Проблемы соотношения досудебного и судебного производства в уголовном процессе России

обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении; 4) наличия оснований для привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц при невозможности выделить о них материалы дела; 5) неправильного соединения или разъединения дела. Как верно отмечают В. А. Азаров, А. М. Баранов, С. В. Супрун, за исключением п. 2 и

п. 5 ст. 232 УПК РСФСР все основания возвращения дела на дополнительное расследование непосредственно связаны с невыполнением требования всесторонности и полноты произведённого дознания и предварительного следствия1. При этом под существенными нарушениями уголовно-процессуального закона органами дознания и предварительного следствия понимались те, которые препятствовали суду полно, всесторонне и объективно рассмотреть дело и влияли (могли повлиять) на постановление законного и обоснованного приговора (ст. 345 УПК РСФСР).

Указанная правовая позиция была выражена в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 01 ноября 1985 г.2 и в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 17 апреля 1984 г.3.

Суд мог принять решение о возвращении дела на дополнительное расследование, как до назначения судебного заседания, так и во время разбирательства уголовного дела по существу.

Реформирование уголовно-процессуального законодательства с целью усиления состязательных начал, начавшееся ещё в период действия УПК РСФСР, повлекло за собой пересмотр предназначения института возвращения

1См. Азаров В. А., Баранов А. М., Супрун С. В. Возвращение уголовного дела для производства дополнительного расследования: правосознание и закон, толкование и применение // Уголовное право. – 2004. – № 2. – С. 84.

2См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 16 от 1 ноября 1985 г. «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1995. – С. 296–301.

3См.: Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР № 2 от 17 апреля 1984 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дела на дополнительное расследование» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1995. – С. 463–468.

100

уголовного дела на дополнительное расследование. Так, Постановлением Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П п.п. 1 и 3 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР были признаны несоответствующими статьям 49, ч. 3 ст. 123, ч. 1 ст. 46, ст. 52 Конституции РФ, поскольку возлагали на суд обязанность по собственной инициативе возвращать уголовные дела прокурору в случаях обнаружения невосполнимой в судебном заседании неполноты расследования, необходимости предъявления обвиняемому другого обвинения либо изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении1.

В свою очередь, Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума № 84 от 8 декабря 1999 г. разъяснил, что при выявлении обстоятельств, изложенных в в п.п. 1, 3 и 4 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР суд может возвращать уголовные дела прокурору только по ходатайству сторон2.

Что касается основания для возвращения дела прокурору на дополнительное расследование, содержащегося в п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР, то Конституционный Суд РФ постановлением от 4 марта 2003 г. № 2-П признал это положение не противоречащим состязательности в части возвращения дела по инициативе суда прокурору для устранения существенных нарушений уголовно-процессуального закона, не связанных с восполнением неполноты произведённого дознания и предварительного следствия3.

Таким образом, к моменту принятия УПК РФ у суда было право по собственной инициативе возвращать уголовные дела для производства

1См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 ч. 1 ст. 232 , ч. 4 ст. 248 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 17. – Ст. 2205.

2См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 84 от 8 декабря 1999 г. «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2002. – № 2. – С. 2.

3См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 4 марта 2003 г. № 2-П «По делу

опроверке конституционности положений п. 2 ч. 1 и 3 ст. 232 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Л. И. Батищева, Ю. А. Евграфова, О. В. Фролова, и А. В. Шмелева» // Собрание законодательства Российской Федерации . – 2003. – № 12. – Ст. 1176.

101

дополнительного расследования в случае существенного нарушения уголовно-процессуального закона органами дознания или предварительного следствия, если эти нарушения не были связаны с необходимостью восполнения неполноты проведённого расследования, что не противоречит,

как особо подчеркнул Конституционный Суд РФ, состязательному построению процесса. Отметим при этом, что деятельность по устранению указанных нарушений также именовалась дополнительным расследованием.

Концепция современного уголовно-процессуального закона отрицает саму возможность возвращения уголовного дела для дополнительного расследования. По утверждению И. Б. Михайловской: «УПК РФ фактически ликвидировал институт направления дел на доследование» 1 . Исходя из принципа состязательности, суд не вправе тем или иным образом оказывать содействие органам уголовного преследования, в том числе в форме возвращения дела для производства дополнительного расследования.

Однако в ст. 237 УПК РФ нашёл своё законодательное закрепление правовой институт возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. Правовая позиция разработчиков УПК РФ, а также учёных-юристов однозначна – обозначенный институт не является аналогом дополнительного расследования, а представляет собой новеллу уголовно-процессуального законодательства, преследующую совсем иные цели. Представляется, что,

как и любой другой правовой институт, впервые нашедший своё воплощение в законе, институт, закрепленный в ст. 237 УПК РФ требует своего научного осмысления и критической оценки.

Как справедливо замечают А. Александров и С. Белов, первоначальный замысел авторов Концепции судебной реформы и законодателя сводился к тому, чтобы в новом уголовно-процессуальном законе придать рассматриваемому институту вид технического устройства по устранению

1 Михайловская И. Б. Права личности – новый приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Российская юстиция. – 2002. − № 7. – С. 3.

