Русское богословие исследования и материалы-1
.pdf
А. О. Титова. Иоанн Адам Мёлер. «Единство в Церкви, или Принцип...»...
Тюбингенская католическая школа внесла большой вклад в развитие исторической теологии, тем самым открыв путь для нового и более глубокого понимания святоотеческой и средневековой традиции. Влияние Мёлера, впрочем, распространяется далеко за границы XIX в. Ряд его идей нашли свое отражение в знаменитой энциклике Пия XII «Mystici corporis» и в постановлениях II Ватиканского собора. «Единство…» стало поворотным пунктом новой католической экклесиологии, а «Символика…» заложила новые основы протестантско-католической полемики и считается классическим трудом по экуменической теологии. Главные темы мёлеровской теологии стали определяющими для теологии и XX в.: Откровение и история в аспектах догматического развития, историчности Откровения; теология общения, раскрывающая единение всех как цель Откровения и Церковь как единство человека с Богом и верующих друг с другом; антропологическая постановка вопросов и ответы на основании факта Боговоплощения; необходимость межконфессионального диалога и осознание единства христиан насущной задачей. Весьма примечателен сохраняющийся до сих пор разброс в оценках его позиции – от признания его вклада в экуменизм со стороны католических исследователей до полного его отрицания со стороны протестантских14; от упреков в умалении человеческого начала
вЦеркви до утверждения, что он «своей концентрацией на человеке подготовил антропологический поворот в теологии»; от обвинений
взабвении христологического начала Церкви в пользу пневматологического до признания в качестве важнейшей заслуги Мёлера, что
вего теологическом видении христология и пневматология нераздельны15; его характеристики от «немецкий идеалист» до «новый схоласт» и от «ранний модернист» до «интегрист»16.
14См.: Kager R. Die theologische Hermeneutik Johann Adam Möhlers (1796– 1838). Freiburg/Schweiz, Diss. 2004. S. 199.
15Первая точка зрения принадлежит известному исследователю и издателю Мёлера Й. Р. Гайзельманну (Geiselmann J. R. Einführung // Möhler J. A. Die Einheit in der Kirche oder das Prinzip des Katholizismus. Darmstadt, 1957), вторая высказана в Католической энциклопедии (см.: Wagner. Op. sit. S. 143).
16Wolf H. Möhler // Biographisch-Bibliographisches Kirchenlexikon. Band V. 1993. Sp. 1584–1593.
—91 —
Экклезиология, церковная история и гражданская история как учебные...
«Единство в Церкви...»17 содержит два раздела: первый, состоящий из четырех глав, посвящен раскрытию единства духа Церкви,
второй, также в четырех главах, – единству тела Церкви.
Первый отдел. Единство духа Церкви. В первой главе, «Мистическое единство», Мёлер рассматривает внутреннее сущностное един-
ство Церкви, которое заключается в единстве духа верующих, их взаимной любви и имеет источник в действии Святого Духа.
Мёлер начинает с энергичного утверждения первенствующей роли Святого Духа в личном обретении веры и устроении Церкви. Вера есть результат воздействия Святого Духа: Он сущностно сообщает Себя верующим и, будучи единым, сообщает единство, будучи любовью, сообщает любовь, так как причина порождает сходные с собой следствия. «Христос Святым Духом животворит верующих, которые через Него держатся вместе и связаны в единство, так что один дух верующих является действием одного Божественного Духа» (S. 8).
В новозаветное время сообщение Святого Духа человеку принципиально отличается от Его сообщения в дохристианские времена. В Пятидесятницу Святой Дух сошел не на отдельного человека, как это происходило до нее, а на «всю христианскую общину», что стало началом Церкви, и в ней Он теперь пребывает неизменно и постоянно. Именно Церковь «является благодаря тому, что Он ее наполняет, неисчерпаемым, постоянно возобновляющимся и обновляющимся богатством нового жизненного принципа» (S. 8), который «там, где имеется восприимчивость к нему», сообщается только в Церкви и через Церковь18. Мёлер использует ряд биоморфных выражений для описания процесса передачи этого «нового жизненного принципа»: «новая божественная жизнь», «духовная жизненная сила», является излиянием, «порождением», «зачатием» от тех, кто ею обладает, будучи уже ранее оживотворен Святым Духом. Тем самым подчеркивается органический характер Церкви, непрерывность Предания, экзистенциальный и объективный (а не ментальный только) характер христианской веры. Непрерывность переда-
17Перевод «Единства в Церкви» и все ссылки на него во вступительной статье даны по изданию, подготовленному Й. Р. Гайзельманном: Möhler J. A. Die Einheit in der Kirche oder das Prinzip des Katholizismus. Darmstadt, 1957.
