Проблемы соотношения досудебного и судебного производства в уголовном процессе России

формироваться, уже содержала в себе указания на элементы розыска (пусть и примитивного).

Процесс на обоих этапах осуществлялся открыто и на основе равенства сторон (принципы гласности и равенства сторон налицо, специфики реализации этих принципов на разных стадиях пока не существует).

В 1497 г. издается первый кодекс общерусского права Московского централизованного государства – Судебник или «Законы великого князя Иоанна Васильевича». Указанный сборник законов официально заложил розыскные начала в российское уголовное судопроизводство. Сравнительно новыми в процессуальном отношении были нормы Судебника, касающиеся производства по делам о преступлениях «ведомых лихих людей». В данную категорию преступников могли быть зачислены все те, «кто совершал наиболее тяжкие нарушения феодальной собственности и феодального порядка: нападал на княжеских и вотчинных волостелей, тиунов,

приказчиков, грабил имущество феодалов»1. Для усиления судебной охраны феодальных прав и привилегий в судопроизводство по делам о «ведомых лихих людях» вводилось розыскное начало. Распространение розыскных методов и форм процесса на деятельность светских судов во многом было обусловлено изменением государственного режима. Образование централизованного государства повлекло за собой расширение круга политических преступлений.

Наряду с «частным» иском возникает понятие иска «государственного».

Государство заинтересованно в раскрытии преступлений, направленных против его интересов.

Судебник 1497 г. не даёт полной картины розыска, производимого по делам о государственных преступниках и «ведомых лихих людях». Но указания на задержание обвиняемых, «облихование» их, на применение пытки, на производство повального обыска – всё это свидетельствует о том,

что производство розыска уже заняло прочное место в процессе по делам о наиболее опасных для государства преступлениях. Отсюда возникает

1 Чельцов-Бебутов М. А. Указ. соч. – С. 659.

40

потребность в функционировании специализированных органов,

осуществляющих розыск (сыск) государственных преступников.

Своё дальнейшее развитие розыскные начала в уголовном судопроизводстве получили с изданием в 1550 г. по приказу царя Ивана IV

Грозного нового Судебника. Для разбирательства уголовных дел при Боярской Думе была организована Расправная палата. В качестве центральных органов власти, осуществлявших различные функции управления и неотделенного от него суда действовали четвертные приказы,

ведавшие определённой областью (Новгородской, Галицкой, Устюжской).

Существовали и специальные судные приказы: Московский, Владимирский,

Рязанский и т. д., а также приказы, судебная власть которых определялась родом дел (холопий, казенный, поместный, церковных дел). При проведёнии губной реформы постепенно оформился к 1555 году Разбойный приказ. Он осуществлял контроль над деятельностью местных губных учреждений, к его подсудности относились не только все дела о разбоях, но и дела о преступлениях областных и местных судей1. В этом приказе раньше других были внедрены розыскные формы. Приказы представляли собой центральные исполнительные и судебно-полицейские государственные органы. Необходимо особо подчеркнуть, что строгого распределения исполнительных и судебно-полицейских функций между ними не было. По справедливому утверждению В. И. Елинского, для деятельности приказов был характерен параллелизм2. Таким образом, судья выступал не только в качестве органа уголовного преследования, но и органа государственного управления, процессуальная деятельность которого не была отделена от административной.

Наряду со специально создаваемыми государственными органами

(Разбойный приказ, губные учреждения) судебно-следственные и полицейско-сыскные обязанности несла и крестьянская община. Так,

получив сведения о преступлениях и проступках, её представители тотчас

1См.: Нажимов В. П. Указ. соч. – С. 55.

2См.: Елинский В. И. Указ. соч. – С. 10.

41

принимали меры для сыска и поимки виновных. Лицо, подозреваемое в совершении преступления, приводилось на «преднародное собрание», или сходку, где производились предварительные допросы – обычно старостой или другим выборным от общины лицом1.

В. И. Елинский указывает на существование в период междуцарствия института специальных государственных лиц – «сыщиков» – особых чиновников, посылаемых центральной властью в города и уполномоченных для поимки и преследования преступников. Сыщикам предоставлялись широкие полномочия, включая расследование «татебных, разбойных и убийственных дел». Примечательно, что «сыщики» осуществляли исключительно функции по расследованию преступлений, принятие окончательного решения по делу в их компетенцию не входило.

Как отмечает В. П. Нажимов, инквизиционный российский уголовный процесс получает развитие и применение первоначально в двух направлениях. Во-первых, в производстве по делам о политических преступлениях. В данном случае «сыск» осуществлялся назначенными царем государственными людьми (например, Малюта Скуратов) и опричниками.

Во-вторых, по делам о «ведомых лихих людях», подведомственных Разбойному приказу и органам губной юстиции, где функции розыска преступников и вынесения окончательного решения (приговора)

объединялись в руках воеводы либо губного старосты.

