лет… Нужно ей за свою сестрёнку в гимназию запла
тить… Я, знаешь, заложил и вот… при тебе сегодня в
стуколку нечаянно проиграл…
Рыжий задвигался и крякнул.
— Пустой ты человек, Василий Иванович! — сказал
он, покрививши рот злой усмешкой. — Пустой чело
век! Какое ты право имел садиться с барынями иг
рать в стуколку, если ты знал, что эти деньги не твои,
а чужие? Ну, не пустой ли ты человек, не фат ли? По
стой, не перебивай. Дай я тебе раз навсегда выска
жу… К чему эти вечно новые костюмы, эта вот булав
ка на галстуке? Для тебя ли, нищего, мода? К чему
этот дурацкий цилиндр? Тебе, живущему на счёт же
ны, платить пятнадцать рублей за цилиндр, когда от
лично, не в ущерб ни моде, ни эстетике, ты мог бы
проходить в трёхрублёвой шапке!.. К чему это вечное
121
В.В. Каллаш
хвастанье своими несуществующими знакомствами?
Знаком и с Хохловым, и с Плевако, и со всеми редак
торами! Когда ты сегодня лгал о своих знакомствах,
у меня за тебя глаза и уши горели! Лжёшь и не красне
ешь! А когда ты играешь с этими барынями, проиг
рываешь им женины деньги, ты так пошло и глупо
улыбаешься, что просто… пощёчины жалко!»
Особенно возмущает рыжего то, что его приятель
способен сподличать и сплутовать в карты.
Брюнет начинает оправдываться. Действительно,
он сильно завертелся, потратился, задолжался, рас
тратил коечто чужое и теперь не знает, как выпутать
ся. Он испытывает какоето невыносимое, скверное
чувство нравственной чесотки, ему совестно и лю
дей, и самого себя; он сознаёт, что делает массу глупо
стей, гадостей из самых мелких побуждений и в то же
время никак не может остановиться. Единственная
надежда на наследство или выигрыш, — «бросил бы,
кажется, всё на свете и родился бы снова». Он про
сит рыжего не осуждать его, не бросать в него камня,
вспомнить пальмовского Неклюжева.
Рыжего рассердило это сопоставление.
«— Стыдно писателям идеализировать подобных
подлецов! Не будь у этого Неклюжева счастливой на
ружности и галантных манер, не влюбилась бы в не
го купеческая дочка и не было бы раскаяния… Вооб
ще подлецам судьба даёт счастливые наружности…
Все ведь вы купидоны. Вас любят, в вас влюбляются…
вам страшно везёт по части женщин!»
Для таких людей всем жертвуют, «а тут всю жизнь
работаешь, бьёшься как рыба об лёд… честен, как са
ма честность, — и хоть бы одна счастливая минута!»
Он напоминает затем приятелю, что тот отбил у него
невесту.
122
Литературные дебюты А.П. Чехова (критикобиблиографический очерк)
«— Ррревность! — усмехнулся брюнет. — А я и не
знал, что ты так ревнив!»
По лицу Николая Борисыча пробежало чувство
досады и гадливости.
Он машинально, сам того не сознавая, протянул
вперёд руку и… махнул ею. Звук пощёчины нарушил
тишину ночи. Цилиндр слетел с головы брюнета
и покатился по утоптанному снегу. Всё это произош
ло в одну секунду, неожиданно и вышло глупо, неле
по. Рыжему тотчас же стало стыдно этой пощёчины.
Он уткнул лицо в полинялый воротник своего пальто
и зашагал по бульвару. Дойдя до Пушкина, он огля
нулся на брюнета, постоял минуту неподвижно
и, словно испугавшись чегото, побежал.
Василий Иванович долго просидел молча и не дви
гаясь. Мимо него прошла какаято женщина и со сме
хом подала ему его цилиндр. Он машинально побла
годарил, поднялся и пошёл.