18А в особых случаях получивший Святого Духа вне Церкви будет Им неизбежно привлечен в Церковь.
—92 —
А. О. Титова. Иоанн Адам Мёлер. «Единство в Церкви, или Принцип...»...
чи создает единство не только современников, но и всех поколений христиан. «Новый жизненный принцип» – одно из центральных понятий экклесиологии Мёлера – обнаруживает себя как вера и любовь, как внутренняя сторона Предания, дар Святого Духа.
Это определяет и способ постижения и передачи содержания веры, т. е. веры, понимаемой как христианское познание. Оно взаимно полагается вместе с любовью, так как Святой Дух, созидающий Церковь, любовью объединяющий верующих, одновременно и Дух Истины, просвещающий Церковь19; а с точки зрения конкретного христианина, познание обусловлено святостью, достигаемой через вхождение в церковную жизнь: «…распространенную в Церкви святую жизнь каждый должен усваивать себе через непосредственное впечатление, опыт Церкви преобразовывать в свой через непосредственное созерцание, сподвигать себя к святым мыслям и образу жизни и, руководствуясь освященным нравом, стяжать христианское знание» (S. 12). Церковь обуславливает христианскую
жизнь конкретного человека, а через нее – его познание Христа20.
Вторая глава раскрывает, в чем состоит «Разумное единство»
Церкви, т. е. на чем основано и как выражается единство церковного учения. «Христианское учение является понятийным выражением христианского духа… разумным выражением новой, сообщенной Святым Духом жизни». Эта новая жизнь выражает себя в букве (Писание), в понятиях (учение), действиях (нравственность), знаках и символах (культ), сохраняется и передает себя в Предании.
Дух, заключенный в букве, понять можно только тем же самым Духом, но «где есть Дух, находится и Церковь, а где Церковь, там и Дух» (S. 25), следовательно, Писание понимается только в Церкви,
19«…Вера или христианское знание и созидающая союз верующих любовь в конечном счете полагаются вместе друг с другом; где сообщением Святого Духа усовершенствовалась вера, там обнаруживает себя действием единения та же самая божественная сила, и где находится единение, там дана та же самая вера» (Möhler. Die Einheit… S. 21).
20«Как исторически вне Церкви мы ничего не узнаём о Христе, так и в себе самих, внутренне мы узнаём Его только из Церкви и в Церкви. И чем больше мы воспринимаем в себя струящуюся в ней божественную жизнь, чем живее становится в нас общность верных, чем глубже мы в ней и она в нас живет, тем живее обнаруживается в нас убеждение в Христе и в том, что Он для нас есть и чем должен быть» (Ibid.).
—93 —
Экклезиология, церковная история и гражданская история как учебные...
«принадлежит» Церкви. Церковь не основана на Писании, а объясняет его.
Писание исторически складывается в Церкви из живого Евангелия, которое является совершенным и полным учением Христа. И в этом аспекте Мёлер также постоянно подчеркивает не интеллектуальный, а «экзистенциальный» характер распространения христианства. «Апостолы, где бы они ни появлялись, передавали в живом общении то, что они, одухотворенные одним Духом, сами получили от Господа в живом общении. Где основывалась община, там они устанавливали то же самое учение, и именно посредством того же Святого Духа» (S. 26). Написанные Евангелия «были взяты от живых слов, слышанных от Христа и вновь повторенных, и живое становилось через них устоявшейся формой, в той степени,
вкакой они его исчерпывали» (S. 44). Но никакая буква не может полностью исчерпать, совершенно выразить живой Дух, на это, по мысли Мёлера, указывает в том числе и само существование апостольских посланий, которые, впрочем, также оставляют место для устных наставлений. Распространение христианства посредством живого слова, а не Писания создало условие для понимания того, что «одиночка без целого есть ничто», и тем самым предотвратило разделение и индивидуализм.
Передача живого Евангелия и есть Предание (или, в терминологии Мёлера, Традиция). Оно «непрерывно протекающее сквозь все времена, в каждый момент живое, но в то же время и воплощающееся выражение Святого Духа, живущего в совокупности верующих. Писание – это воплощенное выражение того же самого Святого Духа в начале христианства через апостолов, наделенных особыми дарами. Писание, таким образом, – это первое звено в письменной Традиции» (S. 50). Между Писанием и Традицией, следовательно, не может быть никакого противоречия, они взаимно перетекают друг в друга в начале своего становления, а затем зафиксированное
вПисании понимается через Традицию. Без Писания, которое является первым членом ряда, Традиция бы оказалась запутанной и хаотичной, и нам не доставало бы материала для создания образа Христа.
