Русское богословие исследования и материалы-1

В. Ф. Эрн. Письма к священнику П. А. Флоренскому (1912–1917)

Да, разными тропками идем на одну полянку11. Поскорее бы прийти и начать. Ах, Павлуша дорогой, страшно это сказать – страшно от радости, но чувствуется, что Господь со всеми, всех ведет таинственным шествием в горние селения. Господь с нами и нас тоже ведет Своими путями. Дивно радостно и благостно становится, когда видишь Его руку. Так верится теперь, что Господь был с нами, когда мы собрались тогда в нашей комнате поговорить о совместной работе. Как неясны и малы были мои мысли, когда мы в первый раз, робко стесняясь и таясь, стали говорить об этом. И как теперь все стало расти и меняться. Точно в душу тогда был брошен первый росток, привитый Самим [нрзб], и уже эмпирическое не имеет над ним власти. Но мне нужно много, много работать, чтобы росток рос и не запутался.

Павлуша милый, не забывайте меня письмами. Они для меня очень важны и нужны. Господь с вами! Я вечером всегда молюсь, чтобы вам было хорошо. Целую вас крепко. Передайте глубокий привет всем и Сергею Сергеевичу12.

Любящий вас В. Эрн.

P.S. Ивановы еще не уехали13. Уедут 3–4-го, это уже, кажется, окончательно. Я их узнал еще ближе и полюбил их еще больше. Он, на-

11Ср. из ранней статьи П. А. Флоренского: «По разным тропинкам и с разных сторон подымались мы, но сошлись в одной вершине, в высшем принципе – Христе. Теперь нет дела до наших дорожек, быть может, обходных и неудобных. Все наше мировоззрение есть христология; из Христа мы можем выводить, на Нем строить, Им поверять, Им объединять и в Нем жить» (Флоренский П. А. Спиритизм как антихристианство // Сочинения: В 4 т. М., 1994.

Т.1. С. 134).

12Очевидно, имеется в виду Сергей Сергеевич Глаголев (1865–1937), профессор Московской духовной академии. О нем см.: Переписка П. А. Флоренского и В. Ф. Эрна / Н. Н. Павлюченков, публ., коммент. // Русское богословие: Исследования и материалы. М.: ПСТГУ, 2014. С. 229.

13О Вячеславе Ивановиче Иванове (1866–1949) см.: Там же. С. 211. В конце 1904 – начале 1905 г. Эрн гостил у Иванова в Швейцарии; с 1911 г. и до обозначенной в этом письме даты общался с Ивановым в Риме. Последние годы Эрн с семьей жил в московской квартире Иванова на Зубовском бульваре, где и умер. Во время написания этого письма Вячеслав Иванов жил с Верой Шварсалон (1890–1920), дочерью от первого брака своей жены Лидии Зиновьевой-Анни- бал, скончавшейся в 1907 г. В 1912 г. у них родился сын Дмитрий (1912–2003). Зимой 1913 г. Вячеслав Иванов и Вера Шварсалон обвенчались в православной церкви итальянского города Ливорно. По возвращении из Италии Ивановы поселились в Москве на Зубовском бульваре, 25.

—163 —

Богословие и философия

верное, поедет к вам в Лавру. Люся здорова, много работает; мы подружились и видимся часто.

17/30 июня 1912 года

Roma, Castel gandolfo, villino Monaco

Дорогой Павлуша! Получили Ваше письмо месяца три тому назад, и даже понять не могу, почему до сих пор не ответил. Конечно, мешала работа и заботы, но главное, что в моем отношении к Вам не существует или, лучше, несущественно время, – даль эмпирических лет, но Вы всегда духовно близки и далеко от души никогда не уходите. Ваше письмо перечитывал несколько раз, и всегда с радостью, потому что чувствую духовную близость и любовь и Вашу и к Вам. После долгого душевного пути я чувствую себя как бы возвратившимся к своему юношескому, более чистому и радостному жизнечувствию и с особой внутренней охотой вспоминаю наши прогулки, наши беседы, наше совместное чтение14. И <нрзб> – помните в Коджорах?15 И мне особенно дорого чувствовать, что Вы опять относитесь ко мне хорошо и открыто. Мы очень тронуты с

