Русское богословие исследования и материалы-1

Иоанн Адам Мёлер. Единство в Церкви, или Принцип кафоличности...

отдельного верующего есть только некая новая форма и очередное образование той же самой божественной силы и, таким образом, вся Церковь есть образец для каждого ее отдельного члена. Поэтому каждый должен осознать свой характер как отражение и отпечаток целого. Подобно тому как внутренняя потребность, любовь во Христе через Святой Дух, объединяет отдельного верующего с современной ему общностью верующих (такое единение он может узнать созерцательным и опытным путем), так связывает его эта же любовь и со всеми прошедшими поколениями, и он успокаивается только тогда, когда удается ясно осознать свою идентичность с ними. Но поскольку люди не замечают согласие своих душ как таковых, а лишь посредством каких-либо их проявлений, то внешняя, ставшая письменной Традиция является средством этого согласования. Через нее каждый отдельный верующий, как только в нем созрела жизнь Церкви, осознает, что его христианское сознание находится в согласии с постоянным сознанием Церкви, что оно является тем же самым; что Церковь никогда не переживала момента, в котором она имела бы взгляд отличный от его точки зрения в существенных определениях, что он, следовательно, является истинным, равным, верным отображением неизменной и всегда самой себе равной Церкви. Само собой разумеется, что если при таком сравнении у него или у целого ряда верующих обнаружатся некие тенденции, которые больше нигде не встречаются в жизни целой Церкви, то он их (в зависимости от того, как они обоснованы) либо отвергнет, либо воспримет как явления, которые хотя и можно оставить, однако не в качестве апостольского и существенного учения. Верующие всех времен, стало быть, являются для нас в Традиции современниками, предстают как связанные члены одного целого, наставляют, наказывают нас, вовремя направляют нас, так что мы совершенно ничего не принимаем за апостольское учение, что не воспринимают как таковое все верующие вплоть до апостолов, и, напротив, рассматриваем как истинное выражение христианского духа все то, что посредством Традиции обнаруживает себя вплоть до апостолов как апостольское учение.

6. § 13. Но в конечном счете католик, допустим, во времена Киприана, верил в какое-либо учение не потому, что в него верили во времена Иринея и в его собственное время оно принималось Цер-

— 131 —

Экклезиология, церковная история и гражданская история как учебные...

ковью, – с этой внешней верой давалось только начало; Истина удостоверяет сама себя силой Святого Духа в нем (в этом католике. – Пер.). Так как тот же самый Святой Дух, Который во времена тех мужей жил в Церкви, живет в ней непрерывно всегда, то и проявляет Он Себя в нем таким же образом, как и в тех мужах; поэтому католик верит в то, во что до него веровали все христианские времена. Его вера не является верой в авторитет, в чем упрекали его еретические школы начиная со II в.; но она сама для себя (für sich) имеет всяческий авторитет89; ее согласие с верой всех времен является непосредственным следствием особенности христианства. Одинаковое основание производит одинаковое следствие: все верующие имеют одно сознание, одну веру, потому что ее формирует одна божественная сила. И наоборот, некое учение не потому ложно, что оно возникло впервые в третьем или в четвертом веке, а потому, что если бы оно было действительно христианским, то оно должно было бы всегда наличествовать, по крайней мере в своем зерне, так как христианское сознание, строящееся Святым Духом, не может зародиться впервые в том или ином веке и совершенно никогда не может погибнуть. Следовательно, то, что возникло позднее, не является христианским, так как христианское было дано все разом вместе с Божественным Духом, Который должен всегда Себя высказывать. Отсюда принцип: ничего, кроме того, что было передано. Ни Докеты, ни Назареи, ни Артемон и Павел Самосадский или Праксий не имеют правильного представления о Христе, ибо их представления до них не существовали и (если бы были верными) с ними не могли бы исчезнуть. Святой Дух учит не тому, чего не было и чего не будет; Он обладал бы весьма слабой силой, если бы Он смог верно выразить Себя только через Ноэта, затем еще через одного его единомышленника несколько веков спустя, и сразу же вновь обессилел. Отвергнутые единоличные представления противны постоянному сознанию христиан (и, таким образом, сознанию каждого отдельного верующего); если, следовательно, он (католик. – Пер.) отклоняет

89 Августин в De peccatorum meritis et remissione et de baptizmo parvulorum ad Marcellinum. III. 7. 14 говорит, после того как дает традиционное подтверждение учения о первородном грехе: haec non ideo commemoravi, quod disputatorum quorumlibet sententiis tanquam canonica auctoritate nitamur, sed ut appareat ab initio usque ad praesens tempus, quo ista novitas orta est, hoc de originali peccato apud ecclesiae fidem tanta Constantia custodium et cet.

