Проблемы соотношения досудебного и судебного производства в уголовном процессе России

аналогичных ситуациях суд вынужден руководствоваться имеющимися у него в распоряжении данными досудебного производства. Как верно отмечает Э. Ф. Куцова, решение об отказе от института возвращения дела на дополнительное расследование принималось законодателем в условиях отсутствия возможности в процессуальных формах судебного разбирательства восполнить пробелы в собирании доказательств, если это связано с их поиском1. Таким образом, материалы, представляемые органами уголовного преследования в суд, должны быть необходимыми и достаточными для отправления справедливого правосудия и достижения целей, указанных в ст. 6 УПК РФ. В этой связи нельзя не согласиться с В. С. Шадриным в том, что «необходимость обоснования обвинения в уголовном судопроизводстве с учётом особой значимости выдвигаемых прокурором перед судом требований и последствий их рассмотрения,

повышенной сложности выяснения обстоятельств совершения преступления и доказывания виновности обвиняемого лица, объективно обусловливает, в

отличие от гражданского судопроизводства, значительный объём подготовительной работы до обращения непосредственно в суд (курсив наш

– О. В.)2.

Назначение досудебного производства во многом определяется назначением процессуальной деятельности одного из его основных участников – следователя. В соответствии с УПК РСФСР, следователь в рамках предварительного следствия в установленном законом порядке обязан был выяснить все обстоятельства совершённого преступления и создать предпосылки для нормального рассмотрения уголовного дела в судебном разбирательстве. Статья 20 УПК РСФСР требовала от следователя принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так

исмягчающие ответственность обстоятельства, что являлось объективной

1См.: Куцова Э. Ф. Уголовный процесс России: истина и состязательность // Законодательство. – 2002. – № 9. – С. 76.

2Шадрин В.С. Сущность предварительного расследования согласно УПК РФ // Уголовное досудебное производство: проблемы теории и практики : материалы межвуз. науч.-практ. конф. (6 октября 2004 г). – Омск : Ом. юрид. ин-т, 2004. – С. 5–6.

70

основой для правильных, законных и справедливых решений. Под всесторонним исследованием обстоятельств дела подразумевалось исследование всех юридически значимых граней предмета доказывания,

проверка всех возможных версий по делу, установление как уличающих, так и оправдывающих обстоятельств. Требование полноты исследования обстоятельств дела означало обязательность получения необходимых и достаточных доказательств в подтверждение (или опровержение)

обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Принцип всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела

«обеспечивает истинное и достоверное знание об обстоятельствах совершения преступления, позволяющее правильно разрешить уголовное дело».1 Таким образом, любое отклонение от данного принципа «оставляет исследователя на уровне вероятного знания и, следовательно, не гарантирует правильного разрешения уголовного дела»2.

Глава 6 УПК РФ прямо относит следователя к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения. Вместе с тем «отнесение следователя

кстороне обвинения, по сути, возвращает нас к инквизиционному процессу».3

Всоответствии с положениями УПК РФ постепенно стирается грань между следователем и дознавателем и, соответственно, между предварительным следствием и дознанием. Фактически в современном уголовном процессе предварительного следствия как формы расследования не существует, а есть два уровня уголовного преследования (дознания), «один из которых осуществляется «особо квалифицированным дознавателем», именуемым «следователем», второй – просто дознавателем».4

Абсолютно прав В. С. Шадрин, который утверждает, что «отечественное

расследование, в том числе в форме предварительного следствия, оказалось

1Гуляев А. П. Следователь в уголовном процессе. – М., 1981. – С. 63.

2Там же.

3Рощина Ю. Роль судебного следователя в уголовном процессе дореволюционной России // Российская юстиция. – 2002. − № 12.– С. 65.

4Деришев Ю. В. Предварительное следствие: исследование или преследование? // Российская юстиция. – 2002. – № 10. – С. 34.

71

сегодня гораздо ближе к прокурорскому дознанию по германскому УПК, чем к предварительному следствию по Уставу уголовного судопроизводства»1.

