Проблемы соотношения досудебного и судебного производства в уголовном процессе России

(ч.2 ст.49 Конституции), а неустранимые сомнения в виновности обвиняемого толкуются в его пользу.

Прообраз принципа презумпции невиновности был заложен еще в римском частном праве (prаesumptio boni viri), где каждый участник гражданско-правовых отношений предполагался действующим добропорядочно (bona fide), а если кто-то утверждал обратное, то он обязывался доказать это утверждение: кто утверждает, тот доказывает – ei insumbit probatio qui dicit (non quingat).

Впервые в качестве уголовно-процессуального института презумпция невиновности была сформулирована в Декларации прав человека и гражданина

1789 г., в которой ст. 9 гласила: «Поскольку каждый считается невиновным,

пока его вина не установлена, то в случаях, когда признается нужным арест лица, любые излишне суровые меры, не являющиеся необходимыми, должны строжайше пресекаться законом».

В российском дореволюционном уголовном судопроизводстве данный принцип особо не выделялся, хотя, по мнению И.Я.Фойницкого, уголовный процесс той эпохи также исходил “из предположения невиновности

(prаesumptio boni viri), в силу которого на обвинении лежит обязанность доказывать все элементы как объективной, так и субъективной вины, рассеяв всякое неразрешенное сомнение в пользу невиновного» 1 . М.В.Духовской уточнил: «Доколе вина его (обвиняемого – Ю.Д., О.В.) не доказана прежде всего он полноправный гражданин стран»”2. По мнению С.В.Познышева, в

уголовном процессе «подсудимый предполагается невиновным, доколе противное не доказано обвинителем. Обвинительный приговор суда предполагает доказанность обвинения. Сомнение – в пользу подсудимого (jn dubio – pro reo)» 3 ! Наконец, В.К.Случевский почти 100 лет назад давал практически современное понятие презумпции невиновности – это

«необходимость толкования каждого сомнения в пользу подсудимого, а также признание, что на подсудимого, как на лицо, предполагаемое до постановки

1Фойницкий И. Я. Курс уголовного судоустройства. – СПб., 1996. – Т.2. – С. 208.

2Духовской М. В. Русский уголовный процесс. –М., 1910. – С. 162.

3Хрестоматия по уголовномупроцессуРоссии. – С.85.

170

обвинительного приговора невиновным, не может быть возложена (как в следственном процессе) обязанность представлением доказательств своей невиновности содействовать обнаружению материальной истины»1.

В УПК РФ презумпция невиновности определяется в качестве принципа уголовного судопроизводства и, соответственно, её положения распространяются на все этапы (стадии) процесса.

Рассматриваемый принцип сформулирован в ч. 1 ст. 14 УПК РФ: «Обвиняемый считается невиновным пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».

Данная формулировка порождает вопрос, имеющий не только теоретическое,

но и большое практическое значение: с какого момента начинает действовать презумпция невиновности (и распространяется ли она исключительно на обвиняемого).

Для поиска возможного ответа обратимся к нормам международно-

правовых актов, закрепляющих рассматриваемый принцип. Согласно ч. 1

ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, «каждый человек, обвиняемый

(курсив наш – О. В.) в совершении преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком...» 2 . Статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет положение, согласно которому «каждый

обвиняемый (курсив наш – О. В.) в уголовном преступлении имеет право считаться невиновным, пока его виновность не будет доказана согласно закону»3. И, наконец, в соответствии с ч. 2 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, «каждый обвиняемый (курсив наш – О. В.) в

совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор,

1 Там же. –С.85-86.

2Всеобщая декларация прав человека : принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) от 10 декабря 1948 г. // Российский следователь. – 1998. – 10 декабря.

3Международный пакт о гражданских и политических правах : принята в НьюЙорке 19 декабря 1966 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1976. – № 17 (1831). – Ст. 291.

171

пока его виновность не будет установлена законным порядком»1. Ни в одном из приведенных международных актов не упоминается фигура подозреваемого, что можно объяснить с двух позиций: во-первых, в

уголовном процессе большинства зарубежных государств такой участник,

как подозреваемый, отсутствует, во-вторых, как верно отмечает М. К. Нуркаева, понятие «обвиняемый» следует понимать расширительно,

поскольку «Европейский Суд склоняется при рассмотрении конкретных дел к выбору в пользу «содержательного», а не «формального» понятия

«обвиняемый» в тексте п. 2 ст. 6 (Конвенции о защите прав человека и основных свобод – авт.)»2 . В свете указанной нормы под обвиняемым понимается каждое лицо, привлекаемое уполномоченными государственными органами к уголовной ответственности.