— 132 —

Экклезиология, церковная история и гражданская история как учебные...

нас с Отцом. Мнение Савелия, очевидно, было, как и другие отброшенные предположения, впервые измышлено, чтобы привести церковную веру в более полное согласие с разумом, что ему нисколько не удалось. Оно предполагает, таким образом, наличие другого сознания, объявленного неразумным, но которым учение Савелия c самого его возникновения и неизменно было отвергаемо как превратное. Церковь никогда не строила себя на этом тринитарном учении и поэтому никогда не будет на нем строиться.

7. Так как христианство рассматривается как новая божественная жизнь, данная человеку, а не как мертвое понятие, то оно способно к развитию и совершенствованию (о содействующих этому моментах будет сказано ниже). Идентичность сознания Церкви в различные моменты ее бытия ни в коем случае не требует механической остановки: ее внутреннее жизненное единство должно оберегаться, иначе она не была бы всегда одной и той же христианской Церковью, но остающееся собой (тем же самым) сознание развивается, остающаяся собой жизнь все более раскрывается, становится определеннее, самой себе более ясной; Церковь достигает зрелого возраста Христа. Эти процессы формообразования, таким образом, являются собственными жизненными развитиями Церкви, и Традиция содержит последовательные раскрытия высших зачатков жизни при сохранении внутреннего жизненного единства. Эти тенденции развития уже отчетливо выступают у Павла, продолжаются у Иоанна, равно как в первые столетия, и проявляются великолепным цветением на больших Соборах.

§ 14. Ранее мы уже сказали, почему христианская Церковь не может быть основана на Писании. Однако остается еще показать, как Традиция или непрерывное проповедуемое в Церкви живое слово относится к тексту, поскольку раннехристианское время высказалось об этом очень определенно. Евангелие как полное и совершенное учение Христа уже весьма долгое время проповедовалось в Палестине и за ее пределами и было, по выражению Иринея, записано в сердцах верующих, к тому моменту, когда были написаны отдельные Евангелия. Они были взяты от живых слов, слышанных от Христа и вновь повторенных, и живое становилось через них устоявшейся формой, в той степени, в какой они его исчерпывали. На то, что они, однако, живое Евангелие не исчерпывали вполне, указыва-

— 134 —

Иоанн Адам Мёлер. Единство в Церкви, или Принцип кафоличности...

ют сами апостольские послания, в которых мы находим многое дополненным, более определенным, точнее изложенным и развитым, нежели это имеет место в Евангелии. В общинах возникали споры об апостольском изложении и возглашаемом Евангелии. Еще живущие апостолы разрешали их и объясняли то, что иным казалось темным, или то, что они не понимали. Много из такого рода [наставлений] содержат наши апостольские послания, повод для написания которых надо искать и прояснять по большей части в указанных обстоятельствах. Все они без исключения опираются при этом на уже предшествующие устные поучения, вот и Павел в своих письмах ссылается на один такой момент (2 Фес 2. 5; 2 Тим 2. 2). Сомнения, вызванные в свою очередь уже самими посланиями, могли разрешить при своем следовавшем позднее прибытии в ту общину, к которой они были написаны. Так, Павел после написания писем к коринфянам пришел повторно к ним же; не в меньшей степени это касается и римлян, откуда он снова посылал письма разным общинам. Еретики ссылались на возникающие в самом начале христианства разногласия, особенно на слова Павла: «О несмысленные Галаты! кто прельстил вас» – и на место: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию», далее на письмо к коринфянам, где он им говорит: «И я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе. Я питал вас молоком, а не твердою пищею», – еретики ссылались на это, чтобы сделать все неопределенным, чтобы отвергнуть всеобщее церковное учение и продемонстрировать их мнимое призвание, якобы быть пробужденными для обновления или усовершенствования христианства, чтобы приобрести доступ своим тайным учениям. На это им по праву отцы Церкви могли возразить: если они попрекают нас испорченными церквами, то они должны также согласиться и с тем, что они были исправлены, а также признать те церкви, за чью веру апостол благодарит Бога (Рим 1. 6)90.

90 Tertullianus. De praescriptione haereticorum. 27: Si ergo incredibile est, vel ignorasse apostolos plenitudinem pfaedicationis vel non omnem ordinem regilae omnibus edidisse, videamus, ne forte apostolic quidem simpliciter et plene, ecclesiae autem suo vitio aliter acceperiat, quam apostolic proferebant. Omnia ista scrupulositatis incitamenta invenias praetendi ab haereticis. Tenent corceptas ab Apostolo ecclesias, o insensate Galatae et cet. – Cum correptas ecclesias opponent, credant emendates; sed et illas recognoscant, de quarum fide et scientia et conversatione Apostolus gaudet, et Deo gratias agit.

