Проблемы соотношения досудебного и судебного производства в уголовном процессе России

открытости своей профессиональной деятельности для участников уголовного процесса как низкую.

Внедрение состязательных начал в досудебное производство детерминирует расширение пределов гласности на данном этапе уголовного процесса. Показательным в этом смысле является соотношение процедур

реализации судебного контроля с исследуемым принципом.

Согласно п. 1 ч. 2 ст. 29 УПК РФ суд правомочен принимать решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. В свою очередь, норма, содержащаяся в ст. 108 УПК РФ, носит характер специальной и регламентирует процедуру рассмотрения судом ходатайства дознавателя либо следователя об избрании данной меры. Однако в ней ничего не говорится о характере судебного заседания, а также о

необходимости ведения протокола. Это обстоятельство позволило

О. А. Сегал утверждать, что предусмотренный ч. 4 ст. 108 УПК РФ порядок рассмотрения постановления о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу свидетельствует об ограничении гласности в связи с необходимостью защиты определённых сведений1. Однако Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 5 марта 2004 г. № 1 в п. 11 разъяснил, что рассмотрение ходатайства об избрании подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей проводится в

открытом судебном заседании, за исключением случаев, указанных в ч. 2 ст. 241 УПК РФ 2 . По данному вопросу в своё время высказался и Конституционный Суд РФ. Так, в определёнии № 114-О от 24 апреля 2002 г. «По жалобе гр. Вахонина А. И. и Смердова С. Д. на нарушение их конституционных прав частью третьей статьи 220/2 УПК РСФСР» сформулирована правовая позиция, согласно которой суды, проверяя в порядке судебного контроля законность и обоснованность обжалованных

1Сегал О. А. Проблемы реализации гласности в уголовном процессе Российской Федерации : автореф. дис … канд. юрид. наук. – Ижевск, 2004.– С.17.

2См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004г. № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса РФ» // Российский следователь.

–2004. – 25 марта.

160

действий и решений органов предварительного расследования и (или)

прокурора, вправе провести закрытое судебное заседание только в том случае, когда существуют установленные федеральным законом обстоятельства, препятствующие рассмотрению такой жалобы в открытом судебном заседании, поскольку отказ в проведёнии открытого разбирательства, обоснованный иными мотивами, может привести к нарушению конституционного принципа гласности судопроизводства и нарушению прав граждан на доступ к справедливому правосудию1.

Порядок рассмотрения постановления о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу предполагает неминуемое оглашение в судебном заседании данных, которыми уже располагает сторона обвинения, и на которые прокурор (следователь,

дознаватель) ссылаются в обоснование своей позиции. Учитывая характер разъяснений Пленума Верховного Суда РФ и актов Конституционного Суда РФ, требование о проведёнии гласного судебного заседания, в ходе которого принимается решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, приобрело характер императивного правила для правоприменительных органов. Что касается требования о ведении протокола судебного заседания, то конкретных предписаний по этому поводу в УПК РФ не содержится. Пленум Верховного Суда РФ также не внес ясности в данный вопрос. Тем не менее, потребности практики диктуют необходимость составления такого процессуального акта. Принимая во внимание открытый характер судебного заседания, проводимого по поводу избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, ведение протокола необходимо рассматривать как обязательное условие, гарантирующее соблюдение прав участников процесса. Следует подчеркнуть, что суды, невзирая на очевидный законодательный пробел, самостоятельно восполняют его в пользу составления рассматриваемого документа.

1 См.: Определение Конституционного Суда РФ от 24 апреля 2002 г. № 114-О «По жалобе гр. Вахонина А. И. и Смердова С. Д. на нарушение их конституционных прав частью третьей статьи 220/2 УПК РСФСР» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2002.

– № 6. – С. 71–73.

161

Кроме того, в обозначенном постановлении Пленума Верховного Суда РФ раскрывается ещё одна форма реализации гласности в досудебном производстве. Так, согласно п. 11 постановления, в случае заявления подозреваемым, обвиняемым, их защитниками ходатайства об ознакомлении с материалами, на основании которых принимается решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, суд не вправе им в этом отказать.

Ещё одним подтверждением существования тенденции расширения гласности в досудебном производстве является судебная процедура рассмотрения жалоб на решения, а также действия (бездействие)

дознавателя, следователя, прокурора, предусмотренная ст. 125 УПК РФ. В

соответствии с частью 3 указанной статьи поданные жалобы рассматриваются судом в открытом судебном заседании, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 241 УПК РФ.