Российская уголовно-процессуальная доктрина, а также законодательство допускают появление (хотя и не обязательное) в уголовном деле подозреваемого. Примечательно, что ч. 2 ст. 14 УПК РФ, раскрывая одно из положений содержания презумпции невиновности, распространяет его действие и на подозреваемого: «Подозреваемый (курсив наш – О. В.) или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность».

Необходимо отметить, что дискуссия по вопросу, в отношении субъектов действия презумпции невиновности, имела место в науке уголовного процесса на протяжении всего советского периода развития и не прекращается до сих пор. Так, Ч. С. Касумов отмечал, что действие рассматриваемого принципа необходимо распространять не только на обвиняемого (подсудимого), но и на подозреваемого3. Следует согласиться с мнением Д. Р. Мажинян, которая, поддерживая позицию Ч. С. Касумова,

предложила не ограничивать сферу действия презумпции невиновности

1Конвенция о защите прав человека и основных свобод ETS N 005 : принята в Риме 4 ноября 1950 г. // Собрание законодательства РФ. – 2001. − № 2. – Ст. 163.

2Нуркаева М. К. Презумпция невиновности по УПК РФ в свете международных стандартов уголовного судопроизводства // Актуальные вопросы уголовного процесса современной России. – Уфа, 2003. – С. 47.

3См.: Касумов Ч. С. Презумпция невиновности в теории и практике советского уголовного судопроизводства : автореф. дис. ...канд. юрид. наук. – М., 1980. – С. 5.

172

указанием конкретной уголовно-процессуальной фигуры (обвиняемый,

подозреваемый, подсудимый). Д. Р. Мажинян справедливо отмечает, что

«презумпция добропорядочности каждого гражданина трансформируется в презумпцию невиновности уже с момента появления в уголовном судопроизводстве лиц, невиновность которых вызывает сомнения у правоохранительных органов (т. е. лиц, которые уголовно-процессуальным законодательством могут именоваться «подозреваемыми», «обвиняемыми», «подсудимыми»,... «лицами, совершившими преступление», «лицами,

совершившими деяние, содержащими признаки преступления», «лицами, на которых подана жалоба», «лицами») 1 . Другими словами, каждое лицо,

невиновность которого ставится под сомнение правоохранительными органами, должно предполагаться невиновным.

В этой связи нельзя согласиться с мнением М. А. Дрягина о том, что презумпция невиновности распространяет своё действие исключительно на подозреваемого, обвиняемого, подсудимого и осуждённого2 , поскольку в этом случае остаётся нерешённой проблема реализации рассматриваемого принципа на стадии возбуждения уголовного дела. До вынесения процессуального акта о возбуждении уголовного дела лицо не может быть наделено процессуальным статусом подозреваемого. Кроме того, УПК РФ не содержит разъяснений относительно наименования лица, в отношении которого проводится доследственная проверка. В свою очередь,

представляется бесспорным и неопровержимым тот факт, что и в отношении

таких лиц действует презумпция невиновности.

Презумпция невиновности является «основой, обобщённым выражением тех правовых гарантий, которыми охраняется право обвиняемого на защиту»3. «Презумпция невиновности» и «право на защиту»

1Мажинян Д. Р. Презумпция невиновности и гарантии ее осуществления в советском уголовном судопроизводстве : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. – М., 1983. –

С. 6.

2См.: Дрягин М. А. Презумпция невиновности в российском уголовном судопроизводстве : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. – Иркутск, 2004. – С. 20.

3Дрягин М. А. Значение и содержание презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве // Уголовное досудебное производство: проблемы теории и практики. –

Омск, 2004. – С. 141.

173

– категории взаимосвязанные и взаимозависимые, при этом реализация рассматриваемого принципа немыслима без обеспечения лицу права на защиту, и наоборот. Следовательно, можно предположить, что презумпция невиновности как объективное правовое положение начинает действовать с

момента наделения конкретного лица правом на защиту.

Следует особо отметить, что по данному вопросу в своё время высказался Конституционный Суд РФ, который в постановлении от 27 июня 2000 г. № 11-П указал, что право на защиту возникает у лица с момента начала в отношении него уголовного преследования 1 . При этом под уголовным преследованием было предложено понимать любые меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность лица. Факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него 2 . Другими словами, как верно отмечает Ю. В. Деришев, указанная позиция Конституционного Суда РФ «расширяет» рамки определения «уголовное преследование», приведённого законодателем в п. 55 ст. 5 УПК РФ, допуская в его содержание практически любые ограничения прав лица, ещё не получившего правовой статус подозреваемого или обвиняемого, но причастность которого к преступлению устанавливается3. Таким образом, начальный момент реализации презумпции невиновности должен быть связан с началом осуществления в отношении лица уголовного преследования. В этой связи особую актуальность приобретает вопрос об

1См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова» // Собрание законодательства РФ. – 2000. –

№27. – Ст. 2882.

2См.: там же.