— 135 —

Экклезиология, церковная история и гражданская история как учебные...

Итак, все без исключения тексты Нового Завета, следуя вышесказанному, передавались уже уверовавшим, т. е. тем, которые уже восприняли «христианский Дух» от сообщества верующих и вместе с ним восприняли евангельское учение. К писаному слову никогда не приступали, прежде чем узнавали христианство, в котором оно (слово. – Пер.), таким образом, и усваивалось. Матфей писал свое Евангелие не палестинским иудеям, но тамошним христианам; Лука свое Евангелие – Теофилу, который уже был христианином; Иоанн писал свое не для Церинтиан, но против них (если мы вообще принимаем это за повод), тем, кто уже давно устно восприняли то, что он теперь только написал. Так, живое Евангелие всегда шло перед письменным и наряду с ним, также и после кончины составителей священных книг, поэтому Ириней мог сказать: «Что, если бы Апостолы не оставили нам Писания? Разве не должно было бы следовать порядку устного предания, которое они оставили тем, кому вверили церкви?» – и: «Этому живому Евангелиюf следуют и многие племена варваров, которые веруют во Христа, без бумаги и чернил написав в сердцах своих спасение Святым Духом и тщательно сохраняя древнюю традицию»91. Когда же позднее эти народы получали письменные Евангелия, Послания и т. д., то у них возникала та же ситуация, что наблюдалась во времена апостолов, т. е. они просто получали теперь написанным то, что они уже давно услышали и бережно хранили. Так и мы уже верим во Христа, раньше, чем узнаём, что в мире есть писаное Евангелие.

§ 15. Священные книги, таким образом, воспринимались не как нечто отличное от живого Евангелия или живое Евангелие, устная традиция, как нечто отличное от письменных Евангелий, как два разных источника, равно как оба были словом и учением Святого Духа, равно как оба были переданы верующим от апостолов, так и рассматривались оба вида слова как составляющие единое целое, как совершенно неразрывные. Если же еретики, сами отказавшиеся от живого Евангелия Церкви, ссылались на священные книги, то им в них отказывали, ведь еретики их не поняли бы, так как эти тексты, будучи сложенными только в Церкви и определенными для Церкви, также и поняты могут быть только в ней, причем

91 Ириней Лионский. Против ересей. III. IV. 1 и 2.

— 136 —

Экклезиология, церковная история и гражданская история как учебные...

что Традиция не должна содержать то, что не содержится также и в Писании. Писание, собственно, говорит противоположное (Иоанн 20. 30; 31; 21. 24; 25). Точно так же нельзя категорично утверждать, что апостолы не проповедовали и не разъясняли в общинах намного подробнее, чем мы можем прочесть в их посланиях.

4. Когда говорят, что для христиан должно быть достаточно одного лишь текста, то по праву можно спросить относительно смысла этого утверждения. Одно лишь Писание, без учета нашего восприятия, есть ничто, мертвая буква; только результат отношения нашей духовной активности к тексту что-то собой представляет. Относительно этого следует только сказать, что Традиция необходима в ее двойственном, приведенном выше (хотя, в сущности, том же самом) значении. Если ее принять как живое, именно в Церкви провозглашаемое Евангелие со всем, что принадлежит его провозглашению, что Ириней называет также церковным воспитанием, то без нее мы поймем Священное Писание столь же мало, как и в том случае, если бы Традиция была дана верующим одна без Писания. Наша духовная деятельность должна быть проникнута «христианским Духом», если мы желаем, чтобы от ее соприкосновения с Писанием появился христианский плод. Если бы, однако, провозглашенное к тому времени живое Евангелие не стало тогда также и написанным, т. е. если бы наряду с этим Традиция не была воплощена, то невозможно было бы никакое историческое сознание, мы жили бы в состоянии, подобном грезам, не зная, как мы начались, да даже без знания, кем мы являемся и должны быть. Поскольку Церковь и ее отдельные члены не могли бы доказать идентичность их христианского сознания со всеми временами, то наше собственное показалось бы нам весьма сомнительным, у нас не было бы никакой уверенности, христианское ли оно, мы были бы разрозненными и именно поэтому неустойчивыми. Да и не существовало бы именно потому никакой Церкви, так как для нее необходимо как единство внутренней жизни, так и стабильность осознания этого единства при всех меняющихся обстоятельствах ее существования, доказать которую у нее должна быть возможность, как имеет ее моральная личность благодаря своей памяти (так мы могли бы еще назвать воплощенную Традицию). Но так как посредством Традиции может быть показано, как именно «христианский Дух» во все времена Себя выражал и что Он всегда выражал Себя как тот же самый,

— 140 —