Терроризм и организованная преступность. Монография

пряжениям в общественно-политической жизни восточноевропейских государств.

Для восточноевропейских очагов конфликтов характерна повышенная активность, которая часто приводит к большим жертвам среди противостоящих вооруженных формирований и мирного населения (десятки тысяч человек за последнее десятилетие). Особенно этим отличились конфликты, локализованные на Кавказе и в бывшей Югославии. Под прикрытием наблюдателей ООН и натовских миротворцев хорошо вооруженные албанские мусульмане Освободительной армии Косово устроили беспощадный геноцид безоружных сербов, изгнав из региона 300 тыс. человек. Создано квазигосударственное образование, где процветают наркобизнес и торговля женщинами, где реальная скрытая власть принадлежит бандитам.

Сейчас национал-религиозные террористы свободно переходят в Македонию, создают очередной плацдарм дестабилизации. В Лондоне и других городах Западной Европы открыто действуют центры мусульманских террористов, вербующие боевиков для войны на Балканах, в Афганистане и Чечне против антитеррористических сил. Политика двойных стандартов, когда бандит, воюющий против другой страны, либо был другом и союзником, либо не интересовал спецслужбы, осталась со времен холодной войны.

3. Ближневосточный.

Ближневосточная (исламская) разновидность (примеры: Курдистан, Горный Бадахшан в Таджикистане, пакистанская провинция Белуджистан, Южный Йемен, область Читтагонг в Бангладеш, оча- ги сепаратизма на севере Афганистана и юге Алжира, Палестина) господствует в исламских странах Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки, Центральной и Южной Азии.

Для этого типа сепаратизма характерна принадлежность любых противостоящих групп к одному религиозно-культурному фундаменту — исламскому. При этом решающее значение имеет фактор этнического самосознания меньшинств, подавляемых в национальных государствах своими единоверцами.

На территории исламской цивилизации, несмотря на целый ряд серьезных внутренних богословских разногласий, например, между приверженцами шиизма и суннизма, господствуют единые тради- ционно-культурные установки, сильна роль религии и религиозного права — шариата. Здесь нет такого большого разнообразия этносов, как в Тропической Африке или Индостане. Тем не менее, «температура» очагов сепаратизма исламской региональной разновидности достаточно высока.

Типичным случаем является очаг сепаратизма в Курдистане, разделенном между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Числен-

221

ность древнего курдского народа — около 20 млн, в том числе в Турции — 8 млн курдов-мусульман. Лидеры курдского национального движения вооруженным путем добиваются создания на всей территории Курдистана единого независимого государства.

Народ Палестины (6 млн) много десятилетий добивается реализации своего права на создание независимого государства в соответствии с резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 г. Палестинский сепаратизм перерос в терроризм в ответ на массовые расправы над беженцами в Иордании («черный сентябрь»), репрессии израильтян и резню в Ливане. Потушить этот очаг напряженности международному сообществу все сложнее из-за накапливающихся взаимных обид и увеличения числа жертв с каждой стороны.

Одной из наиболее сложных проблем политико-государствен- ного развития целого ряда арабских стран на современном этапе стала проблема исламского экстремизма, превратившегося в общеарабскую проблему, серьезно дестабилизирующую всю обстановку в этом регионе. Наиболее отчетливо и серьезно эта проблема оказывает свое прямое воздействие на государственно-политические отношения в Алжире. Алжир последних лет превратился в своеобразный полигон, где как бы отрабатываются приемы и методы открытого противостояния государственной власти и отрядов вооруженных исламских экстремистов.

Радикальное реформирование политической системы Алжира, начавшееся в 1991 г., происходило на фоне возрастающей активности исламских фундаменталистов, перешедших к практике открытого террора, прежде всего против мирного населения. Одной из целей этого вооруженного террора (за последние годы в результате вооруженных столкновений от рук исламских фундаменталистов погибло около 75 тыс. человек) было стремление доказать слабость алжирской государственной власти и, следовательно, нереальность генерального правительственного курса на достижение общенационального согласия.

В конце декабря 1997 г. внутригосударственный террор исламских фундаменталистов в Алжире достиг своего апогея. Убийства среди мирного крестьянского населения, особенно на востоке страны, приняли массовый и угрожающий характер. Убийства происходили даже в священный для мусульман месяц рамадан. Это не могло не взволновать европейскую общественность. Алжир в срочном порядке посетила делегация Европейского Союза в составе высокопоставленных представителей Великобритании, Австрии и Люксембурга. Уже само ее прибытие в Алжир, пусть и с ограниченными полномочиями и на короткий срок (всего 24 часа), можно расценивать как отказ руководства Алжира от определенной самоизоляции,

222

в которой он оказался в связи с непрекращающимся вооруженным противостоянием между властями и религиозными экстремистами.