«Сейчас зуденье начнётся, — думал он через полча
са, взбираясь по длинной лестнице к себе на кварти
ру. — Достанется мне от супруги за проигрыш! Всю
ночь будет проповедь читать! Чёрт бы её взял сов
сем! Скажу, что потерял деньги…»
Но жена встречает его радостно. Из газет она
только что перед тем узнала, что её билет, который
она скрывала от мужа и который она получила от
Николая Борисовича, когда тот был женихом, вы
играл семьдесят пять тысяч. Она надеется, что муж
перестанет вести беспорядочную жизнь. Он ум
ный, порядочный, кутил и обманывал только от не
достатков, от бедности.
Василий Иванович заглянул в газету. Ошеломлён
ный, бледный, не слушая жены, он простоял некото
рое время молча, чтото придумывая, потом надел свой
123
В.В. Каллаш
цилиндр и вышел из дому. Он отправляется к своей
бывшей любовнице, которая покинула его, когда у не
го вышли все деньги. Оказывается, что он подарил ей
на именины билет, украденный у жены. Между ними
происходит очень характерный разговор:
«— Да что такое? Мне некогда!
— Завела себе новых обожателей, да и некогда! Хо
роша, нечего сказать! За что ты прогнала меня от себя
под Рождество? Ты не захотела со мною жить, потому
что… потому что я тебе не доставлял достаточно
средств к жизни… вот ты и не права, оказывается…
Да... Помнишь ты тот билет, что я подарил тебе на име
нины? На, читай! Он выиграл семьдесят пять тысяч!
Дама взяла в руки газету и жадными, словно испу
ганными глазами стала искать телеграммы из Петер
бурга... И она нашла…»
Рассказ заканчивается такими словами:
«В это самое время другие глаза, заплаканные, тупые
от горя, почти безумные, глядели в шкатулку и искали
билета… Всю ночь искали эти глаза и не нашли. Билет
был украден, и Ольга Алексеевна знала, кто его украл.
В эту же самую ночь рыжий Николай Борисыч во
рочался с боку на бок и старался уснуть, но не уснул
до самого утра. Ему было стыдно той пощёчины».
«Дядюшка и собака», «по случаю выставки собак»
(№ 6. С. 78. Ан Чте) изображает якобы действитель
ный случай из жизни автора. Его, хотя он не имел ни
какого понятия о собаках и ружье, взял с собою дядя,
на средства которого жил рассказчик. Неумелого
стрелка угораздило вместо зверя подстрелить люби
мую собаку дяди, и тот лишил его наследства.
«Французский бал» (сонная фантазия. № 7. С. 86—
87. А. Чехонте) изображает сон московского репортё
ра. Редактор поручил ему ехать на французский бал
124
Литературные дебюты А.П. Чехова (критикобиблиографический очерк)
и разрешил взять в счёт редакции билет аллегри. Пе
ред отправлением он прилёг, заснул и проспал бал. Ему
снилась карета с редакционным вензелем, торжествен
ная встреча его на бале. Он выигрывает дар президен
та Французской Республики, по совету Шехтеля и ху
дожника Чехова платит сто рублей за цветок, ухажива
ет за какоюто красавицей француженкой, которая из
ревности разбивает выигранную им вазу.
«— Ну, что? — спросил его на другой день редак
тор. — Были на балу? Понравилось?
«— Так себе. Ничего особенного… — сказал он, по
давая заметку. — Скучал всё время… Ах да! Взял я
в счёт редакции билет аллегри… Не забудьте, за вами
рубль!..
Заметка вышла несколько суховата, но всётаки хо
роша».
В рассказе «Марья Ивановна» (№ 13. С. 162—163.
А. Чехонте) [в собрании — другое содержание] прогля
дывает любопытная автобиографическая черта — го
речь присяжного юмориста, которому приходится
смеяться поневоле, по приказу редакции, изза денег.
Автор получил письмо от «Будильника» с настой
чивой просьбой немедленно написать рассказ, обяза
тельно юмористический и обязательно к следующе
му номеру. Он начинает его шаблонными фразами о
молодой женщине, сидящей на кушетке в роскошно
убранной гостиной, молодом человеке с бледным,
несколько грустным лицом и т.д. Читатель возмуща
ется: «Чёрт возьми! Выдают себя за юмористов, а уго
щают публику разной чертовщиной, роскошно уб
ранными гостиными да какимито Марьями Иванов
нами с могильным холодом! Тьфу!»