3См.: Деришев Ю. В. Концепция уголовного досудебного производства в правовой доктрине современной России. – Омск, 2004. – С. 36.

174

определении момента, с которого фактически начинается уголовное преследование, поскольку именно тогда лицо приобретает право на защиту.

В науке уголовного процесса данный вопрос решается по-разному.

Высказывается мнение, что начало действий, направленных на уголовное преследование лица, связано с актом о возбуждении уголовного дела1. Вместе с тем следует полностью согласиться с выводом авторов вводного комментария к УПК РФ В. Т. Томиным, М. П. Поляковым и А. С. Александровым о том, что уголовное преследование возникает до возбуждения уголовного дела, а оперативно-розыскная деятельность по установлению основания для принятия этого решения должна рассматриваться как уголовное преследование. Об этом, по мнению авторов,

свидетельствует значение термина «момент фактического задержания», а

также анализ ч. 2 ст. 6 УПК РФ, допускающий отказ от уголовного преследования, формой которого может быть отказ в возбуждении уголовного дела2. Данной точки зрения придерживается и Ю. В. Деришев, отмечающий,

что назначение доследственной проверки сообщений о преступлении для большинства правоприменителей во многом определяется поиском судебно-

следственной перспективы, «…и, следовательно, нельзя отрицать, что на этом этапе присутствует фактическое и юридическое уголовное преследование

«заподозренных» лиц»3. Следовательно, если уголовное преследование может возникать ещё до возбуждения уголовного дела, то на лиц, в отношении которых производится предварительная проверка в порядке ст. 144 УПК РФ, в

полной мере распространяется презумпция невиновности, а значит, уже на данном этапе они приобретают право на защиту.

Принимая во внимание правовую позицию Конституционного Суда РФ, а также высказываемое в юридической литературе предложение рассматривать категорию «уголовное преследование» в конституционно-

1См., напр.: Жук О. Д. О понятии и содержании функции уголовного преследования

вуголовном процессе России // Законодательство. – 2004. – № 2. – С. 80–81.

2См.: Томин В. Т., Поляков М. П., Александров А. С. Комментарий к Уголовнопроцессуальному кодексу Российской Федерации: Вводный. – М., 2002. – С. 38.

3Деришев Ю. В. Указ. соч. – С. 41.

175

правовом смысле1, представляется нецелесообразным ограничиваться при формулировании нормы, содержащейся в ч. 1 ст. 14 УПК РФ указанием на подозреваемого или обвиняемого.

Подобным образом урегулирован вопрос о субъектном составе презумпции невиновности в УПК Республики Казахстан. Согласно ч. 1

ст. 19 УПК Республики Казахстан, каждый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном УПК порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Однако, несмотря на безусловную прогрессивность такой формулировки, нельзя не отметить некоторую неточность в данной законодательной дефиниции. По справедливому замечанию И. Л. Петрухина: «Формулировка презумпции невиновности имеет в виду не всякого гражданина, а лицо, в отношении которого ведётся уголовное дело»2. Поэтому, представляется более предпочтительным использование грамматического оборота, характеризующего данное лицо, как лицо,

невиновность которого ставится под сомнение.

Таким образом, проведённое исследование вопросов субъектного состава презумпции невиновности с использованием сравнительно-правового метода позволило выявить несовершенство законодательной конструкции нормы, содержащейся в ч. 1 ст. 14 УПК РФ.

В этой связи предлагаем изложить ч. 1 ст. 14 УПК РФ в следующей редакции:

«1. Лицо, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».

1 Указанной позиции относительно сущности уголовного преследования придерживаются, например, Д. М. Сафронов (см.: он же. Обстоятельства, исключающие уголовное преследование : дис. … канд. юрид. наук. – Омск, 2003. – С. 20), Н. П. Ефремова (см.: она же. Отказ в уголовном преследовании // Досудебное производство: актуальные вопросы теории и практики. – Омск, 2002. – С. 53.

2 Петрухин И. Л. Презумпции в доказывании // Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. – М., 1966. – С. 439.

176

Кроме того, предлагаем внести изменения в редакцию нормы,

содержащейся в п. 55 ст. 5 УПК РФ:

«55. уголовное преследование – процессуальная деятельность,

осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения лица в совершении преступления или свидетельствующая о наличии подозрений против него».