Делегация обсудила с алжирским руководством комплекс вопросов, в частности, проблемы безопасности населения, права че- ловека в Алжире, установление более тесного сотрудничества между Алжиром и Европейским Союзом. Делегация имела возможность встретиться с представителями легальной алжирской оппозиции и редакторами алжирских газет.

Основной итог визита нашел отражение в докладе, представленном «тройкой» в конце января 1998 г. в Брюсселе на встрече глав внешнеполитических ведомств стран — членов Европейского Союза. Европейским странам в качестве рекомендации этого совещания было предложено усилить дипломатическое давление на алжирское руководство, с тем чтобы вынудить его сесть за стол переговоров с «интегристами», выступающими против применения насилия как способа разрешения внутриполитического конфликта.

Здесь следует отметить, что данная рекомендация носит довольно общий характер, так как в ней отсутствует четкое определение сил, которых авторы доклада именуют «интегристами». Более того, подобные переговоры уже были проведены властями Алжира не только с лидерами умеренных исламских партий «АнНахда» и Движение общества за мир (ДОМ), но и с некоторыми представителями руководства запрещенного Исламского фронта спасения и командованием его вооруженного крыла — Исламской армии спасения (ИАС). Их итогом стало перемирие, объявленное ИАС с 1 октября 1997 г.

Кроме того, 69 представителей ДОМ и 34 депутата от партии «Ан-Нахда» вошли в первый в истории Алжира парламент, образованный на многопартийной основе в составе 380 депутатов. После проведения выборов в соответствии с конституцией 1996 г. было сформировано новое правительство Алжира. Из общего количества министерских портфелей (39) семь мест в коалиционном правительстве получила партия ДОМ, что прямо подтверждает умение и желание властей находить компромисс с представителями умеренного крыла исламизма.

Что касается представителей крайнего исламистского движения, которые в период легального существования ИФС относились к его радикальному крылу, то сейчас они действуют в составе Вооруженной исламской группы (ВИГ). После объявления перемирия они вышли из так называемого исполнительного комитета ИФС за рубежом и образовали собственный Координационный совет ИФС. Но вести с ними переговоры алжирскому руководству невозможно по той простой причине, что они сами категорически против любых контактов с властями. Поэтому, по всей видимости, данные

223

рекомендации «тройки» являются в создавшихся условиях нереальными1.

4. Азиатский.

Примеры азиатской разновидности сепаратизма: индийские штаты Джамму и Кашмир, Пенджаб, Нагаленд, Ассам, северная Шри-Ланка, области Карен и Шан в Мьянме (Бирма), Южные Филиппины, Восточный Тимор и Ириан-Джая (западная часть Новой Гвинеи) в Индонезии, Тибет и Синьцзян (Уйгуристан) в Китае.

Распространение этой разновидности сепаратизма ограничено Восточной, Юго-Восточной, Южной Азией (за исключением мусульманских государств, относящихся к ближневосточной, или исламской, разновидности). Конфликты имеют корни в доколониальных временах, но возродились после получения странами государственной независимости. Во многих конфликтах азиатской географической разновидности сильна роль конфессионального самосознания. Перед многими государствами региона стоят трудноразрешимые экономические проблемы. В странах с невысоким душевым доходом (Индия, Шри-Ланка, Мьянма) риск сепаратизма для национальных окраин максимален.

Очаги конфликтов этой региональной разновидности отличаются большим количеством жертв, в том числе среди мирного населения. Например, по оценкам международных миротворческих организаций, в индийских штатах Джамму и Кашмир, Пенджаб за время конфликтов погибло более 37 тыс. человек, в Шри-Ланке — более 32 тыс., на юге Филиппин — от 21 до 25 тыс., в Индонезии — 15 тыс. человек.

5. Африканский.

Примеры африканской разновидности: Южный Судан, провинция Кабинда в Анголе, Северное Сомали, Коморские острова, провинция Квазулу-Наталь в ЮАР.

