Человек и его смыслы образовательные заметки

эмоционально-волевой сферы, характера, нравственных качеств, избавление от искажений действительности.

главный источник коммуникативных барьеров. «Говорящий не знает, знающий не говорит», «Мысль изреченная есть ложь», «Прозрение наступает тогда, когда мысль исчерпает себя» – все эти выражения свидетельствуют о том, что мысль отрицает истину.

Диалог культур основан на молчании как средстве избавления от аберраций, победы над собой.

Слова никогда точно не передадут образ. Он един, целостен. А слова всегда имеют некий «зазор» между образом и его описанием, в котором

161

невозможно определить точный смысл с помощью слов. Это как в квантовой механике: чем точнее можно определить энергию, тем менее точно можно определить положение частицы. В данном «зазоре» есть «погрешность» между мыслью и словом.

Вспоминается выражение Эйнштейна: «Если математический закон точен, он не отражает действительность». В данном случае точность – это словесное описание, а действительность – это тот образ, который заставляет молчать.

Существует много свидетельств того, что великую мысль нельзя выразить словами, например в «Пане Тадеуше» Адама Мицкевича. Можно также встретить людей, которые так или иначе сталкиваются с необходимостью молчать при взгляде на произведение искусства.

Можно ли с помощью молчания, которое является кратчайшим путем к пониманию между людьми, обеспечить процесс обучения искусственному интеллекту, который основан на огромном количестве операций в единицу

162

времени? Другими словами, можно ли с помощью молчания обучать роботов?

Углубление в собственный «колодец» смыслов во время молчания – путь к метапредметным основам бытия.

Отрицание цельности молчания – отрицание ценности. Доступность же благодаря знанию устраняет границы и ценности.

Слово у Г.Г. Шпета, как и у Л.С. Выготского, связано с разумом, с мышлением. Слово уподобляется организму (ср. с метафорой Н.А. Берн- 4 штейна: движение – живое существо).

Молчание – форма общения-аскезы.

Обретение человеком «исторического “слуха”» – в его способности молчать как компетентности, где ученик «открывает» себя: свои смыслы, цели, знание, миссию.

Нельзя зафиксировать и иметь критерии измеримости молчания, равно как и образа.

В этом и состоит проблема сегодняшнего образования. Сложно зафиксировать эмоциональ- но-ценностную составляющую деятельности человека, опыт творческой деятельности.

163

Молчание – это не просто признак ума, но и мера, и способность человека увидеть целостное, не требующее слов.

Примерно точно так же Силуан Афонский писал о том, что он пишет благодаря тому, что при нем есть благодать, но если бы была большая благодать, он бы не писал.

Чтобы ученика разговорить, надо научить его молчанию, созданию своих смыслов и продуктов.

Впедагогике, как правило, молчание использовалось на уровне форм и методов обучения, хотя молчание имеет многовековую историю. В связи с этим для проектирования

иреализации целостной системы обучения ученика через молчание необходимо изучить опыт древних.

Вдревности молчание выступало средством самопознания, формирования характера, источником скрытых внутренних знаний.

Почему сегодня мы игнорируем колоссальный потенциал молчания в обучении? Быть может, именно потому, что находимся на своеобразной вершине западного постмодернист-

164

ского понимания образования, где ученик выступает «чистым листом», который нужно заполнить чужими письменами? И эта вершина делает ученика одиноким, а общество, рождающее новые технологии, все быстрее приближается к исторической глухоте и неспособности слышать и учиться.

История человечества – в говорении, истина – в молчании. Жизнь человека имеет свой неповторимый код молчания и говорения на-

чиная с психофизиологии, где у каждого свои 4 паузы и междометия между словами.

Один из результатов молчания в обучении – более глубокие вопросы учащихся, и наоборот.

Молчание также затратно, как и всякое углубление.

Молчание, как и эвристическое обучение, глубоко диалогично, ведь природа открытия – в выходе за собственные пределы.

Образование должно быть ориентировано на открытия, а не на получение знания. Открытия рождаются в фазе молчания, на краю

165

знания, а по сути в фазе незнания, между двумя разнородными смыслами, когда требуется «прыжок» от одного смысла к другому.

Когда наступает молчание? Молчание наступает, когда человек слышит, например, ка- кую-то важную и глубокую мысль. Как правило, эта мысль – на «перепутье» различных тем, смыслов, когда появляется пространство смысла.

Очень часто метафора в обучении и есть причина замолкания ученика. Метафора – «перевозка» смыслов. Чтобы понять нечто, нужно выйти за его пределы. Буквальное значение метафоры в переводе с греческого – тележка. Тележка перевозит груз из пункта А в пункт Б. «Груз», который «перевозит» метафора, есть смысл.

«Глава парных строк» глубоко диалогична, порождает пространство смыслов, а значит, ориентирование на молчание.

Диалоги Сократа учат молчанию. Сократ задавал вопросы собеседнику таким образом, чтобы в конце беседы тот пришел к прямо про-

166

тивоположному выводу относительно своего первичного утверждения. Видел на двух ладонях две противоположные стороны одной монеты. Это всегда рождало новые знания и молчание. Примерно о том же говорил Конфуций: если ему задовали какой-либо вопрос, он всегда мог на него ответить, рассматривая его с двух противоположных сторон.

Группы вопросов «Что?», «Как?», «Почему?» мы можем видеть и в «обратном пути» – «по ту сторону мысли», в направлении коллектив-

ного бессознательного (архетипы Тени, Ани- 4 мы / Анимуса, Самости).

Методологические принципы дидактики молчания. Первый принцип – принцип эвристического диалога (вопрошания). Второй – психоаналитический принцип, принцип индивидуации личности. Третий – принцип рождения ученических смыслов.

Молчание выступает методологическим инструментом припоминания, теневой стороной вопрошания, деятельностью, зеркальной вопрошанию. Для того чтобы научиться молчать, нужно научиться спрашивать.

167

Здесь отражается один из древнейших методологических принципов – принцип подобия микрокосма макрокосму. Данный принцип подтверждает схожесть методологий познания «вглубь» и «вовне».

Молчание как имманентное свойство человека открывает для него «колодец» смыслов, мотивации, вопрошания. Чем глубже «колодец» смыслов, по которому человек углубляется в свое «Я» в молчании, тем более глубоким становится его общение. Вопросов становится меньше, но каждый из них заключает в себе все больший объем знания. Вопросы становятся простыми, емкими, мудрыми.

Углубление в себя, как археологические раскопки: каждый нижний слой более целостный и образный. Отход от слов и «молодого» мышления к более древним слоям психики сопровождается изменением, качественным появлением нового знания о себе и мире.

Урок молчания не есть урок всеобъемлющей тишины. Ведь молчание не существует без речи, говорения, равно как не существует соб-

168

ственный продукт ученика без возможности его предварительного сравнения с достижениями человечества, других людей.

Молчание может выступать способом создания не только индивидуального, но и коллективного продукта (например, во время сравнения образовательных продуктов учащихся).

Возможен ли «молчаливый» учитель?

Почти все трансцендентные практики, особенно на Востоке, не проводились без так назы- 4 ваемой сиделки – помощника, способного вывести из трансового состояния человека и вернуть его к реальной жизни. Этот тезис подтверждает эксперимент С. Грофа: человек, погруженный в воду, которая имеет температуру тела, полностью отрешался от всех внешних раздражителей и без наставников не возвращался к нормальному состоянию.

Так и на уроках молчания. Нужен тот учитель, который способен разговорить ученика и вывести его из молчания как стадии, когда ему сказать своего нечего. И в то же время «молчаливый» учитель должен научить ученика

169