Проблемы соотношения досудебного и судебного производства в уголовном процессе России

разрешения уголовного дела по существу»1. В этой связи Конституционный Суд РФ признал, что собирание доказательств не только является прерогативой сторон, но и входит в число полномочий суда, реализуемых в порядке, установленном УПК РФ для производства судебного следствия2.

Представляется, что понимание роли суда в состязательном процессе как пассивной является неоправданным. Ещё составители Устава уголовного судопроизводства 1864 г. считали, что судебное состязание сторон не исключает самодеятельности суда в уголовном судопроизводстве и не обязывает его решать дело только по тем данным, которые предъявлены сторонами. Задачу суда они видели в открытии в каждом деле безусловной истины. В стремлении к этой цели суд вправе был требовать дополнительных доказательств от представителей сторон, производить по своей инициативе осмотры, вызывать в суд экспертов для производства экспертизы, предлагать вызванным в суд лицам вопросы и т. д.3. Статья 613 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. обязывала суд «направлять ход дела к тому порядку, который наиболее способствует раскрытию истины». Активное положение суда обеспечивалось и в УПК РСФСР 1923 г. (ст. 257), и в УПК РСФСР 1960 г. (ст. 243). В этой связи Э. Ф. Куцова, определяя место истины в состязательном процессе, справедливо отмечает, что при смешанном типе уголовного процесса, исторически сложившимся в России, состязательность и равноправие сторон не исключают активности суда (и, прежде всего, в

доказывании)4.

1Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2003 г. № 104-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Бокситогорского городского суда Ленинградской области о проверке конституционности ч. 1 ст. 86 УПК РФ» [Электронный ресурс] // СПС «Гарант».

2См.: Там же.

3 См.: Случевский В. К. Учебник русского уголовного процесса. – СПб., 1910. – С. 68.

4 См.: Куцова Э. Ф. Уголовный процесс России: истина и состязательность // Законодательство. – 2002. – № 9. – С. 78.

140

В этой связи следует полностью согласиться с мнением В. Л. Сыскова,

отмечающим, что суд, по собственной инициативе истребуя доказательства,

обеспечивает реализацию функции разрешения дела и обоснования приговора1.

Однако в современной отечественной юридической литературе высказывается позиция, согласно которой суд в силу ст. 15 УПК РФ,

закрепившей принцип состязательности, вправе лишь проверять и оценивать представленные сторонами доказательства, но не участвовать в их собирании. Так, А. А. Плашевская, исследовавшая проблему участия суда в процессе доказывания при рассмотрении дела по первой инстанции на диссертационном уровне, критикует законодателя, позволившего суду (пусть

вограниченных пределах) непосредственно участвовать в собирании доказательств. Вместе с тем автор полагает, что в целях проверки имеющихся

вделе доказательств деятельность суда, направленная на получение новых доказательств, вполне соответствует принципу состязательности, и в этом случае суд вправе самостоятельно осуществлять их собирание2. Однако все элементы доказательственной деятельности – собирание, проверка и оценка –

неразрывно между собой связаны. На практике достаточно сложно произвести их обособление. Более того, автор не даёт оценку правовой ситуации, которая может возникнуть на практике: как необходимо поступать с теми доказательствами, полученными судом в целях проверки уже имеющихся в уголовном деле, которые носят обвинительный характер?

С учётом вышеизложенного, нельзя не согласиться с мнением О. Е. Яцишиной о том, что пассивная, зависимая роль суда в судебном следствии не согласуется с принципом свободы оценки доказательств,

препятствует свободному формированию внутреннего убеждения судьи3.

1См.: Сысков В. Л. Доказательственная деятельность суда первой инстанции по уголовным делам : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Челябинск, 2007. – С. 10.

2Плашевская А. А. Собирание судом доказательств при рассмотрении дела по первой инстанции в уголовном процессе России : автореф. дис. … канд. юрид. наук. –

Томск, 2006. – С. 21.

3См.: Яцишина О. Е. Внутреннее убеждение как основание свободы оценки доказательств в российском уголовном процессе : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. – Челябинск, 2004. – С. 7.