Юморист начинает оправдываться. Положим, его
рассказ не смешон, но вчера бежала его законная же
125
В.В. Каллаш
на с инженеромпутейцем, и его во все корки трясёт
перемежающаяся лихорадка.
«— Зачем же вы пишете, ежели…
«— Такто так… Но и у других ближних ближайших
сотрудников «Будильника» могут быть свои тяжёлые
личные истории. Чем тогда наполнят номер? Не те
ми ли произведениями, которые вы, публика, шлёте
ежедневно пудами в редакции наших юмористичес
ких журналов? Из ваших тяжёлых пудов елееле выбе
решь лёгонький золотничок с великой натяжкой. Не
выпускать же номер нельзя. Нужно помнить и то, что
юмористы люди. «Мы все, сколько нас есть на Руси
пишущие по смешной части, такие же людичелове
ки, как и вы, как и ваш брат, как и ваша свояченица.
У нас такие же нервы, такие же печёнки и селезёнки.
По нашим спинам бегают те же самые мурашки, что
и по вашим. Нас мучает то же самое, что и вас». Нель
зя же по шапке всю существующую юмористику: хотя
она и маленькая, и серенькая, «хотя она и не возбуж
дает смеха, кривящего лицевые мускулы и вывихива
ющего челюсти, а всётаки она есть и делает своё де
ло. Без неё нельзя…» Если уйдут и перестанут писать
профессиональные юмористы, которых вообще
очень мало, их места займут «шуты в дурацких колпа
ках с лошадиными бубенчиками да юнкера, описыва
ющие свои нелепые любовные похождения по ко
манде: левой! правой!»
После всех этих общих рассуждений автор спешит
закончить свой рассказ. «Молодой человек, долго
стоявший перед прекрасною женщиной, начинает
раздеваться. Затем он растянулся на диване и укрыл
ся ситцевым одеялом.
«— При дамето?! — сконфузился читатель. — Да это
чушь, чепуха… Это возмутительно! Городовой! Люди!
126
Литературные дебюты А.П. Чехова (критикобиблиографический очерк)
Да постойте, не спешите. Дама в роскошно убран
ной гостиной была написана масляными красками на
простом холсте и висела над диваном».
В номере двадцатом (С. 240. «Брат моего брата»)
Чехов даёт маленький этнографический очерк к ри
сунку К.А. Трутовского «Троицын день».
В номере двадцать третьем (С. 277—280. А.Чехон
те) напечатана очень остроумная статья «Идеальный
экзамен» (краткий ответ на все длинные вопросы).
Для идеального экзамена необходимое условие —
очень умный учитель, ехидный и настойчивый, и
очень умный, неуязвимый ученик. Экзамен изложен
в драматической форме. Вот некоторые из более ха
рактерных ответов на вопросы:
«— Физиономия есть зеркало души, которое так лег
ко разбивается, как и всякое другое зеркало». «Жизнь
есть гонорар, получаемый не авторами, а их произве
дениями». «Железной дорогой, в обширном значении
этого слова, называется инструмент, служащий для
транспортирования кладей, кровопускания и достав
ления неимущим людям сильных ощущений. Она со
стоит собственно из дороги и железнодорожных пра
вил. Последние суть следующие. Особь, транспортиру
емая по железной дороге, именуется пассажиром, при
бывши к месту своего назначения, переименовывается
в покойника… При столкновении поездов, схождении
с рельсов и проч. пассажиры обязуются соблюдать ти
шину и держаться за землю. При столкновении двух
поездов третий мешаться не должен».
Следующий отрывок экзаменационного диалога
до сих пор ещё не потерял своей пикантности для
Москвы:
«Учитель. Кто поливает московские улицы?
Ученик. Дождь.
127
В.В. Каллаш
128
Учитель. А кто получает за это деньги?
Ученик. (Имя рек)
В номере тридцать восьмом (С. 457, «Брат моего
брата») напечатана пародия на пьесу, поставленную
Лентовским, «Кавардак в Риме». В ней фигурирует
граф Фалькони, очень толстый человек, графиня,
его неверная жена (при ней постоянная ремарка «из
меняет мужу»), Лентовский, с ножницами, разочаро
ван и т.д. Пролог начинается апофеозом по рисунку
Шехтеля. В конце концов оперетка проваливается,
несмотря на то что Лентовский хватает её за шиво
рот и пробует урезать ножницами.