С конца 30-х гг. XVI в. создаются губные учреждения в лице губных старост и целовальников, назначение которых состояло в борьбе против

«ведомых лихих людей», чтобы «порученные их ведению дела «сыскивать и доведши (т. е. собрав доказательства виновности) наказывать» 2 . Из приведенной цитаты ясно, что указанные губные учреждения в своей деятельности объединили сыскные и судебные функции. Так, согласно ст. 5 Соборного Уложения 1649 г. на губных старост возлагались обязанности: «чтобы они татей и разбойников сыскивали (курсив наш – О. В.)

1См.: Там же. – С. 16.

2Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2т. Т. 1.–СПб., 1996. – С. 33.

42

... судить (курсив наш – О. В.) ведомых лихих людей и казнить их смертью или налагать другие наказания, по мере их вины, без доклада» 1 .

В. А. Линовский, характеризуя порядок российского розыскного судопроизводства, подчёркивал, что «губным старостам предоставлено было производить по делам, им порученным, следствие, суд и исполнение приговоров; следовательно, с самого утверждения следственного процесса все три части его были поручены одному и тому же установлению»2.

Таким образом, характерной особенностью розыскного уголовного процесса Московского государства XV в. – начала XVIII в. являлось то, что окончательного официального разделения судопроизводства на досудебное и судебное к тому времени ещё не произошло. С одной стороны, внедрение розыскных начал, расширение круга преступлений против государства детерминирует необходимость существования сыскных органов,

собирающих доказательства преступного поведения, с другой – указанные органы совмещают функции по розыску и осуществлению правосудия. Как справедливо подчёркивает А. В. Смирнов: «...функция розыска остаётся недифференцированной, то есть предварительного судебного следствия ещё не существует, а все вопросы решаются непосредственно в судебном разбирательстве при полном составе суда» 3 . Функции уголовного преследования, защиты и принятия решения по делу объединяются в деятельности одного государственного органа. Розыскные элементы активно внедряются в судебную деятельность. Возрастает активность суда, который по собственной инициативе возбуждаёт судебные дела, самостоятельно принимает меры к отысканию доказательств. По мнению М. А. Чельцова-

Бебутова, выражение «сыскати всякими сыски накрепко» становится самой употребительной формулой того времени4 . Уголовный процесс России к концу XVII века принимает классические розыскные (инквизиционные)

формы. Он ведётся по инициативе государственных органов и должностных

1Российское законодательство X–XX веков. В 9 т. Т. 3. – С. 231.

2Линовский В. А. Опыт исторических розысканий о следственном уголовном судопроизводстве в России. – М., 2001. – С. 14.

3Смирнов А. В. Модели уголовного процесса. – СПб., 2000. – С. 119.

4См.: Чельцов-Бебутов М. А. Указ. соч. – С. 668.

43

лиц, объединяющих в одном лице следователя, обвинителя и судью.

Гласность и устность судопроизводства, характерные для раннефеодального обвинительного процесса, сменяются тайностью и письменностью. Как отмечает И. Я. Фойницкий: «...разбойный приказ решал дела исключительно по письменному материалу»1. Усмотрение судьи сводится к минимуму, а его действия определяются нормативными правилами. В уголовный процесс вводится применение элементов формальной оценки доказательств: к

полным доказательствам относилось признание, в том числе полученное под пыткой, и поличное. Оценка свидетельских показаний официально ставится в зависимость от общественного положения свидетеля. Судоговорение превращается в допрос и очную ставку. Доказательственная база формируется непосредственно в суде самими судебными органами.

Окончательное утверждение розыскного уголовного процесса в России относится к началу XVIII века «и неразрывно связано с политическим режимом русского абсолютизма, появившегося в облике полицейского государства при Петре I»2. Переход России к абсолютизму повлёк за собой изменения и в сфере уголовного судопроизводства.

Пётр I осуществил первую в истории России попытку отделить суд от административных органов. Эта попытка, «предпринятая во имя искоренения злоупотреблений администраторов-судей»3 , не была им последовательно осуществлена.

В период царствования Петра I впервые в истории России создаётся специальный орган, отделенный от административно-судебных органов –

регулярная полиция. Полиция осуществляла предварительное следствие и правосудие по делам о мелких кражах. Полицейские части также занимались дознанием по уголовным преступлениям. Частный пристав был обязан в случае совершения преступления выяснить все обстоятельства, с ним связанные. Так, ст. 105 Устава благочиния, изданного в 1782 г. уже при

1Фойницкий И. Я. Указ. соч. – С. 33.

2Нажимов В. П. Типы, формы и виды уголовного процесса. – Калининград, 1977. –

С. 59.

3 Чельцов-Бебутов М. А. Курс советского уголовно-процессуального права. В 2 т.