14Ср.: «Ведь мы с тобой учились вместе со второго класса гимназии, часто бывали друг у друга, прожили в одной комнате университетские годы и в дальнейшем часто виделись и гостили один у другого; вместе увлекались мы многим, самым дорогим для нас, вместе воспламенялись теми мечтами, из которых потом выкристаллизовались наши позднейшие жизненные убеждения; вероятно, немного есть мыслей, которые не прошли чрез совместное обсуждение. Наша общая жизнь была насыщена и философскими интересами, и горячим чувством близости; мы прожили нашу дружбу не вяло, – и восторгаясь и ссорясь порою от перенапряжения юношеских мыслей. Мы вместе бродили по лесам и по скалам преимущественно, вместе читали Платона на горных прогалинах и на разогретых солнцем каменных уступах <…> И мы взаимно наблюдали, часто не говоря о том, ломки, тайные надломы в недрах души друг друга,

иоба скорбели, в бессилии помочь, и оба уповали на иные силы помощи, из Вечности» (Павел Флоренский, свящ. Памяти Владимира Франциевича Эрна // Сочинения. М., 1996. Т. 2. С. 346–347).

15Коджоры – высокогорный район в 18 км от Тифлиса, где на высоте около 1300–1400 м, на вершине потухшего вулкана, располагалось дачное место, куда на лето в детстве и юности выезжали П. Флоренский, В. Эрн и А. Ельчанинов (см. примечание в: Переписка П. А. Флоренского и В. Ф. Эрна / Н. Н. Павлюченков, публ., коммент. // Русское богословие: исследования и материалы. М.: ПСТГУ, 2014. С. 213).

—164 —

В. Ф. Эрн. Письма к священнику П. А. Флоренскому (1912–1917)

Женюрой, что Вы помните нас у алтаря, целую Вас и прошу быть столь же добрым и на будущее время. «Васенька» Ваш нам страшно нравится, Ирина была снисходительно им заинтересована16 – известное дело, у ней уже большие косички! Если есть еще снимки, пришлите – об этом особенно просит Женя. Большой привет Анне Михайловне, о которой нам сообщил еще раньше С. Н.: «не тревожить». Я не представляю себе характера болезни. Поддается ли лечению или такая же, как моя, – сидит прочно и непрерывно отнимает силы? А Вы сами как себя чувствуете? Эти вопросы правда существенные, мне кажутся – п[отому] ч[то] мне не от кого узнавать о Вас – расстояние слишком большое, да и уехал я из России слишком давно – пожалуйста, напишите. Снимки выбирались вместе, как Вы и просили, я налегал больше на древности, Женя на «красоту». Я Вам страшно благодарен за св. Григория Нисского. Читал и читаю его с восторгом. Толкования на «Песнь песней», труд против Евномия, да и вообще все почти замечательны редкой умозрительной высотой.

Мы уже почти 2 месяца живем под Римом в Албанских горах, на берегу великолепного озера, высокие зеленые берега которого видели в доисторические времена волнения раскаленной лавы. Вода необыкновенно чистая, чутко и по-своему отражает все настроения неба и не устает быть неисчерпаемо новой и разнообразной. Местные жители говорят, что дна у этого озера нет. Во всяком случае, когда пробовали, доставать не могли. Живем очень уединенно и хорошо. Люсенька17 растет и проявляет необыкновенную самостоятельность в счислениях и суждениях и дома у «умозаключениях». Женя, неожиданно для себя преодолев свое институтское прошлое, стала замечательной хозяйкой и сейчас, напр., т. к. кухарка Розина сегодня не могла прийти, – сама сготовила завтрак и теперь кончает готовить обед. Она сделала большие успехи в итальянском языке и читает в подлинниках не только Амичиса, от которого в восторге, и Д’Аннунцию, весьма паскудного господина, но и Fiaretti и даже <нрзб> Comedia. Иринка тоже легко болтает по-итальянски, так что передайте Васенку, что если он захочет ухаживать за нашей по-

16Сын П. А. Флоренского Василий родился 21 мая 1911 г.; Ирина – дочь

В.Ф. Эрна, Ирина Владимировна Эрн-Калашникова (1909–1991), архитектор, сотрудник Института теории и истории архитектуры им. А. В. Щусева.

17«Люсенька» – так здесь В. Ф. Эрн называет свою дочь Ирину.