Вместе с тем, несмотря на отсутствие легального закрепления принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, его положения можно встретить в содержании ряда норм УПК РФ2.

Принимая во внимание вышеизложенное, можно полностью согласиться с мнением Н. И. Ревенко в том, что природа процессуальных действий следователя на сегодняшний день осталась прежней, а его предназначение состоит в том, чтобы обеспечить возможность эффективного рассмотрения дела судом посредством всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела3.

В этой связи, нельзя не отметить, что модельный Уголовно-

процессуальный кодекс для государств-участников СНГ не отказывался от требования полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств дела4 . Ряд государств – стран СНГ учли данный подход при разработке национального уголовно-процессуального законодательства. Так, УПК Республики Беларусь возводит положение о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств уголовного дела в ранг принципа уголовного судопроизводства, обязывая не только органы уголовного преследования, но и суд выносить решения на основе достоверных доказательств, подвергнутых всестороннему, полному и объективному исследованию и оценке (ст. 18 УПК Республики Беларусь). УПК Республики

1Шадрин В. С. Сущность досудебного производства и дальнейшее развитие его форм в советском уголовном процессе // Формы досудебного производства и их совершенствование. − Волгоград, 1989. – С. 58.

2Подтверждением тому являются нормы, содержащиеся, например, в ст. 73 УПК РФ, регламентирующие обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, ч. 2 ст. 154 УПК РФ в части условий законного выделения уголовного дела.

3См.: Ревенко Н. И. Обеспечение следователем всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела при осуществлении уголовного преследования : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. – Омск, 2006. – С. 11.

4См.: Модельный УПК для государств-участников СНГ // Приложение к Информационному бюллетеню Межпарламентской ассамблеи государств-участников СНГ.

–1996. – № 10.

72

Молдова также предусматривает данное требование, возлагая его исполнение на лицо, производящее дознание – следователя, прокурора (ст. 14 УПК Республики Молдова).

Несмотря на «предварительный» характер деятельности следователя

(дознавателя) по уголовному делу, она не теряет своего самостоятельного процессуального характера. На это обстоятельство в своё время обратили внимание Н. В. Жогин и Ф. Н. Фаткуллин, отмечавшие, что хотя

«…деятельность следователя не является судебной и протекает вне суда», это

«…отнюдь не умаляет роли и значения предварительного следствия, а

показывает лишь его специфику» 1 . Подобный взгляд на характер и назначение досудебного этапа производства по уголовному делу остаётся актуальным и в настоящее время. В целом, соглашаясь с тезисом о том, что для суда результаты предварительного расследования не являются заранее подготовленной для него доказательственной базой итогового судебного решения по уголовному делу 2 , нельзя не отметить той особой роли материалов досудебного производства для судебного разбирательства,

которую они играют в современном российском уголовном процессе.

Уже на первой судебной стадии – подготовки уголовного дела к судебному разбирательству – все вопросы, стоящие перед судьей, решаются,

преимущественно, на базе собранных в рамках предварительного расследования материалов. Так, во вводной части постановления о назначении судебного заседания без проведения предварительного слушания указывается,

что судья принимает такое решение, основываясь на материалах конкретного уголовного дела. Исключение составляют случаи, когда по ходатайству сторон об исключении доказательства, судьей в ходе предварительного слушания может быть допрошен свидетель об обстоятельствах производства следственных действий или изъятия и приобщения к уголовному делу документов.

1Жогин Н. Н., Фаткуллин Ф. Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. – М., 1965. – С. 34.

2Шадрин В. С. Сущность предварительного расследования согласно УПК РФ // Уголовное досудебное производство: проблемы теории и практики. – Омск, 2004. – С. 6.

73

В соответствие со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению. Таким образом, пределы центральной стадии уголовного процесса фактически определяются в ходе досудебного производства.