Т. 1. – М., 1957. – С. 701.

44

Екатерине II определяла: «Частный пристав в случае уголовного преступления лично имеет исследовать: 1) о способе, над кем учинено; 2) о

действии, что учинено; ...7) преступника, кем учинено...»1.

Кроме того, в конце XVII века формируется ещё один новый орган по борьбе с преступностью – Преображенский приказ – который получил исключительное право следствия и суда по политическим, государственным делам. Р. С. Мулукаев объясняет появление указанного органа политическими мотивами. Пётр I начинает царствовать в обстановке длительной и жестокой борьбы придворной аристократии за власть,

одновременно с этим в стране возрастает недовольство крестьян, вызванное усилением крепостнического гнёта2. В целях укрепления абсолютистского государства Пётр I создаёт специализированный орган, в компетенцию которого входит преследование (возбуждение уголовных дел и их дальнейшее расследование) политических преступников на всей территории Российского государства. Примечательно, что ряд уголовных дел, а именно

«1) о каком умысле против персоны Е. Ц. В. или измене; 2) о возмущении или бунте...» 3 расследовались и решались непосредственно в Преображенском приказе по личным повелениям царя (без передачи дела в суд).

Полицейские органы выполняют функцию по преследованию лица,

совершившего преступление, не разрешая дело по существу. Таким образом,

начиная с первой половины XVIII века в российском уголовном судопроизводстве закладываются основы формирования самостоятельного автономного этапа, в ходе которого специализированные государственные органы осуществляют преследование лица и собирают доказательства для суда. Для этих органов уже не характерно (как это было в средневековой России) объединение розыскной функции и функции по осуществлению правосудия. Это подтверждалось и законодательно. В приложенном к

1Российское законодательство X–XX веков. В 9 т. Т. 5. – С. 348.

2См.: Мулукаев Р. С. Полиция в России (IX в. – нач. XX в.). – Н. Новгород, 1993. –

С. 6.

3 Чельцов-Бебутов М. А. Указ. соч. – С. 707.

45

Воинскому уставу 1716 г. «Кратком изображении процессов» указывалось,

что производство по уголовным делам распадается на предварительное –

фергер (verhör – допрос) и судебное в кригсрехтах1. Несмотря на то, что формально «Краткое изображение» должно было регулировать военно-

уголовный процесс, практика распространила действие законодательного акта и на производство по общеуголовным делам.

Применительно к порядку уголовного судопроизводства необходимо особо подчеркнуть, что при Петре I окончательно утвердились правила розыскного (следственного) процесса, заимствованные из Западной Европы.

Порядок уголовного судопроизводства по Своду законов Российской Империи (до 1860 г.) был построен по типу германского дореформенного процесса. Производство по уголовным делам делилось на три части:

следствие, суд и исполнение2. Следствие и исполнение судебного решения относились к компетенции полиции. Кроме того, полицейские органы осуществляли правосудие по маловажным делам. Следствие по уголовным делам распадалось на предварительное (inquisitio generalis) и формальное

(inquisitio specialis), что в полной мере соответствовало инквизиционному процессу.

Задачей предварительного следствия было «установить, действительно ли имело место происшествие, заключавшее в себе признаки преступления, и

привести в известность все обстоятельства, указывающие на такое деяние»3.

Характеризуя процедуру начального этапа следствия, осуществляемого полицейскими органами, В. В. Николюк и Ю. В. Деришев указывают: «К

предварительному следствию относилось, например, отыскание поводов к началу производства следствия (ст.ст. 34-69 ЗУС), расследование по

«горячим следам» (ст.ст. 70-95 ЗУС), розыск подозрительных лиц и наблюдение за ними, установление «поличного» с проведёнием для этого обысков и выемок (ст.ст. 93-99 ЗУС) и т. д.»4

1Российское законодательство X–XX веков. В 9 т. Т. 4. – С. 412–414.

2Фойницкий И. Я. Указ. соч. – С. 34.

3Баршев Я. И. Основания уголовного судопроизводства. – М., 2001.– С. 50.

4Николюк В. В., Деришев Ю. В. Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе России. – С. 65.

46

В свою очередь, формальное следствие «есть объём всех действий следователя, которые направляются против известного лица, поставленного в состояние обвинения по причине известного преступления, чтобы иметь возможность окончательно решить, действительно ли и в каком виде и степени учинило оно рассматриваемое преступление и достойно ли оно наказания»1. Закон требовал, чтобы формальное следствие установило «над каким лицом или имуществом преступление учинено, в каком действии состояло, каким способом или орудием, когда, где, с намерением или без намерения произведено» 2 . От предварительного следствия требовались ясность и полнота, чтобы «судебное следствие не могло встретить ни малейшего затруднения или сомнения для постановления по делу приговора»3.