Традиция создает единство Церкви в исторической перспективе. Она является средством установления идентичности христианского сознания: благодаря ей мы можем отклонить не соответству-
—94 —
А. О. Титова. Иоанн Адам Мёлер. «Единство в Церкви, или Принцип...»...
ющее христианству и осознать тождество своего сознания веры с сознанием и верой Церкви. Непрерывность и неизменность Традиции вплоть от апостолов имеет при этом принципиальное значение. «Вопрос, что есть учение Христа, является совершенно историческим; он означает: чему постоянно учили в Церкви начиная с апостолов? Что говорит всеобщее, постоянное Предание?» (S. 31). Ереси же определяются как новизна.
Залог непрерывности Традиции – непрерывный епископский ряд, начинающийся от апостолов. «Но это ни в коем случае не подразумевает, что каждый из епископов постоянно и навсегда будет обладать истинным апостольским учением уже потому только, что он находится в апостольском ряду и ему это свойство магически придается благодаря последнему. Это было бы в высшей степени материальное восприятие. Непрерывностью епископского ряда должна подтверждаться только непрерывность распространения христианского учения в противоположность новизне еретических учений» (S. 34). Тем не менее именно епископам принадлежала первенствующая роль в распространении учения (подробнее об этом сказано во втором отделе).
«Все и всегда» – критерий принадлежности к христианскому учению, но не основание его истинности. Учение истинно не потому, что его разделяют все, а «потому, что совокупность Даров Святого Духа существует в совокупности верующих. Учение может и должно рассматриваться не как человеческое творение, но как дар Святого Духа. Таким образом, все верующие предстают как связанные, объединяющиеся части, что отсылает к основному видению того, что истина находится в единстве и любви». Это так, поскольку «только усвоенная из Церкви и обнимающая верующих любовь учит, кто есть Христос и что есть христианство. <…> Христос есть Любовь, следовательно, любя ты найдешь Христа» (S. 33).
Соответственно с этим, по мысли Мёлера, происходило и кон- кретно-историческое формирование учения. Никто из апостолов не строил обособленную жизнь, они осознавали себя как целое, и при разрешении вопросов каждый искал одобрения остальных.
Каждый христианин получает внутреннюю веру, христианский жизненный принцип, от целого, также и внешнюю веру, выражение внутренней, он должен получить от целого. Но католичество – это не вера в авторитет: Истина в том, кто ее опознает, удостоверяется силой Святого Духа в нем. До тех пор пока этой силы в нем недоста-
— 95 —
Экклезиология, церковная история и гражданская история как учебные...
точно, христианин должен тем не менее принимать христианское учение, ожидая роста своего внутреннего человека. Каждый должен стать отпечатком целого. Идеи же, не встречающиеся в Традиции, индивид должен или отбрасывать, или принимать для себя только как возможные, а не определенно истинные.
Постоянство Традиции тем не менее не означает ее полной неподвижности, напротив, поскольку Традиция живая сейчас, как и во все времена, она способна к развитию. Но развитие христианства – это не появление чего-то нового, так как христианское было дано все разом и не может исчезнуть21, а увеличение определенности и ясности выражения внутренней Традиции. С течением време-
ни возникают новые формы выражения того же Духа.
В третьей главе – «Множество без единства» – Мёлер обращается к рассмотрению сущности ересей, определению их источника и принципа. Он показывает противоположность католичества и ересей, что позволяет лучше прояснить ряд идей, высказанных в предшествующих главах. Католичество противоположно любым ересям как единое – множеству, любовь – эгоизму, живое – мертвому, историческое и реальное – спекулятивному, объективное – субъективному. Источником ересей стало отделение познания от любви, рационализм. Восприятие христианства как системы понятий, которую можно самостоятельно развить обособленно от других, вело к эгоизму, раздору, множественности позиций и постепенной потере всякого христианского содержания, когда спасение и божественность Христа отрицается. Там же, где происходит возвращение к христианским вероучительным истинам и Христос признается в Своем божественном достоинстве, там возникает тоска по единению, что особенно заметно у самых глубоких протестантских теологов (S. 97).
Из основоположения, что Святой Дух подает веру и создает единство, следует, что там, где нет веры, нет единства, а где нет единства, нет веры. «Раз новая жизнь возникает в нас только из единства верующих, то при отъединении от него она неизбежно теряется» (S. 86).
21 Истинное учение должно было всегда существовать хотя бы в зародыше, иначе выражающий в нем Себя Святой Дух «был бы представлен как недействующий», тем более Он не может Сам Себе противоречить.