Согласно ст. 240 УПК РФ в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному

исследованию. Однако УПК РФ, регламентируя процедуру судебного следствия, предусмотрел возможность оглашения показаний подсудимого, а

также потерпевшего и свидетеля (ч. 2 ст. 240 УПК РФ, ст. 276 УПК РФ,

ст. 281 УПК РФ), что «...является вынужденным отступлением от устности,

гласности и непосредственности судебного разбирательства,... которое законодатель делает ввиду необходимости установления истины по делу

(курсив наш – Ю.Д., О. В.), досудебное производство по которому осуществлялось в письменном виде»1.

В отличие от российского уголовного судопроизводства в странах англо-саксонской правовой системы материалы, полученные на досудебном производстве, признаются допустимыми доказательствами только после представления их в суд. Состязательная модель англо-американского уголовного процесса не предусматривает возможности оглашения показаний в судебном разбирательстве, допустимыми доказательствами являются лишь те свидетельские показания, которые были получены в ходе перекрестного допроса в присутствии судьи2.

Следует подчеркнуть, что институт оглашения показаний не является новеллой для российского уголовно-процессуального законодательства.

Подобные нормы содержались и в Уставе уголовного судопроизводства

1864 г., и в УПК РСФСР 1923 г., и в УПК РСФСР 1960 г.

Несмотря на то, что рассматриваемый институт имеет довольно длительную историю развития, и каждый отечественный уголовно-

1Александров А. Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля в судебном следствии по уголовному делу // Уголовное право. – 2004. – № 2. – С. 87.

2См., напр.: Rolando V. Carmen. Criminal Procedure. Sam Houston State University. IV edition. 1997. P. 389.

74

процессуальный закон (начиная с Устава уголовного судопроизводства

1864 г.) в том или ином объёме его регламентировал, в юридической литературе встречаются довольно критические высказывания относительно возможности оглашения показаний, данных в ходе досудебного производства. Так, ещё в XIX в. К. К. Арсеньев отмечал, что допущение оглашения показаний свидетеля в случаях, указанных законом, составляет лишь исключение из главного, общего правила о том, что судебное следствие производится устно1. В качестве нарушения требования устности судебного разбирательства возможность оглашения показаний свидетелей рассматривал и И. Я. Фойницкий 2 . Противником рассматриваемого института является А. Александров, полагая, что он противоречит принципу состязательности3.

В целом, соглашаясь с приведёнными суждениями, тем не менее,

полагаем, что в отсутствие в уголовно-процессуальном законе указания на возможность в определённых случаях оглашать показания подсудимого,

потерпевшего, свидетелей, данные ими в ходе предварительного расследования, процесс установления истины по уголовному делу в ряде случаев будет существенно затруднён.

Представляется, что закрепление на законодательном уровне возможности (пусть в строго определённых случаях) оглашения показаний,

данных в ходе досудебного производства по уголовному делу,

свидетельствует об определённой степени доверия, которое проявляет законодатель в отношении материалов предварительного расследования, а

также подчёркивает предназначение предсудебной подготовки материалов – обеспечение суда необходимой доказательственной базой.

Вместе с тем позволив оглашать показания свидетеля, данные в рамках предварительного расследования, уголовно-процессуальный закон фактически блокировал действие данной нормы путём указания на

1Арсеньев К. К. Судебное следствие. Сборник практических заметок. – СПб., 1871. –

С. 52.

2Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2т. Т. 1.– СПб., 1996. – С. 92.

3См.: Александров А. Оглашение показаний подсудимого // Законность. – 2003. –

№12. – С. 16.

75

необходимое условие – получение согласия обеих сторон (ч. 1 ст. 281 УПК РФ). Как справедливо отмечает судья Верховного Суда РФ В. В. Дорошков, «принимая во внимание противоположную заинтересованность сторон обвинения и защиты в исследовании имеющихся в деле доказательств, обе стороны приходят к согласию в этом вопросе крайне редко»1. Представляется,

что в этом случае законодатель занял противоречивую, логически необоснованную позицию. На данное обстоятельство указывает В. Сероштан,

подчеркивая, что анализируемая норма противоречит принципам уголовного судопроизводства, ущемляет процессуальные права сторон2.