Во многом этой разновидности сепаратизма соответствует все то, что было сказано в отношении азиатской. Отличия в несколько более позднем достижении странами региона государственной независимости и, соответственно, в более поздней актуализации очагов конфликтов, произошедшей, как правило, после ухода с континента колониальных держав. Кроме того, в Африке отмечается меньшая, чем в Азии, сформированность сепаратистских движений, сказывающаяся и на их активности. Этот факт объясняется тем, что большинство африканских этносов до сих пор находится на племенной стадии развития. Здесь обычна межплеменная вражда, препятствующая созданию крупных этнических группировок, которые могли бы выдвинуть сепаратистские требования. Межэтнические столкновения между племенами хуту и тутси в Руанде и Бурунди,

224

многолетняя гражданская война в Демократической Республике Конго (бывший Заир), ожесточенные столкновения в Либерии, Сьерра-Леоне, Республике Конго (столица Браззавиль) стали символами ничем не оправдываемой, поистине животной жестокости, только в Руанде унесшей более полутора миллионов жизней.

Искрой, способной взорвать порох неурегулированных противоречий африканского континента, становится крайне пестрый этнический состав большинства стран континента. Колониальная структура Африки создавалась в свое время без учета этнических, экономических и культурных связей ее районов. Границы также носят случайный характер, иногда они даже проведены по линейке.

В нынешний исторический период, когда во всем мире происходит всплеск национального самосознания, Африка не остается в стороне. Этот процесс иногда принимает форму сепаратистских движений. Все чаще выдвигаются требования пересмотра несправедливых границ, разделивших на части единые и родственные этносы.

6. Американский.

Примеры американской разновидности: канадская провинция Квебек, мексиканский штат Чьяпас, самоуправляющаяся территория Дании Гренландия, остров Невис в составе Федерации СентКитс и Невис.

Прежде сепаратистские движения на континенте имели большее распространение. Именно они привели к распаду Великой Колумбии (1830 г.) и Соединенных провинций Центральной Америки (1838—1839 гг.), выделению Уругвая из состава Аргентины (1828 г.) и Панамы из Колумбии (1903 г.). Да и гражданскую войну в США (1861—1865 гг.) можно рассматривать как неудавшуюся попытку выхода группы южных штатов, образовавших суверенную конфедерацию, из состава единого государства. Ныне же американский регион определяется наименьшим, по сравнению с другими частями планеты, распространением сепаратизма (всего четыре ярко выраженных очага).

Существует несколько причин этого феномена. Во-первых, это переселенческий характер государств Нового Света, практически исключающий глубокие и непреодолимые противоречия между этническими и конфессиональными группами эмигрантов. Вовторых, малочисленность и разобщенность коренного населения — индейцев и эскимосов. В-третьих, доминирование только одной этнической группы переселенцев в рамках каждой страны. В большинстве латиноамериканских стран этой группой были испанцы, в Бразилии — португальцы, в Северной Америке — британцы (англи- чане, шотландцы и ирландцы). Вывозившиеся из Африки негры-

225

рабы в силу своего низкого социального статуса не могли составить конкуренции европейцам.

Единственной страной, колонизируемой двумя равноправными нациями, была Канада. Результат — четыре столетия борьбы между англо- и франкоканадцами за главенствующее положение в стране, породившей самый серьезный на сегодняшний день очаг сепаратизма в Новом Свете — Квебек. Особый накал борьба за отделение этой канадской провинции приобрела после того, как сепаратистская Квебекская партия в 1994 г. выиграла местные провинциальные выборы и пришла к власти. Успех сепаратистов призван был закрепить проводившийся 30 октября 1995 г. референдум о статусе провинции. Сторонники федерации с минимальным разрывом (50,6% на 49,4%) опередили франко-канадских националистов, выступавших за немедленное предоставление Квебеку независимости. Тем не менее, временная победа федералистов не сняла с повестки дня проблему самоопределения Квебека, а микроскопиче- ский разрыв в результатах волеизъявления народа позволяет утверждать, что сепаратистские идеи пользуются в провинции большой популярностью.

Анализ географии очагов сепаратизма выявляет определенную закономерность в их распространении. Большинство крупных оча- гов сепаратизма и непрекращающихся кровавых этно-религиозных конфликтов находятся вблизи воображаемой оси, проходящей от Британских островов через Среднюю Европу, Балканы, Кавказ, высочайшие на планете горные системы Гиндукуша, Памира и Гималаев к островам крупнейшего в мире Зондского архипелага. К этой гигантской евразийской дуге тяготеют 36 из 49 крупнейших сепаратистских конфликтов в мире, как правило, наиболее интенсивные и ожесточенные, например, Косово, Чечня, Курдистан, Кашмир.

