Формирование навыков решения сложных этических ситуаций на основе устойчивых этических ориентиров и моделей решения этических коллизий в профессиональ

В.Л. Климентов1

МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПРИМЕНЕНИЯ ПРОЦЕДУРЫ МЕДИАЦИИ: ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

В настоящее время медиация – это глобальное транснациональное движение, которое развивается повсеместно в ответ на непрекращающиеся тяжбы и невозможность прийти к решению, что представляет собой всеобщий феномен. В современном мире проблема конструктивного разрешения конфликтов настолько актуальна, что большинство здравомыслящих людей считают успешное решение этой проблемы залогом выживания человечества в целом.

До сих пор среди даже внутри юридического сообщества встречаетсямнение, чтопосредничествовурегулированииконфликтавдосудебномпорядкеявляетсязаимствованиемсЗапада, чтовроссийскойкультуреононежизнеспособно, посколькуникогда не применялось, не соответствует российскому правосознаниюибудетотторгатьсяделовойпрактикойкакчужеродное.

Изучение исторического опыта урегулирования споров не только в мировой цивилизации, но и в России приводит к выводу, что, напротив, практическое применение примирительных процедур, в первую очередь посредничества, и их наиболее типичного результата – мирового соглашения – выступает неотъемлемой частью русской деловой и правовой культуры.

Рассмотрим историко-педагогические аспекты становления в России примирительных процедур и их значение для современного этапа внедрении медиации. Значительную часть территории, где впоследствии будет существовать Древнерусское государство, в первом тысячелетии до нашей эры занимали скифские племена.

1 Кандидатпедагогическихнаук, доценткафедрыгосударственноправовых дисциплин НОУ ВПО «Российский новый университет», ректор Академии приоритетного образования, заместитель Председателя наблюдательного совета СРО НП «Межрегиональный союз медиаторов “Согласие”».

81

Скифская история занимает видное место и в изучении общеисторического процесса в целом [1]. В археологических памятниках скифского периода можно обнаружить запечатленные древними мастерами мировоззренческие восприятия всеобщего социального кругооборота, в центре которого часто изображается своеобразное «мерило» всех измерений. Таким «мерилом» у скифов выступает человек. В 1971 году Киевский археолог Б.Н. Мозолевский стал автором выдающегося открытия. Недалеко от Днепропетровска он обнаружил древний курган скифского периода, получивший название «Толстая могила» и датируемый примерно IV веком до н.э. У самого входа в курган Б.Н. Мозолевский нашел неслыханное сокровище: золотую пектораль – парадное нагрудное украшение. «Развернутая симфония о жизни в представлениях скифского общества» – так назвал пектораль ее первооткрыватель, Б.Н. Мозолевский.

«Пектораль из Толстой могилы – целая книга человеческого мироздания. Стиль – реалистический. Конфликты изображаются в виде сцен терзания и сословно-кастовой иерархии. Но на пекторали есть и сцены миролюбивые (верхняя пластина). Древнегреческиймастеризобразилводномпроизведенииимиролюбивые, и конфликтогенные сцены» [2].

В археологической литературе дешифровки пекторали разные. В центре пекторали находилась голова ее хозяина (она предназначалась для ношения на шее). Именно здесь находится настоящее место главного древнего медиатора – в голове, а голова, помнениюскифов, – центрсоциальногомироздания. Возможно, пектораль из «Толстой могилы» есть символический знак верховного судьи (медиатора) скифской общины.

Безусловно, мы имеем множество примеров, подтверждающих идею о том, что наши далекие предки чаще всего решали конфликты по праву сильного. Понятия «поле», «поединок» – как способ разрешения спора – уходит в глубины истории. Но ситуация, когда войны и внешние конфликты уносили огромное количество мужских жизней, было недопустимым. Такое положение угрожало всему племени. Поэтому именно вожди и старейшины одними из первых взяли на себя роль примирите-

82

лей, разрешая споры между членами племени своей властью, основанной на авторитете и личных качествах.