141

Следует особо подчеркнуть, что состязательность уголовного судопроизводства не исключает, а, напротив, предполагает активную позицию суда при разрешении дела. Одним из подтверждений этого является правовая регламентация деятельности суда в тех странах, в которых состязательность пронизывает все стадии процесса. К. Ф. Гуценко по данному поводу абсолютно верно замечает, что довольно часто при характеристике состязательной формы уголовного процесса суду отводится пассивная роль «бесстрастного арбитра», хотя фактически у суда имеются довольно обширные властные полномочия, связанные с руководством судебным заседанием, подведением его итогов, доказыванием, обеспечением законности, обоснованности и справедливости приговора 1 . Так, ст. 614

Федеральных правил США о предоставлении доказательств не ограничивает судью в праве вызывать и допрашивать дополнительных свидетелей,

экспертов, назначать экспертизу, как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе, и не обязывает принимать решение только на фактах и доказательствах, представленных по выбору сторон2.

Показательной в этой связи является правовая регламентация деятельности суда по собиранию доказательств в гражданско-

процессуальном и арбитражно-процессуальном законодательстве, где превалирует частное начало. Согласно ст. 57 ГПК РФ и ст. 66 АПК РФ суд вправе выйти за рамки представленной сторонами совокупности доказательств и обязать их представить дополнительные, а в случае необходимости оказать им в этом помощь. В уголовном судопроизводстве всё обстоит иначе: суд вынужден ограничиваться представленными сторонами доказательствами.

В юридической литературе достаточно широкое распространение получило мнение о том, что если суд по собственной инициативе будет производить определённые судебные действия, направленные на собирание

1Гуценко К. Ф., Головко Л. В., Филимонов Б. А. Уголовный процесс западных государств. – М., 2002. – С. 7.

2Кузнецова О. Д. Роль суда в состязательном процессе и проблемы практической реализации функции разрешения дела // Российский судья. – 2004. – № 8. – С. 17.

142

доказательств, то он неизбежно займет позицию стороны обвинения или защиты. Однако следует согласиться с Э. Ф. Куцовой в том, что, проявляя активность в собирании доказательств, суд не «приходит на помощь» прокурору или стороне защиты, а способствует объективному исследованию обстоятельств дела, тем самым, стремясь к установлению истины по уголовному делу1.

Как уже было отмечено выше, самостоятельный, независимый характер доказывания в судебном разбирательстве предполагает возможность иной оценки доказательств по сравнению с той, которая была дана в ходе предварительного расследования. Однако принятие УПК РФ,

расширившего полномочия суда в досудебном производстве, позволяет сегодня говорить об определённом влиянии на формирование внутреннего убеждения судьи, оценивающего доказательства по уголовному делу,

находящемуся в его производстве.

Так, ч. 2 ст. 29 УПК РФ предусматривает решения, принимаемые судьей на этапе досудебного производства. Как справедливо отмечает В. М. Быков, некоторые из этих решений, например, решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, во многом определяют судьбу уголовного дела2. Кроме того, полномочия суда, осуществляемые в ходе предварительного расследования, предусмотрены также ст.ст. 125 и 165

УПК РФ. В этой связи закономерным является вопрос о том, в какой мере судья становится связанным при осуществлении правосудия своими предварительными решениями, так или иначе причастными к уголовному преследованию либо его стимулирующими.

Норма, содержащаяся в ч. 2. ст. 63 УПК РФ в первоначальной редакции запрещала участвовать в рассмотрении и разрешении уголовного дела судье,

если ранее он давал разрешение на заключение лица под стражу или осуществлял проверку законности и обоснованности данного решения.

1Куцова Э. Ф. Указ. соч. – С. 79.

2См.: Быков В. М. Свобода оценки доказательств по Уголовно-процессуальному кодексу РФ // Право и политика. – 2004. – № 9. – С. 67.