—165 —

Богословие и философия

прыгушкой – ему придется заняться итальянским, п[отому] ч[то] Иринка любит итальянский и иногда настойчиво просит, чтобы с ней говорили по-итальянски. Я очень занят работой, которая поглощает все мои силы. Много читаю <нрзб> исключительно то, к чему есть настоящий душевный интерес и то с большой пользой для себя. Я напал на двух замечательных мыслителей XIX века Росмини и Джоберти18, оба священники по призванию и оба крупнейшие фигуры, и уже несколько месяцев я ревностно их изучаю. Это не Ля Менэ или Ж. де Местр. Это настоящие гении философской мысли, мыслители Божией милостью, которые свободно служили Церкви. Может быть, Вы введете их изучение в Академии? Изложение их взглядов, впрочем не очень хорошее, есть у Z. Ferri <нрзб> la philosophie italienne an XIX siecle. Я хочу об них написать в нашем ближайшем сборнике и предложить «Пути» перевести из них хотя бы самое существенное19.

18Розмини-Сербати Антонио (1797–1855) и Джоберти Винченцо (1801– 1852), итальянские философы, богословы и священники. Анализу их трудов

ирелигиозно-философских взглядов были посвящены соответственно магистерская и докторская диссертации Эрна. Оба исследования были опубликованы (см.: Эрн В. Ф. Розмини и его теория знания. М.: Путь, 1914; Он же. Философия Джоберти. М.: Путь, 1916), но защитить докторскую диссертацию Эрну помешала кончина, последовавшая 29 апреля/12 мая 1917 г., за два дня до назначенной даты защиты (1/14 мая).

19В издательстве «Путь» отнеслись к этим замыслам Эрна весьма сдержанно. « Неблагоприятно то, – писал С. Н. Булгаков Эрну 23 сентября 1912 г., – что в данном случае речь идет о неизвестном никому из нас, хотя Вами столь высоко ценимом, Росмини. Во-первых, включить этот перевод в серию “классиков” философии из нас, по-видимому, никто не согласится, ибо даже если он

иклассичен, по Вашей оценке, то канонизация есть дело communis opinionis doctorum (лат. ученого сообщества. – Н. П.), и произвольно распоряжаться этим термином в глазах публики значит создавать недоразумения на почве произвольного употребления вполне определенных, хотя и условных терминов. Но это, конечно, не имеет решающего значения, и Росмини может быть издан (не знаю когда, но для Вас это не имеет решающего значения), однако не скрою, что для Маргариты Кирилловны, да и для меня и для других членов редакции, по крайней мере пока мы не знаем Росмини, был бы предпочтительнее воистину классик, и притом нужный и Вам близкий, именно Иоанн Скотт Эригена…» (Взыскующие града. С. 486).

—166 —

В. Ф. Эрн. Письма к священнику П. А. Флоренскому (1912–1917)

[Лето 1912?]

Дорогой Павлуша! Я очень прошу Вас разрешить мне посвятить Вам свою будущую книгу (скоро уже я начну ее печатать)20. Я знаю, что у Вас будет первое движение – отказать, – но я все же прошу, потому что, кроме того, что это непосредственное и сильное мое желание, я чувствую необходимость засвидетельствовать нашу духовную связанность и закрепить нашу давнюю дружбу. Я приложу все усилия, чтобы сделать эту книгу не недостойной Вашей мысли, и думаю, что она будет зрелее, чем «Борьба за Логос», к которому Вы отнеслись не без одобрения. Сейчас она готова в первой трети, но т. к. подготовительные работы почти закончены, то я надеюсь двигаться дальше с гораздо большей быстротой.

Я очень прошу Вас, если Вы что-нибудь написали за это время, пришлите мне оттиски и особенно меня интересует Ваше «археологическое» введение в древнюю философию. Отчего до сих пор нет Вашего «Столпа» – я жажду его прочесть.

Как Вам живется? Как себя чувствуете в Вашем новом доме и новой семье – Церкви? Если бы Вы знали, до какой степени глубоко я сочувствую Вашему посвящению в иереи! Поистине Вы избрали «благую часть».

Если Вам не трудно будет, ответьте мне вкратце, как поживают Ваши в Тифлисе, где Люся, как чувствует себя Валя21. Вот уж почти год я ничего об них не знаю, а знать очень хочется. В заключение опять обращаюсь к Вам с большою просьбой, не можете ли Вы прислать мне заказною бандеролью Джевонса «Основы науки»22.

20Вероятно, имеется в виду новое исследование Эрна о Г. С. Сковороде: Эрн В. Ф. Григорий Саввич Сковорода: Жизнь и учение. М.: Путь, 1912.