Основной целью такой процедуры было именно примирение сторон, второстепенной – восстановление справедливости, поскольку примирители в условиях борьбы за выживание племени и высокой агрессивности его членов исходили в первую очередь из насущной необходимости восстановить мир и стабильность в племени и лишь во вторую – из своих представлений о должном и справедливом. На этом этапе посредники и арбитры были одними и теми же лицами. Вождь, старейшина племени выступал одновременно и в том и в другом качестве. Таким образом, в отличие от современного института посредничества, нейтральное третье лицо могло навязать сторонам свое решение. Можно предположить, что вследствие применения принуждения споры часто удавалось окончить миром, но не обязательно на условиях, вполне удовлетворявших сто-

роны» [3].

Обратимсякмифологиикакодномуизэтнографическихисточников, который, наравне с археологией, может пролить свет на обычаи и практику социальных взаимоотношений в доцивилизационный период истории нашей страны.

Одними из влиятельных соседей славянского этноса на севере страны были скандинавские народы. Норманны (от Nord и mann, то есть «северные люди», нем. Normannen, франц. Normands) – под этим именем известны германские племена, населявшие Скандинавию (Норвегию, Швецию, Данию, Ютландию) и совершавшие с VIII в. набеги на берега почти всей Европы. Морскиеэкспедициинормановвосходяткдревнейшей исторической эпохе севера. Многие причины заставляли жителей скандинавских стран покидать родину, уходить на поиски «добычи и славы» [4]. Учитывая влияние скандинавского фактора на Русь в начале ее государственности, интересно рассмотрениескандинавскогоисточника, аименногероическогоэпоса «Старшая Эдда», текст которой сохранился по рукописи XIII в. в саге «Песнь о Харбарде» [5]. Песнь повествует о словесном поединке между громовником Тором и богом распрей Одином, скрывавшимся под именем Харбарда («Седобородого»). Óдин-

83

Харбард, всячески насмехаясь над Тором, провоцирует его на конфликт. В ходе перебранки Один-Харбард заявляет, что готов расплатиться кольцом, если «посредники помирят спорящих» [выделено мной. – Авт.] на таких условиях:

«Кольцом я готов Тебе отплатить, Если нам помириться

Посредники скажут» [5].

В этой фразе заключен намек на то, что Один победил в словесном поединке, причинил Тору, как мы сейчас бы сказали, «моральный ущерб», и потому последний нуждается в его возмещении, и оба нуждаются в привлечении посредников для урегулирования конфликта. Посредники, выслушав спор, советовались между собой и сообщали сторонам условия примирения, которые считали справедливыми. Эти условия, повидимому, были для сторон обязательными. Достигнутое мировое соглашение скреплялось клятвой перед богами. Она имела большое значение для поддержания мира, причем ее нельзя было нарушить, не подвергая угрозе весь уклад жизни семьи

иплемени. В этом и заключался механизм погашения споров. Такими посредниками выступали старейшины или другие почитаемые лица.

Таким образом, уже в первобытном обществе существовала практика урегулирования споров посредством процедуры, аналогичной мировому ряду. Впоследствии мировой ряд, как

идругие примирительные процедуры, были неотъемлемой частью деловой жизни в Новгородской земле начиная с VIII–IX веков. «Добрые люди», или рядцы, приглашались сторонами для того, чтобы попытаться достичь единого мнения о том, на каких условиях спор должен быть прекращен. Важно отметить, что решение таких «добрых людей» было обязательным [6].

Еще одним, но уже южным, соседом древнерусского государства на протяжении столетий являлась Византия – Византийская империя, бывшая некогда частью Великой Римской империи. Таким образом, прослеживается определенная преемственность влияния византийского права, а через него и римского права на раннюю правовую историю Руси.