143

Однако данная норма Федеральным законом от 29 мая 2002 г. № 58-ФЗ1 была отменена, что вызвано «не процессуальными, а организационными соображениями»2. Таким образом, действующая редакция УПК РФ допускает участие судьи и в разрешении вопросов на этапе досудебного производства, и в рассмотрении уголовного дела по существу. В этой связи нельзя не согласиться с В. В. Кальницким в том, что «предшествующее участие судьи в разрешении частных вопросов досудебного производства не может не оказывать влияния на формирование его внутреннего убеждения по основному вопросу»3.

Необходимо отметить, что вопросы, связанные с соотношением полномочий суда в досудебном и судебном производстве, активно обсуждались как в период разработки и принятия УПК РФ4, так и после вступления его в законную силу. Учёные-процессуалисты, исследующие рассматриваемую проблему, предлагают различные варианты её решения на законодательном уровне. Так, например, В. М. Быков в качестве одного из возможных путей изменения сложившейся правовой ситуации предлагает ввести в УПК РФ правило, согласно которому в случае принятия решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судьей определённого суда, судебное рассмотрение уголовного дела должно проходить в другом суде5. Вместе с тем введение данного правила, как представляется, внесёт неясность в определение подсудности рассмотрения конкретных уголовных дел, что может стать причиной различного толкования правил определения подсудности на практике.

1См.: Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. – № 22. – Ст. 2027.

2Кальницкий В. В. УПК РФ не обеспечивает процессуальную независимость суда // Новый уголовно-процессуальный закон: теория и практика применения. – М., 2003. – С. 43.

3Кальницкий В. В. УПК РФ не обеспечивает процессуальную независимость суда // Новый уголовно-процессуальный закон: теория и практика применения. – М., 2003. – С. 43.

4См., напр.: Синельщиков Ю. П. Кому принимать решение об аресте? // Журнал российского права. – 2001. – № 6. – С. 26; Смирнов А. В. Модели уголовного процесса. – СПб., 2002. – С. 52; Власова Н. А. Проблемы совершенствования форм досудебного производства в уголовном процессе : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. – М., 2001. – С. 38 и др.

5См.: Быков В. М. Указ соч. – С. 68.

144

Более предпочтительным и логически обоснованным представляется предложение ряда учёных о введении должности следственного судьи для организации судебного контроля за производством предварительного расследования1. Представляется, что подобный подход к разграничению функции судебного контроля и функции разрешения уголовного дела посредством автономизации должности следственного судьи позволит обеспечить в полной мере реализацию принципа свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению.

Согласно ч. 2 ст. 17 УПК РФ, никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Суть данного правила состоит в том, что, «в законе не указываются формальные условия, которые заранее определяли бы ценность и значение каждого доказательства в отдельности и их совокупности»2.

Теория формальных доказательств исходит из установленных в законе правил о доказательственной силе определённых фактов. Представляется,

что в УПК РФ содержатся некоторые элементы указанной теории. В данном случае речь идёт о норме, содержащейся в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ,

относящей к недопустимым доказательствам показания подозреваемого,

обвиняемого, данные в ходе досудебного производства в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтверждённые подозреваемым, обвиняемым в суде. Таким образом, законодатель вопреки принципу свободы оценки доказательств установил формальные правила оценки конкретных доказательств. Как справедливо отмечает по этому

1Теоретическое обоснование необходимости введения указанной должности содержится в работах следующих авторов: Ю. В. Деришев. Концепция уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. – Омск, 2004. – С. 284–287; Быков В. М. Свобода оценки доказательств по Уголовно-процессуальному кодексу РФ // Право и политика. – 2004. – № 9. – С. 68; Смирнов А. В. Модели уголовного процесса. – СПб., 2002. – С. 52; Власова Н. А. Проблемы совершенствования форм досудебного производства в уголовном процессе. – М., 2001. – С. 38; Лукичев Н. А. Обеспечение состязательности процесса на стадии предварительного расследования // Следователь. – 2002. – № 5. – С. 49; Лившиц Ю. Д., Даровских С. М. Вопросы принципа состязательности в стадии предварительного расследования // Следователь. – 2002. – № 8.

–С. 14.; Кузнецова С. М. Проблемы реализации принципа состязательности в досудебном уголовном судопроизводстве // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. – Барнаул, 2003. – С. 90.