— 96 —
А. О. Титова. Иоанн Адам Мёлер. «Единство в Церкви, или Принцип...»...
Последнему тезису Мёлер дает и онтологическое обоснование, пускаясь в философские размышления в духе немецкого романтизма
иидеализма о связи единства с универсумом и богопознания. Универсум как таковой укоренен в Боге, его Создателе, и является Его откровением, при этом Бог открывает Себя именно в целом (S. 98). Человек – органическая часть универсума, поэтому, с одной стороны, связан с ним, а с другой – будучи частью, неспособен к непосредственному познанию целого. Только любовь и единство с универсумом (одновременно истинное бытие в Боге) дают возможность истинного познания Бога. «Он (человек. – Пер.), хотя и не является целым, может обнять его… любовью; хотя он и не является целым, целое тем не менее оказывается в нем; и он узнает, что есть целое. В любви мы расширяем себя как отдельных сущностей до целого: любовь схватывает Бога» (S. 98). Грех – это то, что стремится к обособлению, эгоизм. В общей исторической перспективе это то, что и привело человечество к многобожию и идолопоклонству: в пределе максимум эгоизма – максимум отделенности – у каждого свой равный ему бог (S. 99). В перспективе христианства – это обособление от единой Церкви, ведущее к искажению образа Христа, который может быть понят только в единстве верующих. Тем более что Христос уничтожает последствие первородного греха – разделение: «…единение всех Его величайшее дело, Его Откровение, в нем (соединении. – Пер.) и через него Он хочет быть узнанным» (S. 99). «С примирением
иснова действительным единением через Христа с Богом произошло примирение и единение со всеми примиренными, т. е. дано единство всех. В этом единстве нашей жизни со всеми спасенными мы впервые понимаем истинное единение с Христом, как в той гармонии частной и универсальной жизни – единство с Богом» (S. 100). Там, где не признавалась необходимость единства, вероучение приходило или к полному отрицанию божественности Христа, или к полаганию лишь декларативного характера спасения, в отличие от настаивавших на единстве католиков, которые вместе с тем всегда были убеждены, что «Он нас оправдывает по существу и внутренне, т. е. действительно сообщает святость, которая составляет с любовью одно и поэтому совершенно не может быть отделена от веры» (S. 102). Таким образом, отвергающий Церковь отвергает и Христа.
Пытаясь остаться с Писанием вне Церкви, еретики, во-первых, поступают непоследовательно, так как у них нет гарантий, что Цер-
—97 —
Экклезиология, церковная история и гражданская история как учебные...
ковь сохранила истинные тексты; а во-вторых, впадают в «теоретический пелагионизм»: «…как Пелагий считал естественную данную Богом наклонность людей к добру саму по себе достаточной для достижения святости и не признавал безусловной необходимости для этого постоянной динамической связи с Богом, т. е. благодати, так эти полагают, что христианину дана возможность постичь христианскую истину и придерживаться ее с помощью Книги» (S. 61).
На деле же, оказываясь вне Церкви, ереси скатываются или к буквализму, или к мистицизму. Стремясь найти христианство посредством мысли и сохранить объективность, они впадают в полный субъективизм. Церковь же позитивна и объективна, «она непосредственно узнает свою силу как божественную», так как основание Церкви – живой Христос, а не поиск того, кем же Он был.
Единство Церкви не исключает множественность, так как «целое перестанет быть живым, если уничтожится особенная жизнь от-
дельных индивидов, из которых оно складывается» (S. 114).
В четвертой главе – «Единство во множестве» – Мёлер говорит о необходимости сохранения разнообразия во внешних проявлениях единой веры. Таковыми являются нравы и обычаи, символы и культ, рефлексия над учением.
Особое внимание Мёлер уделяет вопросу отношения веры и знания, Откровения и разума. «Сущность знания состоит в связи нашей духовной деятельности с предметом восприятия. Результат этой связи – ясность. Данное является основанием познания», и в любом знании содержится элемент веры, поскольку оно включает в себя не демонстративные непосредственные усмотрения. Для богопознания данным является Откровение, ведь «никакое размышление не может схватить бесконечного и превышающего любое определение Бога». Кроме того, без данных Откровения невозможна никакая объективность, все богопознание оказалось бы на зыбкой почве субъективности. Христианам же Истина явлена объективно, в самом Христе.
Допустимая множественность в богопознании проявляется в формах знания (вера простеца, мистика, теолога) и в содержании индивидуальных мнений, которые допустимы до тех пор, пока не
становятся осознанным отрицанием общепринятого.