84

По-видимому, влияние Византии на правовую жизнь Древней Руси связано с тремя основными факторами: 1) с успешными военными походами в Византию первых русских князей и их дружин; 2) развитыми торговыми связями и 3) принятием христианства как господствующей религии. Исследователями отмечается, что в Византийской империи в сфере государственной жизни существовало господство строгого цезаризма, полная неограниченность, безответственность перед законами императорской власти, а в сфере права – законодательство вполне развитое, унаследованное от эпохи наибольшего процветания римского права [7].

В римском праве институт посредничества и понятие мирового соглашения, мировой сделки разработан достаточно хорошо. Еще в Институциях Гая в книге четвертой говорится о том, что если ответчик потребует посреднического разбирательства, то он получает формулу, называемую arbitraria. Actiones arbitraria являлись особой разновидностью исков. Их особенность заключалась в том, что при разрешении дела по существу ответчику предлагалось непосредственно удовлетворить истца выдачей или предъявлением искомой вещи. В том случае, если ответчик не подчинялся этому предложению, он присуждался к уплате соответствующей суммы денег, причем, по общему правилу, допускалась невыгодная для ответчика оценка убытка истца. Таким образом, все действия лиц, разрешающих дело, были направлены на понуждение ответчика к добровольному исполнению обязательства, а в случае отсутствия такого желания сумма иска превышала сумму обязательства. Так зарождался институт посредничества при разрешении споров с целью примирения сторон и достижения между ними согласия [8].

Также наиболее типичным результатом примирения спорящих сторон являлась в римском праве мировая сделка, которая представляла собой соглашение о взаимных уступках, к которому прибегали в случае, когда стороны испытывали трудности в доказывании своих требований. Неопределенность прав грозила затягиванием процесса и потерей дела, тогда как мировая сделка позволяла хотя бы частично удовлетворить ожидания кредитора (что-то дав, а что-то удержав). Римское право

85

рассматривало мировую сделку с процессуальной (как способ прекращения спора) и материальной (как нетипичный вид обязательства) позиций.

В процессе развития римского права институт мирового соглашения стал известен правовым системам континентальной Европы, Византии, а через них – и России. Уже в древнейшем правовом сборнике, который благодаря находке Василия Никитича Татищева в 1736 году дошел до нас в более чем ста списках, в Русской Правде мы находим следы посредничества для разрешения социальных конфликтов того времени.

Хочется упомянуть об интересном историческом факте, когда сам известный историк и крупный сановник Петровского и Елизаветинского времени Василий Татищев, являясь управителем уральских Репных заводов, сам был вынужден прибегнуть к процедуре урегулирования конфликта посредством уважаемого посредника. Таким посредником между ним и владельцем заводов Демидовым выступил знаменитый специалист горнорудного дела В.И. де Генин. Этот случай был описан в знаменитом романе Е. Федорова «Каменный пояс», посвященном жизнеописанию знатного рода отечественных предпринимателей Демидовых.

Так, в частности, в статье 52 Русской Правды закреплено право закупа (свободного человека, нанявшегося за плату в услужение или на работу к другому свободному человеку или господину) обратиться за помощью к посреднику для улаживания своего конфликта с работодателем. В качестве примирителя или арбитра по данной категории имущественных и личных споров могли выступать преимущественно представители публичной власти: князья или уполномоченные князя на решение спора. Обладая достойным положением в обществе и властными полномочиями, они располагали реальными возможностями по примирению сторон либо разрешению дела по существу спора [9, c. 52].

Впоследствии институт примирения будет присутствовать практически во всех правовых документах Древнерусского государства. Возможность примирения в результате конфликта на пиру предусмотрена, к примеру, Двинской уставной грамотой

86

(1397–1398 гг.): «А учинится в бои пиру, а возмути прощение, не выйдя из пиру, и наместником и дворянам не взяти ничего; а вышед из пиру возьмут прощение, и не наместником дадут по кунице шерстью» [10].