Гласность неразрывно связана с непосредственностью и устностью судопроизводства, имеющего форму «судоговорения». В свою очередь,

устность судопроизводства – это условие его гласности1. Следует полностью согласиться с З. В. Макаровой в том, что непосредственность и устность являются процессуальными средствами обеспечения гласности уголовного процесса, «ибо ни о какой гласности не могло быть и речи, если бы не действовали эти два, тесно взаимосвязанных уголовно-процессуальных принципа» 2 . Таким образом, рассматривая формы реализации принципа гласности в досудебном производстве, нельзя не затронуть и вопрос о соотношении непосредственности и устности судебного разбирательства и процедуры принятия решений, предусмотренной ст.ст. 108, 125 УПК РФ.

Непосредственность выражает «требование, определяющее обязанность полномочных органов государства и должностных лиц получать доказательства из первоисточника, лично исследовать и использовать их при обосновании выводов по делу»3. Целый ряд представителей советской науки

1См.: Алиев Т. Т., Громов Н. А. Основные начала уголовного судопроизводства. –

М., 2003. – С. 79.

2Макарова З. В. Указ. соч. – С. 27.

3Тыричев И. В. Принципы советского уголовного процесса. – М., 1983. – С. 62.

162

уголовного процесса, а также судебная практика относили данное положение к числу принципов уголовного судопроизводства, подчёркивая, что непосредственность – важный метод исследования доказательств 1 .

Необходимой предпосылкой непосредственности является устность судопроизводства, которая предполагает, что все процессуальные действия излагаются, обсуждаются или проводятся в устной форме.

Непосредственность и устность в настоящее время отнесены законодателем к числу общих условий судебного разбирательства, а,

следовательно, формально определяют функционирование лишь данной стадии. Однако, как прямо определяет п. 50 ст. 5 УПК РФ, судебное заседание – это процессуальная форма осуществления правосудия в ходе досудебного и судебного производства по делу. Таким образом, правила о непосредственности и устности судопроизводства, безусловно, должны распространяться на все формы реализации судебной власти в рамках уголовного процесса.

Действительно, при рассмотрении постановления органов уголовного преследования о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судья не ограничивается изучением представленных ему письменных материалов, а обязан заслушать доводы сторон, огласить и исследовать как имеющиеся, так и вновь представленные документы.

Более того, в соответствии с ч. 5 ст. 144, ч. 5 ст. 148 УПК РФ отказ в приеме сообщения о преступлении, а также отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован, в том числе, в суде в порядке, установленном ст. ст. 124, 125 УПК РФ. Рассмотрение указанных жалоб происходит в открытом судебном заседании.

Таким образом, процедуры судебного разбирательства, связанные с реализацией гласности, в настоящее время активно проникают на стадию предварительного расследования.

1 См., например: Тыричев И. В. Указ соч. – С. 62; Добровольская Т. Н. Принципы советского уголовного процесса. – М., 1971. – С. 40; Бюллетень Верховного Суда СССР. – 1956. – № 5. – С. 14–15; Бюллетень Верховного Суда СССР. – 1973. – № 12. – С. 5; Бюллетень Верховного Суда СССР. – 1975. – № 5. – С. 13–14; Бюллетень Верховного Суда СССР. – 1982. – № 4. – С. 9.

163

Одним из основных аргументов сторонников того, что гласность присуща исключительно судебному производству, является существование нормы, закрепленной в ст. 161 УПК РФ. Недопустимость разглашения данных предварительного расследования отнесена законодателем к числу общих условий предварительного расследования. Указанная норма является преемницей нормы, содержащейся в ст. 139 УПК РСФСР. Компаративный анализ положений ст. 161 УПК РФ и ст. 139 УПК РСФСР позволил нам прийти к выводу о некотором несовершенстве конструкции первой из указанных норм. Согласно ч. 2 ст. 139 УПК РСФСР предупреждение о недопустимости разглашения данных следствия участниками процесса и другими лицами допускалось лишь в необходимых случаях, из чего следовало, что «при отсутствии такого предупреждения следственные данные могут быть оглашены любым лицом и в любое время»1. Указанная в анализируемой статье оговорка свидетельствовала о разумном подходе законодателя к определению пределов действия гласности в досудебных стадиях. Право следователя ограничивать в необходимых случаях оглашение определённых данных не исключало в целом гласности предварительного расследования.

Обратимся теперь к законодательной конструкции ст. 161 УПК РФ,

буквальное толкование которой позволяет прийти к выводу о том, что требование, содержащееся в части 2 указанной статьи, предполагает предупреждение участников уголовного судопроизводства о недопустимости разглашения ставших им известными данных предварительного расследования по всем уголовным делам без исключения. Представляется, что данное правило, имеющее характер общего условия, не учитывает особенностей практики расследования отдельных категорий уголовных дел.