В номере сорок восьмом (С. 585—586, А. Чехонте)
помещён рассказ «Устрицы», который вошёл в марк
совское издание Чехова (том IV).
Кажется, Чехов помещал в «Будильнике» 80х го
дов и статьи без подписей (во многих из них видна
его манера), но, к сожалению, в редакции этого жур
нала не сохранилось никаких данных, которые могли
бы точно установить его авторство.
Печатается по тексту: Каллаш В.В. Литературные
дебюты А.П. Чехова // Русская мысль. 1905. — № 3. —
С. 121—126; № 6. — С. 73—89; № 7. — С. 162—172.
Часть III
З.А. Шелестова
А.П. ЧЕХОВ
В ИСКУССТВЕ
ЗВУЧАЩЕГО СЛОВА
«Ч
тение — превосходный профессор лите
ратуры», — говорил Э. Легуве, видя одно
из преимуществ чтения вслух в том, что
оно «открывает в художественных произведениях
множество маленьких оттенков, неизвестных для са
мого разбросавшего их художника»
1
.
Бурному росту общественной роли литературы
способствовали «авторские чтения» — публичные
чтения авторами своих произведений. Заложил ос
нову авторского чтения А.С. Пушкин, который был
образцом исполнения своих стихов. По воспомина
ниям С. Аксакова
2
, И. Панаева3и других, неподра
жаемо читал Н.В. Гоголь. По отзывам современни
ков, чтение собственных произведений Ф.М. До
стоевским буквально потрясало слушателей
4
.
В начале ХХ века широкое распространение полу
чили благотворительные вечера, на которых высту
пали видные писатели, поэты, артисты. На одном из
1
Легувэ Э. Чтение как искусство. 3е изд. М., 1903. С. 2
2
Аксаков С. История моего знакомства с Гоголем. Собр. соч. В 4 т.
Т. 3. — М., 1956.
3
Панаев И. Литературные воспоминания. М., 1928.
4
Щербакова Г. Книга о чтецах. М., 1967.
З.А. Шелестова
130
вечеров, по воспоминаниям Т.Л. ЩепкинойКупер
ник
5
, за чтение стихов титул короля поэтов был при
суждён И. Северянину (вторым был В. Маяковский,
третьим — К. Бальмонт).
Мастерски читал свои произведения и А.П. Чехов.
«Однажды он поднялся с кресла, — вспоминает один из
современников писателя, — взял со стола тоненькую
тетрадку и, стоя посреди комнаты, жестикулируя, ме
няя голоса, прочёл нам живую и весёлую пьеску. Это
был только что законченный им рассказ „Медведь“.
Читал Чехов мастерски, — известно, что в ранней
юности он не без успеха выступал на сцене; всю пьеску
он прочёл свободно, не задыхаясь, не спадая с голоса,
хотя от публичных выступлений на литературных вече
рах уклонялся и тогда, и позже, ссылаясь на слабость го
лоса, на быструю утомляемость. От публичных выступ
лений его удерживал, по его собственному признанию,
беспричинный и глупый страх толпы, чувство, которое
было для него непреоборимым. В небольших компани
ях не было человека общительнее его»
6
. Читать драму
как литературное произведение трудно, так как под
линную жизнь этот род литературы приобретает толь
ко на сцене. Т.Л. ЩепкинаКуперник вспоминает, как
Чехов читал свою «Чайку» у Л.Б. Яворской в «памятной
синей гостиной»: «На чтение собралось много народу,
обычная наша профессорсколитературная компания…
Я помню то впечатление, которое пьеса произвела. Его
можно сравнить с реакцией Аркадиной на пьесу Треп
лева: „декадентство“… Новые формы? Пьеса удивила
своей новизной… Уже первые фразы монолога Нины,
помню, произвели сильное впечатление… У меня сжа
5
Там же.
6
Чехов в воспоминаниях современников / Сост. Н.И. Гитович.
М., 1986. С. 103—104
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]