«Брать прощение» – мириться, решать дело миром. Псковская судная грамота в ст. 80 также предусматривает возможность решить дело миром в случае драки: «...а только приставом не позовутся, а промеж себя прощенье возьмут». Статья 37 грамоты, где речь идет о поединке («поле»), рассматривающемся как завершающаяся стадия процесса, примирение сторон называет одним из возможных исходов дела [11].

Кроме государственных документов того времени необходимо отметить видную роль в посредничестве по урегулированию споров со стороны церкви, представителей духовенства. Известный историк права XIX века Николай Львович Дювернуа так описывает пример успешной примирительной процедуры с участием посредника, имеющего церковный сан, – дьячка Имормыжа: «Летописец рассказывает, как разбирались два князя, из которых один был виноват в замыслах против другого и хотел оправдаться. Оба князя съехались в Печерский монастырь. Одинпоселилсявкельеэконома, другой– вкельеигумена, и стали они пересылаться речами через посредство дьячка (Имормыжа). Когда уяснилось, от кого идет улика, то на сцену являются люди князей и начинают “спираться”. Одна сторона выводитпослуха, князь, разбирающийдело, полагаетсянаклятву обвиняемого, и этим все миролюбиво оканчивается» [12].

Особое место в развитии института посредничества и примирениянеобходимоотвестисевернымземлямнашегогосударства, а именно – древним Новгороду и Пскову. Именно здесь, учитывая развитие товарного производства и формирования элементов республиканских купеческих отношений, активно прослеживается существование института внесудебного урегулирования споров. Такое явление стало неотъемлемой частью деловой культуры, основанной на признании широкой автономииволи, поощрениячастнойинициативыиминимизациивмешательства государства в частные дела. В одной из Новгородских берестяных грамот (1281–1313 гг.) содержится ссылка на

87

мировую сделку, заключенную автором письма с его адресатом, и требование к адресату соблюдать ее: «От Петра к Коузме. Язъ тобе, брату своему, приказале про себе: како оурядил ли ся со тобою, ци ли не оурядил ся ти, ты со Дроцилою нь сомолове, прави. А язъ ся кланею» [13].

В тексте используются термины «урядиться» и «смолвити», которые означают заключение мировой записи, составленной в присутствии свидетелей. Мировая сделка имела несколько различных наименований, в том числе называлась мировой записью, мировой, миролюбивым соглашением, полюбовной сказкой или докончальным соглашением. Полюбовной сказкой на Руси называлась разновидность мирового соглашения. Она фиксировалась в книгах решений суда и представляла собой обязательство, в силу которого одна сторона, по обоюдному согласию, принимала на себя исполнение каких-либо условий (уплатить долг к известному сроку, вознаградить другую за причиненные той обиды, не наносить впредь оскорблений и т.д.). Полюбовная, или мировая, сказка оформлялась как обязательство одностороннее, от имени ответчика. Однако она могла иметь силу только с согласия истца и иногда содержала и его встречные обязательства, обычно – прощение ответчика (отказ от иска). До наших дней дошли девять рядных грамот в подлинниках и 163 рядные грамоты – в списках ХV–ХVII вв. и берестяных черновиках. Самая ранняя из сохранившихся грамот датируется 1315–1322 гг., а самые поздние – третьей четвертью XV в. Рядными грамотами могли оформлять любые сделки, необходимые для примирения спорящих сторон (купля-продажа, обмен, раздел, выкуп). Нередко рядная грамота предусматривала отступное за отказ от притязаний на определенное имущество. Сохранился текст мировой записи, составленный в 1538 г. В ней закреплены условия урегулирования земельного спора между монастырем, в лице игумена Нафанаила, и боярским сыном Нечаем Харламовым. Запись составлена от первого лица («Язъ, Игуменъ Нафанаилъ, и язъ, Нечай Харламовъ...») [14] и содержит упоминание о примирении сторон третейскими посредниками (третьими). В записи указано, что стороны передалиспор«третъям», которыеназначилиимвстречу, заслушали

88

стороны, обследовали спорные земли и помирили стороны без вынесения обязывающего решения.