21Сестры Флоренского – Юлия Александровна («Люся») (1884–1947) и Ольга Александровна («Валя») (1890–1914). «Люся» – врач-психиатр, была замужем за одноклассником Флоренского по Тифлисской гимназии, будущем основателем психоаналитической школы (по К. Г. Юнгу) в Тбилиси М. М. Асатиани (1881–1938). В советское время была самым близким другом и помощником семьи Флоренского. «Валя» – художница и поэтесса, в 1909 г. вышла замуж за друга Флоренского С. С. Троицкого, который через год после этого был убит на Кавказе.

22Джевонс У. С. Основы науки. Трактат о логике и научном методе. СПб., 1881. Джевонс Уильям Стенли (1835–1882), английский философ и экономист. Этим его главным трудом по вопросам логики и методологии науки интересо-

—167 —

Богословие и философия

Он мне совершенно необходим для той части диссертации, которую пишу сейчас, а выписать его из России не могу, п[отому] ч[то] его можно найти лишь у букинистов. Через две-три недели по получении я вышлю Вам обратно. Очень было бы хорошо, если бы Вы приложили Ваши статьи о Канте и о Платоне23, я хочу сделать из них ссылки. Ради Бога простите, что я опять взваливаю поручения на Вас, обремененного тройным «отечеством».

От Женюры и от меня самый сердечный привет Анне Михайловне, которую всегда душевно помним. Целуем Васенка. Как поживают Вас[илий] Мих[айлович] и Ольга Иван[овна]?24 Им также сердечный привет.

Христос с Вами! Крепко обнимаю Вас и целую Любящий и преданный Володя.

Очень кланяюсь Вам милый Павлуша, милая Ан[на] Мих[айловна], Васятку целую и шлю снимки, чтобы не забывали нас. Женя25.

10 июля 1912 г.

Roma, Castel gandolfo, villino Monaco

Дорогой Павлуша! Не ответил Вам сразу, потому что хотел получить Джевонса, Ваши заметки [на] службу Софии, Премудрости Божией26, но т. к. они не приходят, то решил писать, ибо вопрос о Бог[ословском] Вест[нике] мне кажется срочным. За Вашу посыл-

вались многие русские религиозные философы конца XIX – начала ХХ в., в том числе архим. Серапион (Машкин) и свящ. П. Флоренский.

23Вероятно, имеются в виду статьи Флоренского, опубликованные в «Богословском вестнике» и отдельными изданиями: Флоренский П. А. Космологические антиномии Иммануила Канта // Богословский вестник. 1909. Т. 1. № 4.

С.597–625 (Отдельное издание: С. Посад, 1909); Он же. Общечеловеческие корни идеализма // Там же. № 2. С. 284–297; № 3. С. 409–423 (Отдельное издание: С. Посад, 1909).

24Василий Михайлович Гиацинтов (1885–1951), брат жены Флоренского, Анны Михайловны; Ольга Ивановна Гиацинтова (урожд. Зарубина, 1883– 1946), жена Василия Михайловича.

25Приписка к письму жены В. Ф. Эрна Евгении Давыдовны.

26В феврале 1912 г. Флоренский подготовил к изданию и опубликовал «Службу Софии Премудрости Божией», написав к ней послесловие. Публикация состоялась в «Богословском вестнике» (1912. № 2. С. 1–23) и отдельным изданием (С. Посад, 1912).

—168 —

В. Ф. Эрн. Письма к священнику П. А. Флоренскому (1912–1917)

ку, имеющую прийти, приношу Вам самую глубокую благодарность. Ваше «археологическое» открытие меня очень живо интересует. Аз, многогрешный, учившийся у Ключевского, ничего о сне <нрзб> св. Кирилла не знал, и потому тем более для меня было интересно Ваше сообщение27. В моей книге отводится и будет отведено много места Софии, Премудрости Божией. Джевонс мне нужен только в одном пункте его истории, который мне кажется логически совершенно ясным, именно: учение об индукции как обратной дедукции. Тут Джевонса я хочу (правда, на 2-х стр.) обложить.