Эта ось получила название пояса нестабильности. Данный регион не контролировался полностью ни одной из двух великих держав (США и СССР), но входил в сферы их влияния. Пояс нестабильности характеризуется тем, что именно на этих огромных пространствах Евразии тысячи лет происходила взаимная физическая и духовная ассимиляция северных и южных народов. В последнее время на евразийской дуге стала возрастать активность менее зна- чительных в прошлом центров силы. Сегодня Китай, Индия, Пакистан, Турция, Иран смогли стать полноценными региональными лидерами, располагающими необходимыми средствами для того, чтобы влиять на сепаратистские и иные оппозиционные движения в соседних странах.

Все это не могло не сказаться на характере современного терроризма, важной особенностью которого является четкая структура и

226

организация. Террористические организации создают единые руководящие органы, систему управления, планирующие подразделения. Отмечены совещания и встречи руководителей наиболее крупных группировок, координация деятельности организаций различной национальной принадлежности. Для создания большего морально-психологического эффекта и общественного резонанса налажено информационно-пропагандистское обеспечение. Ведется работа по отбору и подготовке сторонников, активных функционеров и боевиков для их целенаправленного использования в кризисных районах, где, например, одной из конфликтующих сторон являются радикальные мусульманские организации. Террористи- ческие методы стали их наиболее излюбленным и используемым оружием.

Вообще, как нам представляется, вопрос о том, почему именно мир ислама является на сегодня одним из важных генераторов идей террора как средства и инструмента политической борьбы и мощной базой терроризма, до сих пор остается до конца не изученным. Это отдельная важная тема для глубокого исследования и последующего использования результатов этого исследования в интересах как поиска основы взаимопонимания с миром ислама, так и обуздания терроризма, в чем также заинтересовано и большинство самих мусульманских государств, тоже несущих большие моральные, политические и материальные потери от этой «заразы человечества». Тем не менее, следует указать на отличительные черты исламского терроризма. Специфика исламского терроризма во многом определяется особенностями ислама как религии. Коран проповедует мир среди «уверовавших» (т.е. мусульман), допускает мирное сосуществование с неверными, но оправдывает истребление последних, если они выступают «врагами Аллаха и мусульман».

В Америке исламисты видят не только оплот Израиля, но и средоточие «мирового зла» — авангард западной либеральной, материалистической цивилизации, не столько «христианской», сколько «безбожной». Исламисты относятся враждебно и к таким странам, как Индия (из-за Кашмира), Россия (из-за Чечни), Сербия (из-за Боснии), Эфиопия (из-за Эритреи). Соответственно, эти страны также являются реальными или потенциальными мишенями для террористических атак.

Характерной чертой идеологии исламского терроризма является оправдание убийства мирных жителей (в том числе женщин и детей), так как они платят налоги, являются потенциальными солдатами и «вовлечены в военное время во вспомогательные виды деятельности».

Некоторые ученые считают некорректным употребление выражения «исламский терроризм»; США, нанося удары по Афганиста-

227

ну, делает подобные же заявления. Так, Госдепартамент США распространил следующую информацию: «Соединенные Штаты не считают, что существует такое явление, как «исламский терроризм». Члены «Аль-Кайды» просто террористы и преступники, ничего больше. Они цинично пытаются эксплуатировать ислам для того, чтобы завуалировать свои убийственные цели, которые представляют собой не что иное как атаку на ценности цивилизации и гуманность как таковую.

Бен Ладен и «Аль-Кайда» пытаются прикрыть свои действия исламскими формулировками по той же причине, по которой они укрываются в афганских пещерах: спастись от гнева международного сообщества, который они навлекли на себя своими варварскими действиями и массовыми убийствами. В точности так же, как они похитили самолеты, они теперь пытаются похитить одну из мировых религий. Исламские лидеры и священнослужители во всем мире осудили террористические атаки как извращение и предательство ислама»1.

В связи с этим хотелось бы обратить внимание на то, что терроризм, мотивируемый религиозно-национальными побуждениями, никоим образом не является исключительным достоянием мусульман. Он есть среди христиан, евреев, индусов, в Японии, в других странах и группах. Но в настоящее время никто не будет отрицать тот факт, что терроризм преимущественно распространен в странах, где ислам преобладает или сосуществует с другими религиями и традициями.