Обращаясь к опыту стран ближнего зарубежья в данном вопросе,

следует отметить, что в УПК Республики Беларусь оглашение показаний обвиняемого, а также потерпевшего и свидетеля, данных в ходе досудебного производства, допускается по усмотрению суда или по ходатайству сторон.

Таким образом, указанный уголовно-процессуальный закон расширил пределы дискреционных полномочий суда в решении данного вопроса, что ни в коей мере не противоречит принципу состязательности, поскольку, как верно отмечает В. В. Кальницкий, суд, будучи связан пределами судебного разбирательства, не должен быть связан в выборе средств проверки вынесенного на его рассмотрение обвинения3.

В случае, когда противоположная сторона возражает против оглашения показаний потерпевшего (свидетеля), данных в ходе предварительного расследования, эти показания не подлежат исследованию в судебном заседании и не могут быть положены в основу решения суда. В

этой связи следует полностью поддержать мнение Л. Курочкиной, которая приходит к выводу о том, что ч. 1 ст. 281 УПК РФ предусматривает новые правила допустимости доказательств4 . Кроме того, суд рассматривает и

1См.: Дорошков В. В. Судебное следствие // Научно-практическое пособие по применению УПК РФ. – М., 2004. – С. 100.

2Сероштан В. Порядок оглашения в суде показаний потерпевшего и свидетеля // Российская юстиция. – 2003. − № 1. – С. 55.

3Цит. по кн.: Бобылев М. П. Обвинение как предмет уголовного правосудия : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. – Уфа, 2004. – С. 20.

4Курочкина Л. Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля // Законность. – 2004. – № 9. – С. 48.

76

разрешает каждое заявленное ходатайство по своему внутреннему убеждению. Применительно к положениям ч. 1 ст. 281 УПК РФ, в случае отсутствия согласия противоположной стороны на оглашение показаний потерпевшего или свидетеля, суд не обязан рассматривать ходатайство по существу, и вынужден выносить решение в соответствии с волеизъявлением несогласившейся стороны. Такой подход «не только нарушает принцип состязательности и равноправия сторон, но и подрывает авторитет судебной власти»1. Суд при разрешении такого ходатайства должен исходить из того,

отвечают ли показания потерпевшего или свидетеля требованиям допустимости.

На необходимость изменения рассматриваемой нормы указывает и В. Л. Сысков. В своём диссертационном исследовании он подчёркивает, что при неявке свидетелей и потерпевших, при отсутствии согласия сторон или согласия только одной стороны, судья должен обладать правомочием по собственной инициативе принять решение об оглашении показаний2.

Предложение о расширении дискреционных полномочий судьи в части оглашения показаний потерпевшего и свидетеля поддержали 83,6 %

опрошенных практических работников прокуратуры и органов внутренних дел.

Таким образом, налицо несовершенство законодательной конструкции,

которое, как представляется, можно устранить путём внесения изменений в ч. 1 ст. 281 УПК РФ, изложив её в следующей редакции:

«1. Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, а также демонстрация фотографических негативов и снимков, сделанных в ходе допросов, воспроизведение аудио- и (или)

видеозаписи, киносъемки допросов могут иметь место по усмотрению суда или по ходатайству сторон в случае неявки потерпевшего или свидетеля, за исключением случаев, предусмотренных частью второй настоящей статьи».

1Курочкина Л. Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля // Законность. – 2004. – № 9. – С. 48.

2Сысков В. Л. Доказательственная деятельность суда первой инстанции по уголовным делам : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Челябинск, 2007. – С. 5.

77

Тезис о необходимости в каждом случае проводить досудебное исследование обстоятельств дела поддерживается далеко не всеми учёнымипроцессуалистами. Так, М. Л. Якуб ещё в 1970-х гг. выступал за такой порядок уголовного судопроизводства, который не знает стадии предварительного расследования1. Как верно отмечает Ю. В. Деришев, речь здесь идёт о том, что не каждое преступление требует производства тщательного предварительного следствия2. Подобной позиции относительно роли досудебного производства придерживается и А. М. Баранов, отмечая, что «…досудебное производство должно быть в том объёме, чтобы обеспечивать возможность проведения судебного разбирательства, а не превращаться в самоцель и заменять суд в плане установления истины по делу»3.

