А.П. Чехов и Общество любителей российской словесности

Вчера кончились заседания Комиссии по пересмотру ус тава Литературнотеатрального комитета. Я был в чис ле заседателей и более, чем когдалибо, жалел, что не имею повествовательного таланта. Какой бы прелестный рас сказ вашего типа можно было сделать на эту тему! По пал я в заседатели не за что иное, как за моё «смирение», по всей вероятности. Иначе не могу себе объяснить моего выбора. Я оправдал ожидания и был подобен овце безглас ной. Да и что можно было сказать, когда заседаниями ру ководит Григорович?! Боже! Сколько слов может истра тить этот человек, чтобы ровно ничего не высказать, сколько огня и увлечения влагает он в каждое своё убежде ние, которое вскоре сам же опровергает с не меньшим ог нём!! Эти переходы были очаровательно интересны. Дело говорил и дело сделал один Кривенко. Не знаю, известен ли Вам этот человек. Он секретарь министра двора и един ственный из всего собрания, интересуясь вопросом плато нически, не был заинтересован шкурой, потому и говорил свободнее и умнее всех. Мы, все остальные, неизбежно должны были на каждом шагу делать оговорки. Результа ты комиссии следующие: прежний коллегиальный состав, прежние два отделения, но одно в Петербурге, — другое в Москве. Авторы не присутствуют. Отзыв комитета известен только директору до постановки пьесы. Соглас но с этим автору не говорят, одобрена или нет его пьеса и будет ли поставлена или нет. Директор — апелляцион ная инстанция и может поставить пьесу и неодобренную, но в ограждении ответственности комитета на афише при постановке значится, был или не был одобрительный