2Петрухин И. Л. Понятие и содержание оценки доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе. – М., 1973. – С. 427.

145

поводу В. М. Быков, закон не позволяет суду в данном случае свободно и самостоятельно проверить и оценить показания подозреваемого и обвиняемого, а сразу, основываясь на одном только факте – отсутствии на допросе защитника – требует признать эти показания недопустимыми доказательствами1 . В этой связи следует признать непоследовательность законодателя, сформулировавшего внутренне противоречащие друг другу процессуальные правила, одно из которых исключает возможность реализации другого.

Опрос следователей прокуратуры и органов внутренних дел показал,

что подавляющее большинство практических работников (92,7 %) крайне негативно оценивают анализируемое правило и выступают за его исключение из текста УПК РФ.

Как уже отмечалось, досудебное исследование материалов дела имеет для российского уголовного процесса особое значение. В УПК РФ предусмотрены серьезные гарантии законности при собирании доказательственной базы для последующего исследования её в судебном разбирательстве. В свою очередь, анализируемое правило (п. 1 ч. 2 ст. 75

УПК РФ) фактически сводит на нет результаты предварительного расследования, полученные с соблюдением всех процессуальных требований, нивелирует его предназначение, делает возможность их использования зависимой от усмотрения заинтересованной стороны

(подсудимого).

Таким образом, проведённое исследование позволило сделать следующие выводы:

1) Оценка доказательств, производимая в ходе досудебного и судебного производства, порождает различные правовые последствия. В ходе предварительного расследования она позволяет привлечь лицо к уголовной ответственности (в форме привлечения лица в качестве обвиняемого,

составления обвинительного заключения или обвинительного акта), в

судебном разбирательстве – на основе исследованных доказательств

1 См.: Быков В. М. Указ. соч. – С. 69.

146

разрешить уголовное дело по существу. При этом органы, ответственные за ведение уголовного дела, должны стремиться к установлению объективной истины, как в ходе досудебного производства, так и в ходе судебного разбирательства.

2) Правило, содержащееся в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, относящее к недопустимым доказательствам показания подозреваемого, обвиняемого,

данные в ходе досудебного производства в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтверждённые подозреваемым,

обвиняемым в суде, противоречит принципу свободы оценки доказательств,

поскольку не позволяет суду свободно и самостоятельно, по своему внутреннему убеждению, проверить и оценить показания данных лиц.

3) Принцип свободы оценки доказательств не исключает активности

суда. Участвуя в собирании доказательств, суд не занимает позицию одной из сторон, а устанавливает обстоятельства, необходимые для справедливого

ибеспристрастного разрешения уголовного дела по существу.

§3. Правовые предпосылки расширения пределов действия гласности в

уголовном судопроизводстве

Уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации не рассматривает гласность в качестве принципа уголовного судопроизводства. О

действии данного положения говорится только применительно к стадии судебного разбирательства (ст. 241 «Гласность» расположена в гл.35 «Общие условия судебного разбирательства»). Однако анализ норм УПК РФ свидетельствует о расширении пределов действия гласности в досудебном производстве.

В советской науке уголовно-процессуального права большинством учёных гласность справедливо рассматривалась именно в качестве одной из основных, руководящих идей, определяющих построение и функционирование всех этапов уголовного судопроизводства1. Вместе с тем

1 См., напр.: Демидов И. Ф. Принципы советского уголовного процесса // Курс советского уголовного процесса. – М., 1989. – С. 136; Добровольская Т. Н. Принципы советского уголовного процесса. – М., 1971. – С. 38–41; Тыричев И. В. Принципы

147

ряд авторов, возводя гласность в ранг принципов, тем не менее, указывали,

что она распространяется исключительно на судебные стадии. Так,

Г. Н. Колбая, исследуя специфику реализации принципов уголовного судопроизводства на различных его этапах, указывал, что «в отличие от судебного разбирательства, на предварительном следствии действует правило о недопустимости разглашения данных предварительного следствия,

которое диктуется интересами успешной борьбы с преступностью» 1 .