228

§14. Терроризм и ответственность в международном праве

Международное сотрудничество в борьбе с терроризмом, укрепление международного мира и правопорядка непосредственно связаны с проблемой ответственности в международном праве.

В международном праве под международно-правовой ответственностью принято понимать отрицательные юридические последствия, наступающие для субъекта международного права в результате нарушения им международно-правового обязательства. Комиссия международного права ООН определила содержание международной ответственности как «те последствия, которые то или иное ме- ждународно-противоправное деяние может иметь согласно нормам международного права в различных случаях, например, последствия деяния в плане возмещения ущерба и ответных санкций»1.

Ответственность должна наступать как за оконченное преступление, так и за покушение на его совершение в самых различных формах. Основным источником обязательств государств в осуществлении принципа неотвратимости наказания за преступление (aut dedere aut judicare — либо суди, либо выдай) является Гаагская конвенция. Впервые в конвенционной практике в ней в ст. 2 появилась норма, обязывающая все государства-участники привлекать лиц, совершивших преступления, к уголовной ответственности. Однако в тексте Конвенции нет упоминания о видах и сроках преступления.

Государство—участник Конвенции, на территории которого оказывается предполагаемый преступник, если оно не выдает его, обязано без каких-либо исключений и независимо от того, совершено преступление на его территории или за его пределами, передать дело своим компетентным органам для целей уголовного преследования виновного. Указанные органы должны принимать решение таким же образом, как и в случае любого обычного преступления серьезного характера, в соответствии с законодательством этого государства (ст. 7).

1 Ежегодник Комиссии международного права, 1984. Нью-Йорк, 1985. Т.2. Ч. 2. С. 120. В отечественной науке международного права для определения междуна- родно-правового деяния (le fait intemationalement illicite, an internationally wrongful act) применяется, как правило, родовое понятие «международное правонарушение», охватывающее как международные преступления, так и международные правонарушения (деликты).

229

Монреальская конвенция конкретизирует вопросы ответственности преступников за деяния, изложенные в ст. 1. Так же, как и Гаагская, она разработана с учетом принципа неотвратимости наказания за преступления, обозначенные в ней1.

Наиболее общим недостатком, значительно снижающим эффективность основных источников международного права по борьбе с международным терроризмом, является отсутствие среди конвенционных норм мер ответственности государств-участников за несоблюдение принятых на себя обязательств. Кроме того, в них нет конкретных указаний, при каких обстоятельствах ответственность ложится на государство как субъект международного права и при каких на лиц — непосредственных исполнителей теракта. Не решен вопрос о том, кому подсудны эти лица.

Следует различать международно-правовые и национально-пра- вовые санкции в международном уголовном праве. Международноправовые санкции указываются в международных договорах, устанавливающих преступность и наказуемость деяний, и в уставах международных военных трибуналов. Поскольку ответственность за международный терроризм в соответствии с международными нормативными правовыми актами отнесена на усмотрение внутреннего права, то за преступления международного терроризма лиц (групп лиц) могут быть предусмотрены только национально-правовые санкции.

Так, например, в проекте кодекса преступлений против мира и безопасности человечества санкции вообще не указаны. Пока предлагается оставить решение этого вопроса на усмотрение внутреннего права. Некоторые специалисты напоминают о том, что отсутствие санкций в проекте кодекса 1954 г. рассматривалось как один из основных недостатков проекта, и настаивают на урегулировании

1 В дальнейшем вопросы неотвратимости ответственности за терроризм были отражены в следующих документах:

Итоговом документе совещания министров «Восьмерки» по борьбе с терроризмом (Париж, 30 июля 1996 г.); Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 24 октября 1995 г. 50/6 «Декларация по случаю пятидесятой годовщины ООН»;

Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1994 г. 49/60 «Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма»; Итоговом документе Венской встречи государств—участников Совещания по

безопасности и сотрудничеству в Европе (Вена, 15 января 1989 г.); Основополагающем акте о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора (Париж, 27 мая 1997 г.); Заключительном акте СБСЕ (Хельсинки, 1 августа 1975 г.); Декларации Хельсинкской встречи СБСЕ на высшем уровне (Хельсинки, 10

июля 1992г.); Декларации совещания министров «Восьмерки» в Оттаве по борьбе с терроризмом от 12 декабря 1995 г.

230