Вдальнейшем уже ни один правовой сборник не обходит вопроса досудебного урегулирования и мирового соглашения: (Псковская судная грамота (1397 год), Судебник Ивана III (1497 года), Соборное уложение 1649 года).

ВXVIII веке, во времена Российской империи, когда после реформ Петра Первого Россия вышла на очередной виток своего модернизационного развития, а посредничество уважаемых

ивыборныхобществомлюдейи, в первуюочередь, вкоммерческих делах становится еще более заметнее, появляются новые терминывобозначениилиц, которымдоверяласьтакаядеятельность. В императорском Указе 1727, который определял категории дел, относимых к третейскому разбирательству, вводится новое название «посредственник».

Так начинают называть третейских судей, избранных по соглашению сторон. Именно посредственники должны были пытаться урегулировать спор до суда. А если между ними согласия достичь не удавалось, то действовало следующее правило: «Буде же за каким несогласием сами посредственников не выберут, и паки просить будут суда: тогда объявить им, что выбраны будут для разбирания в их спорах посредники от суда; и

когда к тому согласятся, то, выбрав, определить посредников, которыми б истец и ответчик были довольны без спора

ибез отвода, имена их в судебную книгу записать, и истцу

иответчику подписаться, и что медиаторы присудят, тому быть» [выделено мной. – Авт.] [9, с. 146].

Во времена Екатерины Великой, чье царствование вошло в российскую историю как век просвещенной монархии, и до государственных реформ Александра Второго существовали губернские совестные суды, которые были созданы по указу императрицы. Совестные суды сохранялись вплоть до XIX в., до коренного изменения всей судебной системы в 1864 г. В них рассматривались, во-первых, гражданские споры лиц, которые сами по обоюдному согласию прибегали к его разбирательству, и, во-вторых, спорные дела между родителями и детьми «по имуществу и всякого рода искам по обязательствам».

89

Как указывал Дмитрий Алексеевич Наумов, один из самых известных земских деятелей середины XIX века: «Оный суд не решит дел без согласия тяжущихся: он только убеждает их к окончанию их дела по совести. Совестный суд отличается тем отпрочихсудов, чтовнемуважаетсянеобрядписьменный, или форма, носуществодела» [15]. Самоназваниесудаподчеркивало большой нравственно-этический смысл, заложенный в основуегосоздания. Всовременнойфилософиисовесть(conscience) трактуется как способность человека различать добро и зло, как внутренний голос, говорящий нам о нравственной правде, о высших ценностях, о нашем достоинстве [16]. В этимологии эквивалентом «совестно» выступает «стыдно» у А. Преображенского[17]. Такимобразом, вводяинститутсовестногосудав российскую судебную систему, Екатерина Великая задумывала его не только как орган правосудия, но и как орган естественной справедливости.

Развитие примирительных процедур достаточно активно обсуждается в нашем государстве и в начале XIX века. В период либеральных идей молодого Александра Первого в 1803 году мы находим рескрипт тогдашнего министра юстиции Гаврилы Романовича Державина, который подготовил проект объединения третейского и совестного суда в целях дальнейшего усовершенствования примирительных процедур в России. Всего один год этот великий просветитель, поэт, философ был министром юстиции. Именно его имел в виду А. Пушкин в своих знаменитых строках из Евгения Онегина: «Старик Державин нас заметил, И, в гроб сходя, благословил». Именно в этот год Державин создаст проект, в котором указывает: «Третейские совестные судьи, нося на себе звание и достоинство решать жребий ближних своих, не должны превозноситься вверенною им властью, но, обходясь с возможной учтивостью с тою и другой стороной, с чистосердечием и твердостью показыватьимсуществоделавточномеговиде, снекоторыминогда большим уважением, дабы поскорее примирить, представляя всегда, что самая надежнейшая тяжба негоднее посредственного мира, доставляющего и с некоторой чего-либо уступкою душевное спокойствие; вследствие чего, при малейшем на-

90