Действительно, необходимость в отобрании подписки о неразглашении полученных по уголовному делу сведений возникает лишь в определённых случаях и всегда определяется по усмотрению органа, ведущего производство по делу. Такая необходимость может обусловливаться рядом

1 См.: Якупов Р. Х. Уголовный процесс. – М., 1999. – С. 64–65.

164

обстоятельств, среди которых: угроза утраты необходимых доказательств,

нарушение прав и законных интересов участников предварительного расследования, затруднение получения правдивых показаний, возможность лица, совершившего преступление, скрыться и т. д.1. Кроме этого, действие гласности в досудебном производстве может ограничиваться в случаях,

указанных в ч. 2 ст. 241 УПК РФ, а именно: 1) если разглашение данных предварительного расследования может привести к разглашению государственной и иной охраняемой федеральным законом тайны; 2) если предварительное расследование осуществляется по делам о преступлениях,

совершенных лицами, не достигшими возраста шестнадцати лет; 3) если разглашение данных предварительного расследования уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности и других преступлениях может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоинство; 4) если этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства,

их близких родственников, родственников или близких лиц.

Кроме того, формулировка названия анализируемой статьи, а также место, которое занимает данная норма в структуре уголовно-

процессуального закона, позволяет прийти к выводу о том, что положения ст. 161 УПК РФ не распространяются на стадию возбуждения уголовного дела. Указание на недопустимость разглашения «данных предварительного расследования» оставляет в стороне информацию, полученную компетентными органами в ходе производства предварительной проверки.

Принимая во внимание, что возбуждение уголовного дела отнесено законодателем к разряду уголовно-процессуальных стадий, а также возможность получения при проведёнии проверки заявления (сообщения) о

преступлении сведений, преждевременное разглашение которых может причинить вред правам и интересам лиц, вовлекаемых в сферу уголовно-

1 См.: Марфицин П. Г. Общие условия производства предварительного расследования. – Омск, 1996. – С. 40.

165

процессуальных отношений, представляется целесообразным распространить действие нормы, содержащейся в ст. 161 УПК РФ на всё досудебное производство.

В контексте рассмотрения вопроса о практической реализации положений ст. 161 УПК РФ показательным является исследование,

проведённое З. В. Макаровой, которой, после изучения 1000 уголовных дел,

не было установлено ни одного случая отобрания подписки о неразглашении данных предварительного расследования1. Кроме того, проведённое автором настоящего исследования анкетирование 150 следователей прокуратуры и органов внутренних дел показало, что лишь 7 % из них практиковали в своей профессиональной деятельности предупреждение о неразглашении данных расследования. Выборочное изучение 220 уголовных дел не выявило ни одного случая применения рассматриваемой нормы.

В целом необходимо отметить, что существование ст. 161 УПК РФ не является аргументом в пользу тезиса о нераспространении гласности на стадии досудебного производства. Анализируя природу принципов уголовного процесса, Р. Х. Якупов справедливо отмечает, что принцип всегда регулирует соотношение двух групп (систем) правовых норм,

конкурирующих между собой. При этом «одна из них, обычно количественно доминирующая, представляет собой основу, общее начало, определяющее главное содержание и название принципа. Вторая группа норм выступает как исключение из основного правила»2. Другими словами, принцип – это общее правило с исключениями. Применительно к гласности, положения,

содержащиеся в ст. 161 УПК РФ, необходимо расценивать именно как исключения из правила об открытости деятельности государственных органов и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу.

Таким образом, системный анализ норм УПК РФ, регулирующих вопросы соотношения гласности и тайны уголовного судопроизводства, а

1См.: Макарова З. В. Указ. соч. – С. 39.

2См.: Якупов Р. Х. Указ. соч. – С. 64–65.

166

также изучение практики применения положений ст. 161 УПК РФ выявили несовершенство конструкции указанной нормы, что позволяет прийти к выводу о необходимости внесения изменений в редакцию анализируемой нормы.

Предлагаем изложить ст. 161 УПК РФ в следующей редакции: «Статья 161. Недопустимость разглашения данных, полученных в

ходе досудебного производства по уголовному делу.

1.Данные, полученные в ходе досудебного производства по уголовному делу могут быть преданы гласности, если при этом нет специального запрета следователя или дознавателя.