Актуальным в этой связи является и вопрос о прекращении действия презумпции невиновности, то есть о том, в какой момент данная презумпция может считаться опровергнутой. В юридический литературе встречается мнение о том, что поскольку требование достоверного установления виновности обвиняемого распространяется не только на приговор, но и на обвинительное заключение, то презумпция невиновности прекращает своё действие, или, по выражению Н. Н. Полянского, «умолкает», как только орган расследования убеждается в том, что он собрал достаточно доказательств виновности обвиняемого1 . По мнению В. Д. Арсеньева, «достоверное установление виновности осуществляется уже в момент привлечения лица в качестве обвиняемого, и, как следствие этого, презумпция невиновности для него уже не действует»2. Указанные суждения позволили некоторым автором прийти к выводу о том, что презумпция невиновности – это не объективное правовое положение, а

лишь метод исследования или логический прием, последовательно применяемый сначала следователем, а потом судом3. Однако с подобными выводами согласиться нельзя. Действительно, орган предварительного расследования при составлении итогового документа должен быть внутренне убежден в виновности обвиняемого. Но такая убежденность не прекращает действие презумпции невиновности, поскольку в противном

1ПолянскийН. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса.–М., 1956.–С. 187.

2Арсеньев В. Д. К вопросу о презумпции невиновности в свете новой Конституции

СССР // Вопросы повышения эффективности борьбы с преступностью.– Томск, 1979. – С. 55.

3Обоснование подобной точки зрения содержится, например, в следующих работах: Якуб М. Л. Демократические основы советского уголовно-процессуального права. – М., 1960. – С. 114; Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. – М., 1960. – С. 154; Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. – М., 1956. – С. 187.

177

случае, как верно отмечает И. Л. Петрухин, законодатель не стал бы вводить судебные стадии процесса. «Предъявляя к предварительному следствию самые высокие требования, – пишет автор, – законодатель всё же исходит из того, что для достоверного установления всех обстоятельств уголовного дела и признания обвиняемого виновным необходимо судебное разбирательство, заканчивающееся вынесением приговора»1.

Презумпция невиновности требует, чтобы выводы следователя

(дознавателя) относительно виновности обвиняемого, изложенные в обвинительном заключении (обвинительном акте) были подвергнуты критической проверке и оценке в судебном разбирательстве. При этом мнение органов предварительного расследования не является обязательным для суда. В этом и состоит объективный характер презумпции невиновности,

когда субъективная убежденность следователя (дознавателя), основанная на совокупности собранных по делу доказательств, не прекращает действие рассматриваемого принципа, а лишь создаёт предпосылки для проведения судебного разбирательства, в ходе которого продолжится познавательный процесс, направленный на установление объективной истины. Внутреннее убеждение соответствующего должностного лица, сформированное на основе собранных по делу доказательств, делает возможным принятие обоснованных

имотивированных процессуальных решений (о привлечении в качестве обвиняемого, о составлении обвинительного заключения (обвинительного акта), о вынесении приговора).

Смысл презумпции невиновности в контексте взаимосвязи досудебного

исудебного производства не в том, что лицо, привлечённое к уголовной ответственности, является невиновным, а в том, что выводу о виновности должно предшествовать расследование и судебное рассмотрение уголовного дела со всеми присущими им гарантиями и этот установленный законом порядок не может быть изменен по усмотрению следователя, прокурора и суда, хотя бы они собрали неоспоримые, с их точки зрения, доказательства

1 Петрухин И. Л. Указ. соч. – С. 443.

178

виновности обвиняемого1 . Показательной в этой связи является позиция Европейского суда по правам человека, которая сводится к тому, что предварительное расследование по объёму гарантий прав личности отличается от судебной процедуры, установленной ст. 6 Конвенции о защите прав человека2 , поэтому лицо может быть признано виновным только в судебном порядке со всеми вытекающими уголовно-правовыми последствиями.

Истина по уголовному делу de facto может быть установлена ещё в стадии предварительного расследования, но de jure вывод о виновности

(невиновности) лица формулируется исключительно в приговоре суда. После вступления приговора в законную силу презумпция невиновности уступает место презумпции истинности приговора.

Исследуя действие презумпции невиновности в свете соотношения досудебного и судебного производства, нельзя обойти стороной вопрос о прекращении уголовного дела на стадии предварительного расследования по нереабилитирующим основаниям. М.С.Строгович категорически отрицал возможность признания обвиняемого виновным на стадии предварительного следствия путем констатации данного факта в постановлении о прекращении дела3, А.П.Гуляев оставляет подобное право за следователем4, Г.П.Химичева считает, что принцип презумпции невиновности не исключает возможности прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям5.

Практика Европейского суда по правам человека предусматривает возможность прекращения дела обвинением на предварительном расследовании по малозначительным преступлениям в случае, если лицо отказывается от своего права на судебную защиту либо по иным основаниям,

когда органы расследования не считают возможным передачу дела в суд,

однако сам факт прекращения дела не должен влечь для лица какие-либо

1См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. – С. 446.

2 См.: Европейский суд по правам человека. Избранные решения. В 2 т. Т. 2. – М.,

2000. – С. 545.

3См.: Строгович М.С. Указ.соч. – С.70-73.

4См.: Гуляев А.П. Указ.соч. – С.152-154.

5См.: Химичева Г.П. Указ.соч. – С.12.

179