П. М. Давыдов, характеризуя систему принципов уголовного процесса,

связывает гласность исключительно с деятельностью суда 2 . М. Л. Якуб,

определяя перечень основных положений советского уголовного процесса,

прямо говорит о гласности судебного разбирательства 3 . А. П. Гуляев утверждает, что гласность «будучи принципом деятельности суда, не является таковым для деятельности следователя»4. Тем не менее, следует согласиться с группой учёных, полагающих, что гласность в силу своей правовой природы реализуется (пусть и с некоторыми ограничениями) и на досудебных стадиях производства по уголовному делу5.

Представляется, что позиция законодателя относительно существа гласности продиктована узким пониманием данного общего положения как открытости судебного разбирательства. Кроме того, в ст. 123 Конституции

советского уголовного процесса. – М., 1983. – С. 21; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. В 2 т. Т. 1. – М., 1968. – С.141–145 и др.

1 Колбая Г. Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. – М., 1975. – С. 26.

2Давыдов П. М. Принципы советского уголовного процесса. – Свердловск, 1957. –

С. 21–28.

3Якуб М. Л. Демократические основы советского уголовно-процессуального права. –

М., 1960. – С. 45.

4Гуляев А. П. Следователь в уголовном процессе. – М., 1981. – С. 36.

5Аргументы в пользу приведенного тезиса содержатся в научных трудах следующих авторов: Шундиков В. Д. Принцип непосредственности при расследовании и рассмотрении уголовных дел. – Саратов, 1974. – 44–45; Томин В. Т. Избранные труды. – СПб., 2004. – С. 40; Обеспечение гласности в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Киев, 1991. – С. 2; Сегал О. А. Проблемы реализации гласности в уголовном процессе Российской Федерации

:автореф. дис … канд. юрид. наук. – Ижевск, 2004. – С. 7, 20; Вандышев В. В. Система принципов нового уголовного судопроизводства // Актуальные проблемы права России и стран СНГ–2004. – Челябинск, 2004. – С. 108; Макарова З. В. Гласность уголовного процесса : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. – Екатеринбург, 1996. – С. 4, 39.

148

РФ закреплена следующая формула рассматриваемого принципа: «Разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом».

Однако, как справедливо отмечает В. В. Вандышев, «значение гласности выходит далеко за рамки интересов судебного разбирательства, хотя именно в нём она находит наиболее яркое выражение, в силу чего приобретает признаки принципа уголовного судопроизводства»1.

Действительно, принцип гласности нельзя понимать упрощённо, «интересы правосудия требуют дифференцированного подхода к определению конкретного проявления этого принципа в различных стадиях уголовного процесса»2.

В теории уголовного процесса, начиная со второй половины XIX века,

различными авторами предлагалось рассматривать гласность как многоаспектное понятие.

Ещё И. Я. Фойницкий различал гласность общую и гласность сторон3.

П. И. Люблинский, рассматривая гласность предварительного следствия,

предлагал понимать данное положение в двух значениях – «в смысле

гласности для сторон (курсив наш – О. В.) и в смысле публичности (курсив наш – О. В.), т. е. доступности для публики вообще данных, добытых следствием»4. Т. М. Телега последовательно проводит идею о возможности деления гласности на внешнюю и внутреннюю5.

Необходимо подчеркнуть, что подобное деление гласности на виды является актуальным и в настоящее время. Это позволит оптимизировать

1Вандышев В. В. Система принципов нового уголовного судопроизводства // Актуальные проблемы права России и стран СНГ–2004. – Челябинск, 2004. – С. 108.

2Алиев Т. Т., Громов Н. А. Основные начала уголовного судопроизводства. – М., 2003. – С. 79.

3См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2 т. Т. 1. – СПб., 1996. –

С. 93.

4Люблинский П. И. Предварительное следствие (Общие условия производства предварительного следствия – глава IX Уголовно-процессуального кодекса). – М., 1923. –

С. 6.

5См.: Телега Т. М. Обеспечение гласности в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Киев, 1991. – С. 10.

149