Второй отдел. Единство тела Церкви. Духовное единство Церкви, основанное на мистическом единстве и выражающееся в един-
— 98 —
А. О. Титова. Иоанн Адам Мёлер. «Единство в Церкви, или Принцип...»...
стве учения, Писания, Предания, культа, должно быть проявлено и
вединстве тела Церкви.
Впервой главе – «Единство в епископе» – Мёлер отвергает два
противоположных взгляда на Церковь: как на учреждение, установленное для сохранения христианской веры, и как на внеинституциональное единство верующих во Христа. Первое понимание уничтожает свободу и не раскрывает внутреннюю сущность Церкви как живого организма: «Если мы просто скажем, что Церковь – это учреждение, то тем самым мы как бы подразумеваем, что Христос (если можно так выразиться) приказал своим быть вместе, не возбудив в них никакой внутренней потребности быть вместе, которая бы их соединяла и удерживала вместе; и Церковь тогда существовала бы до верующих» (S. 167). То есть Церковь оказывается тогда чемто внешним и принудительным для верующих, ведь «от понятия института неотделимо понятие механизма». Второе понимание противоречит самой сущности христианства как реального примирения с Богом, всему вышеизложенному пониманию домостроительства Святого Духа и общему положению о том, что «всегда где находятся силы определенного рода, они вступают в соответствии со своим характером в видимое». Так, «со вступлением божественного Духа в человечество, с оседанием этой новой силы, должно быть дано также новое, соответствующее ей явление. Если уничтожится образование божественного Духа, если не будет больше Церкви, то и Сам Дух больше не будет в наличии или Он, отойдя, будет в понятии; с ее уничтожением не будет никакого христианства». Таким образом, невидимая Церковь возможна была бы только в чисто спекулятивной религии, христианство же без Церкви невозможно.
Дух выражается вовне не случайным образом, а именно строит себе тело, органы своей деятельности. «Порядок, органы и функции тела – это то, через что человеческий дух действует и создает; также и царствующий в Церкви Дух вырабатывает органы своей деятельности» (S. 171). Таким главнейшим органом и инструментом созидания Церкви становится епископская должность. Она возникает как результат различия даров Святого Духа, с одной стороны, и наличия созданной Святым Духом в верующих любви, потребности в единстве – с другой. «Верующие, поскольку в них стал главенствующим созидающий святой принцип, чувствуют себя настолько связанными друг с другом и стремящимися к единению, что это внутреннее
— 99 —
Экклезиология, церковная история и гражданская история как учебные...
движение не может успокоиться, пока не увидит себя отображенным в образе. Епископ, таким образом, – это ставшее видимым единение верующих определенной местности, ставшая личностью их любовь друг к другу, манифестация и живой центр стремящегося к единству христианского настроения» и одновременно это средство сохранения этой любви в дальнейшем (S. 178). Изначально для епископской должности была главной именно функция выражения единства общины, затем на ее основе развились учительская функция и функция связывания диоцезов в митрополии.
«Как образ любви общины, как ее прекраснейшее произведение, [епископ] также является образцом всех христианских добродетелей» (S. 181). Но отношение не таково, что он святее других, поскольку епископ, а, наоборот, он становится епископом, поскольку он святее других. Являясь образом любви и образцом святости, епископ естественно становится учителем веры, ведь «он превосходит всех в любви к Христу и в силе Его возвещать» (S. 182). «Он публичный и поставленный учитель (здесь отражается принципиальный взгляд Церкви: кто может лучше возвещать истину, как не образ любви), в нем поэтому полнота апостольского учения, переданного общине» (S. 180).
Исходя из вышесказанного, ясно, что епископская должность богоустановлена, остается вопрос об основании рукоположения конкретного епископа. Этот вопрос Мёлер затрагивает только в третьей главе (не уделяя ему, впрочем, значительного внимания). «При рукоположении, – полагает Мёлер, – Св. Дух не сообщается впервые, а больше признает, что Он уже до того сообщил соответствующие дары рукополагаемому: Он дышит где хочет, и это люди ориентируются на Него, а не Он на них, хотя известно, что Он дает
Себя в наибольшей степени пастырям по просьбе общины» (S. 223).
Вторая глава – «Единство в митрополите». Органическое развитие Церкви шло по пути соединения соседних общин во все более крупных союзах, и соответственно с этим развивалась иерархия. Апостолы создали «точки» соединения всех христиан. «Они учили христиан рассматривать себя как большое видимое целое, чьи судьбы неотделимы друг от друга» (S. 205). Но сами церкви находились тогда только в начале развития, не пришли к завершению. Были даны силы для установления единства (любовь и учение), дана форма (епископство). Нужны были только поводы их проявить. Таково
— 100 —