О Бог[ословском] Вестн[ике] напишу Вам довольно много, ибо вопрос этот считаю очень важным. Первое, что мне хочется Вам сказать, это моя забота о Вас: мне тяжело думать, что Вы на свои плечи, и так обремененные, взвалите такую тяжелую ношу28. Работа редактора настолько спонтанного характера, в нее входит неизбежно столько суеты и такие траты психо-физической энергии, что Вам, служителю алтаря, живущему сосредоточенной внутренней жизнью, этот выход и эта деятельность «вовне» будет вдвойне тяжелым. Не примите эти мои слова за «отсоветование». Напротив,

27См. материал, помещенный в примечаниях к «Столпу и утверждению Истины» Флоренского: «Семи лет от роду Константин видел сон (мистическая чуткость) и рассказал его отцу и матери, а именно в след. словах: “Воевода, стратиг нашего города, собрал всех девиц нашего города и сказал мне: «Выбери себе из них кого хочешь на помощь и в сверстницы себе». Я, оглядев, посмотрел их всех и приметил одну, прекраснейшую всех, с лицом светящимся, украшенную многими золотыми монистами и жемчугом и украшениями; имя ей было София. Ее я избрал”. Родители поняли, что Господь дает отроку Деву Софию,

т.е. Премудрость, возрадовались духом и со старанием стали учить Константина не только книжному чтению, но и богоугодному добронравию – премудрости духовной» (Флоренский П. А. [Сочинения]. Т. 1 (2). Столп и утверждение Истины. М., 1990. С. 773). Излагая события, связанные со сном св. Константина (в монашестве Кирилла), Флоренский ссылается на статью О. Бодянского «Пространные или паннонские жития Константина Философа», опубликованную в трех выпусках «Чтений в Императорском обществе истории и древностей Российских»: 1863. Кн. 2. С. 1–224; 1864. Кн. 2. С. 225–398; 1873. Кн. 1. С. 399–534 (Там же. С. 774).

28В 1912 г. свящ. П. Флоренский принял на себя обязанности редактора «Богословского вестника» (соответствующий указ Святейшего Синода последовал 28 сентября 1912 г.) и исполнял их вплоть до связанных с революцией 1917 г. перемен в Московской духовной академии. 20 марта 1917 г. свящ. П. Флоренский подал прошение об освобождении его от обязанностей редактора, а 3 мая 1917 г. Флоренского на этой должности сменил М. М. Тареев.

—169 —

Богословие и философия

я самым горячим образом желаю, чтобы Вы приняли предложение

ивзяли в свои руки «Бог[ословский] Вестн[ик]». Но я думаю, что сделать это Вы сможете лишь при одном условии: если все те, кого Вы считаете «своими», не просто откликнутся на Ваши предложения и «обещают» свое содействие, а примут тяжесть этого дела и на себя и, так сказать, круговой порукой возьмут на себя ответственность за Ваше здоровье и за Ваше душевное спокойствие. Получить несколько статей и рецензий, конечно, нетрудно; но для того, чтобы Вы не погибли под бременем 12 книг, выпускаемых ежегодно (ужасно много!), для того, чтобы Вы могли осуществить задачу создания православного органа богословской мысли, т. е. продолжающего свободу, бесстрашие, высоту и глубину святоотеческой мысли, органа, превосходящего современную научную и философскую мысль, а не ползущую за нею, – для этого необходимо, чтобы вся «наша совокупность» сделала Ваше дело своим делом и отнестись к этому как к серьезнейшему предприятию и как к внутреннему и ответственному долгу. Вы можете взяться за это дело, лишь заручившись постоянным сотрудничеством всех Ваших друзей, которым хорошо было бы съехаться и посовещаться об этом деле. Они должны быть готовы и на то, чтобы работать по заказу, и если Вы, напр., найдете, что по плану журнала нужен такой-то обзор или статья такого-то содержания, и необходимо, чтобы были исполнители

ичтоб не Вы один разрывались по всем отделам. А для этого проще всего нужно, чтобы это предприятие всеми было почувствовано как дело. Я думаю, что создание православного органа, который бы обслуживал и умственно питал несколько тысяч священников, есть дело величайшей важности и при том отсутствии «коллективного православного действия», на которое обречены все миряне, православные из интеллигенции вроде нас, писателей, заняты или суетой, или метанием бисера перед свиньями, этот орган, имеющий преимущественными читателями служителей алтаря, был бы великим утешением и все же некоторым исходом из душевной тоски по «действию» – тоски, которой С. Н., напр., очень затронут. Я, со своей стороны, мог бы написать Аскольдову, с которым постоянно переписываюсь29. Мне кажется, от него можно было иметь:

29Сергей Алексеевич Аскольдов (Алексеев, 1871–1945), сын философа

А.А. Козлова, автор книги о своем отце (Аскольдов С. Алексей Александрович Козлов. М.: Путь, 1912), постоянный автор журнала «Вопросы философии

—170 —