После окончания формального следствия (с которым заканчивалось и досудебное производство) уголовное дело направлялось в суд для разрешения по существу. Необходимо особо подчеркнуть, что судебное разбирательство осуществлялось в условиях, исключающих устность и гласность процесса, на основании собранных полицией письменных материалов. Даже допрос обвиняемого, как подчёркивает М. А. Чельцов-Бебутов, не был для суда обязателен4. Вместе с тем действовало правило, согласно которому суд обязан был опросить обвиняемого относительно того, не оказывалось ли на последнего какого-либо воздействия со стороны полиции в ходе производства следствия.

Таким образом, с существом дела и собранными доказательствами суд знакомился только по письменным материалам предварительного следствия.

Активного участия в формировании доказательственной базы суд не принимал.

Окончательное решение судей не основывалось на их внутреннем убеждении, свобода оценки доказательств была неизвестна судебному производству. Приговор постановлялся «по предустановленным в законе правилам о силе доказательств, которые Свод, следуя Наказу Екатерины II,

1Баршев Я. И. Указ. соч. – С. 53.

2Чельцов-Бебутов М. А. Указ. соч. – С. 737.

3Там же.

4Там же. – С. 738.

47

делил на совершённые и несовершённые»1 . Статья 1220 Свода законов Российской Империи прямо указывала, что приговор должен быть основан

«на точном разуме законов, а не едином лишь судейском рассуждении».

Розыскной процесс первой половины XIX века не знал гласности, а

соблюдение тайны данных предварительного следствия рассматривалось им как одно из существенных условий успеха следствия. Однако в целях предотвращения возможных злоупотреблений со стороны должностных лиц,

свод законов 1833 г. допускал присутствие при производстве предварительного следствия особых депутатов от сословий,

контролировавших деятельность полиции.

Указом от 8 июня 1860 г. Александр II ввёл в 44 российских губерниях

993 должности судебных следователей с целью освободить полицию от выполнения не свойственных ей функций. К Указу прилагались три законодательных акта: «Учреждение судебных следователей», «Наказ судебным следователям» и «Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущих заключать в себе преступление или проступок».

Этими документами, по мнению В. В. Николюка и Ю. В. Деришева фактически впервые de jure предварительное расследование было разделено на дознание (прерогатива административной власти) и следствие (судебная деятельность), определялись взаимоотношения следователя с полицией и судебными учреждениями. Контроль за деятельностью следователя возлагался на суды2. Полиции было оставлено дознание (ранее названное предварительное следствие), которое осуществлялось под надзором прокурора, судебный следователь осуществлял формальное следствие.

Примечательно, что акты дознания не имели формальной (юридической)

силы и «служили лишь подсобным материалом для следователя при производстве им предварительного следствия»3. Теоретическим основанием для подобного дифференцированного подхода к определению юридической силы собранных в ходе дознания и следствия материалов являлась теория

1Фойницкий И. Я. Указ. соч. – С. 36.

2Николюк В. В., Деришев Ю. В. Указ. соч. – С. 66–67.

3Чельцов-Бебутов М. А. Указ. соч. – С. 782.

48

разделения властей, согласно которой судебная власть отделена от административной. Только действия судебных органов (в том числе судебного следователя), совершенные в установленном процессуальном порядке, могут порождать правовые последствия.

Принятые в 1864 г. судебные уставы открыли новую эпоху в истории

российского уголовного процесса. Судебная реформа 1864 г.

предусматривала установление смешанного уголовного процесса: розыскное

предварительное следствие и состязательное судебное разбирательство.

И. Я. Фойницкий, описывая процесс движения уголовного дела, отмечал, что он начинается предварительным исследованием, которое носит характер унитарной фазы, хотя и распадается на досудебное (дознание) и судебное

(предварительное следствие) 1 . После предварительного исследования

уголовное дело проходило стадии «предания суду» и «приготовительные к суду распоряжения». Примечательно, что указанные выше стадии И. Я. Фойницкий объединяет в единое предварительное производство уголовных дел, после которого имеет место окончательное производство в суде2. Досудебному производству присущи черты розыскного процесса – письменность, отсутствие гласности и равноправия сторон. Для окончательного (судебного) разбирательства, напротив, характерны гласность, устность и состязательность.

Устав уголовного судопроизводства 1864 г. не упоминает об участии сторон в предварительном следствии, однако допускает некоторую активность «участвующих в деле лиц» – потерпевшего, гражданского истца и обвиняемого. Так, следствие могло быть начато следователем и без предварительного полицейского дознания по жалобе потерпевшего. В таких случаях следователь лишь сообщал прокурору о начатом им следствии.

Обвиняемый имел право присутствовать при производстве следственных действий, а также получать копии со всех следственных актов. По окончании следствия ему предъявлялись все письменные материалы, после чего

1См. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства В 2 т. Т. 2. – СПб., 1996 –

С. 352.

2Там же.

49