2.В необходимых случаях следователь или дознаватель предупреждают участников уголовного судопроизводства, а также иных лиц

онедопустимости разглашения без соответствующего разрешения ставших им известными данных, полученных в ходе досудебного производства по уголовному делу, о чем у них берется подписка с предупреждением об ответственности в соответствии со статьей 310 Уголовного кодекса Российской Федерации.

3.Участники уголовного судопроизводства, а также иные лица обязательно предупреждаются о недопустимости разглашения без соответствующего разрешения ставших им известными данных, полученных в ходе досудебного производства по уголовному делу, в случаях,

предусмотренных частью 2 статьи 241 настоящего кодекса».

Хотелось бы особо подчеркнуть, что высказанные в данном параграфе суждения, а также сформулированные по результатам исследования выводы недопустимо рассматривать в качестве обоснования тезиса об открытом

(гласном) досудебном производстве. Анализ норм УПК РФ позволяет говорить лишь о тенденции к расширению пределов действия гласности на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования.

Необходимо отметить, что опыт проведения «открытого следствия» имел место в истории советского уголовного процесса. Так, М. С. Строгович,

характеризуя отдельные формы участия общественности в предварительном

167

расследовании, писал, что в следственной практике по делам о должностных и хозяйственных преступлениях иногда применялся метод так называемого

«открытого следствия», заключавшийся в выяснении и обсуждении отдельных вопросов проводимого следствия на собраниях рабочих предприятия, колхозников. Однако автор тут же отмечал нецелесообразность данного метода, так как он «неизбежно влёк за собой разглашение данных предварительного следствия, а подчас – запутывание следствия, его осложнение»1.

Исследование особенностей реализации гласности в досудебном производстве позволило сделать следующие выводы:

1) Гласность необходимо понимать как открытость (прозрачность)

деятельности государственных органов и должностных лиц,

осуществляющих производство по уголовному делу, а также суда, как для сторон, так и для лиц, не являющихся субъектами уголовно-процессуальных отношений.

2) Правовая регламентация досудебного производства включает в себя следующие формы проявления гласности на данном этапе уголовного процесса: а) внесение дознавателем, следователем представления об устранении обстоятельств, способствовавших совершению преступления или других нарушений закона (ч. 2 ст. 158 УПК РФ); б) освещёние хода и результатов производства по уголовному делу в средствах массовой информации (вывод о существовании данной формы проявления гласности в досудебном производстве логически следует из содержания ч. 3 ст. 161 УПК РФ); в) институт ознакомления сторон по окончании предварительного расследования с материалами уголовного дела (гл. 30 УПК РФ); г) институт реабилитации лица в части возмещения морального вреда реабилитированному (ст. 136 УПК РФ); д) возможность участия подозреваемого (обвиняемого), потерпевшего с разрешения следователя или дознавателя в следственных действиях, производимых по его ходатайству,

ходатайству его защитника либо законного представителя, знакомиться с

1 Строгович М. С. Учебник уголовного процесса. – М., 1938. – С. 128.

168

протоколами этих следственных действий (п.п. 8, 9 ч. 4 ст. 46, п. 10 ч. 4

ст. 47, п.п. 9, 10 ч. 2 ст. 42 УПК РФ); е) процедура судебного заседания,

проводимого по поводу дачи разрешения на избрание меры пресечения в виде заключения под стражу (ст. 108 УПК РФ), а также по поводу подачи жалобы на решения, действия (бездействие) дознавателя, следователя,

прокурора (ст. 125 УПК РФ).

3)Внедрение состязательных начал в досудебное производство путём реализации функции судебного контроля детерминируют расширение пределов действия гласности на данном этапе уголовного процесса.

4)Гласность является принципом уголовного судопроизводства, а не общим условием судебного разбирательства. Общее условие предварительного расследования – недопустимость разглашения данных предварительного расследования − исключение из принципа гласности,

которое реализуется лишь в определённых случаях, а не как требование,

относящееся к производству по всем уголовным делам.

§ 4. Проблемы действия презумпции невиновности в досудебном и судебном производстве

Аксиома, известная любому юристу, – обвиняемый еще не есть виновный. Согласно ч.1 ст.49 Конституции Российской Федерации каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Иными словами, «ни признавать виновным, ни подвергнуть уголовному наказанию иначе, как по приговору суда, никоим образом и никому не дозволено»1 . В основе принципа презумпции невиновности лежит общая,

широко признаваемая норма морали, согласно которой каждый человек должен презюмироваться (предполагаться) добропорядочным, пока иное не будет доказано. Кроме того, обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность

1 Ларин А.М. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. –

М., 1985. – С.30.

169