Действительно, по некоторым уголовным делам, по которым известно лицо, совершившее преступление (преимущественно дела частного обвинения), производство предварительного расследования представляется нецелесообразным.

До внесения изменений в ст.ст. 20, 147, 318 УПК РФ Федеральным законом от 12 апреля 2007 г. № 47-ФЗ4 по делам частного обвинения не предусматривалось проведение досудебного исследования обстоятельств совершенного преступления. Но практика свидетельствовала о том, что в определённых случаях лицо, пострадавшее от преступления, неспособно самостоятельно принять меры по установлению личности виновного и по его изобличению. В первую очередь, это касалось случаев умышленного причинения из хулиганских побуждений легкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 115 УК РФ) и нанесения побоев из хулиганских побуждений (ч. 2 ст. 116 УК РФ). Данная ситуация стала предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ,

1См.: Якуб М. Л. Порядок уголовного судопроизводства следует дифференцировать // Социалистическая законность. – 1975. − № 1.– С. 67.

2См.: Деришев Ю. В. Концепция уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. – Омск, 2004. – С. 63.

3Баранов А. М. О реформе досудебного производства по уголовным делам // Нетрадиционные подходы к решению проблем борьбы с правонарушениями. – Омск, 1997. – С. 65.

4См.: Федеральный закон от 12 апреля 2007 г. № 47-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // Собрание законодательства. – 2007. – № 16. – Ст. 1827.

78

который в постановлении от 27 июня 2005 г. № 7-П признал не соответствующими Конституции РФ нормы положения ч.ч. 2 и 4 ст. 20, ч. 6 ст. 144, п. 3 ч. 1 ст. 145 и ч. 3 ст. 318 УПК РФ в той их части, в какой они не обязывают компетентные органы принять по заявлению лица, пострадавшего в результате преступления, предусмотренного ст.ст. 115, 116 УК РФ меры, направленные на установление личности виновного и привлечение его к уголовной ответственности1. В целом, правовая позиция Конституционного Суда РФ по данному вопросу сводится к тому, что диспозитивность применительно к делам частного обвинения не отменяет обязанности государства защищать от преступных посягательств права и свободы человека, обеспечивать их судебную защиту, а также доступ к правосудию и компенсацию причинённого ущерба. Без проведения предварительного исследования обстоятельств дела пострадавшему от преступления в большинстве случаев не может быть гарантирована реализация его прав, предусмотренных как в Конституции РФ, так и в уголовно-процессуальном законе. Как верно отмечает А. С. Барабаш, в силу публичного начала российского уголовного процесса, государство в лице своих органов принимает на себя ответственность оградить граждан, общество от преступных посягательств, обязуется перед ними быть активным в деле обеспечения их защиты, а реагирование на каждый случай преступления признаётся не частным, а государственным делом по реализации общих интересов 2 . Указанным выше Федеральным законом уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ч. 2 ст. 115 и ч. 2 ст. 116 УПК РФ были переведены в разряд уголовных дел публичного обвинения. Кроме того, законодатель в ч. 2 ст. 147 УПК РФ предусмотрел, что если заявление подано в отношении лица, данные

окотором потерпевшему не известны, то мировой судья отказывает в принятии заявления к своему производству и направляет его руководителю

1См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2005 г. № 7-П «По делу

опроверке конституционности положений ч.ч. 2 и 4 ст. 20, ч. 6 ст. 144, п. 3 ч. 1 ст. 145, ч. 3

ст. 318, ч.ч. 1 и 2 ст. 319 УПК РФ…» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2005. – № 4. 2 См.: Барабаш А. С. Публичное начало российского уголовного процесса : автореф.

дис. ... д-ра юрид. наук. – Красноярск, 2006. – С. 9.

79