102

возникших в ходе судебного производства препятствий, и не более1. Однако практика его применения показала, что положения ст. 237 УПК РФ не соответствуют общему назначению уголовного процесса, не способны обеспечить должным образом защиту прав и законных интересов лиц, вовлеченных в уголовно-процессуальные отношения в качестве их участников. Представляется, что при буквальном толковании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ возвращение уголовного дела прокурору на основании того, что обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований УПК РФ возможно лишь при наличии каких-либо формальных ошибок, допущенных следователем (дознавателем) при составлении указанных процессуальных документов (например, отсутствие подписи лица, составившего документ). Так, в ходе судебного разбирательства уголовного дела по обвинению О. государственным обвинителем было заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору для организации пересоставления обвинительного акта, поскольку дата совершения преступления не совпадала с датой, указанной в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого2.

Конституционный Суд РФ, а также Пленум Верховного Суда РФ не оставили без своего внимания рассматриваемое законодательное положение и дали собственное толкование нормы, содержащейся в п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Так, Конституционный Суд РФ в постановлении от 8 декабря 2003 г. № 18-П разъяснил, что суд вправе возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения по существу в случаях, когда в досудебном производстве допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, не устранимые в судебном производстве, если возвращение дела не связано с восполнением неполноты произведённого расследования3. В этой

1См.: Александров А., Белов С. Возвращение уголовного дела прокурору // Законность. – 2004. – № 12. – С. 31.

2Архив Кировского районного суда г. Омска. Уголовное дело № 1-644/03.

3См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. №18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» // Российская газета. – 2003. – 25 декабря.

103

связи следует полностью согласиться с мнением В. А. Азарова, А. М. Баранова, С. В. Супруна, что можно только восхищаться тонкостью и дипломатичностью Конституционного Суда, формально подтвердившего свою традиционную позицию и прямо не опровергнувшего законодателя в вопросе возвращения уголовного дела судом на дополнительное расследование 1 . Представляется, что данную правовую позицию Конституционного Суда РФ можно считать примером расширительного толкования норм уголовно-процессуального закона. Вместе с тем в соответствии с ч. 2 ст. 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21 июля 1994 г. его решения действуют непосредственно и не требуют подтверждения другими органами и должностными лицами. Здесь уместно напомнить, что указанное основание содержала и ст. 232 УПК РСФСР «Возвращение дела для дополнительного расследования». При этом Конституционный Суд РФ пояснил, что ни обвинительное заключение, ни обвинительный акт не могут быть признаны составленными в соответствии с требованиями УПК РФ, когда на досудебных стадиях производства по делу имели место нарушения норм УПК РФ. В свою очередь, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 5 марта 2004 г. № 1 разъяснил, что следует понимать под допущенными при составлении итоговых актов расследования нарушениями2. В частности, к таким нарушениям относятся случаи, когда обвинение, изложенное в обвинительном заключении или обвинительном акте, не соответствует обвинению, изложенному в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, когда в итоговом акте расследования отсутствует указание на прошлые судимости обвиняемого и т. д. Представляется, что возвращение дела прокурору по основанию, указанному в п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, возможно лишь при наличии существенных

нарушений уголовно-процессуального законодательства, что подтверждается

1См. Азаров В. А., Баранов А. М., Супрун С. В. Указ. соч. – С. 85.

2См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004г. № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса РФ» // Российский следователь. – 2004. – 25 марта.

104

формулировкой п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ и не противоречит состязательности. Однако сама дефиниция понятия «существенное нарушение закона» в УПК РФ отсутствует. Таким образом, данный признак нарушения в каждом конкретном случае определяется судом самостоятельно с учётом вышеуказанных разъяснений. Несмотря на разъяснения Конституционного Суда РФ, Пленума Верховного Суда РФ, судьи, как отмечает заместитель председателя Архангельского областного суда С. Бурмагин, по-прежнему испытывают сложность в оценке нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных органами предварительного расследования, с точки зрения того, препятствуют ли они рассмотрению дела судом и являются ли основанием для возвращения дела прокурору1.

Кроме того, Конституционный Суд РФ вышеуказанным постановлением признал норму, содержащуюся в ч. 4 ст. 237 УПК РФ неконституционной, позволив, тем самым, правоприменителю осуществлять производство следственных и иных процессуальных действий по возвращённому делу 2 . В теории уголовного процесса термин

«следственные действия» определяется как «регламентированные процессуальным законом действия, непосредственно направленные на обнаружение, закрепление, проверку доказательств» 3 . Иными словами,

производство следственных действий, безусловно, преследует познавательные цели, что является одним из признаков дополнительного расследования. При этом органы расследования не ограничиваются в своих полномочиях в выборе средств по установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию 4 . Более того, формулировка ч. 5 ст. 237 УПК РФ только подтверждает высказанное положение. При буквальном её толковании

1Бурмагин С. Возвращение уголовных дел прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ (комментарий судебной практики) // Российская юстиция. – 2005. – № 1–2. – С. 59.

2См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. №18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» // Российский следователь. – 2003. – 25 декабря.

3Алексеев Н. С., Даев В. Г., Кокорев Л. Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. – Воронеж, 1980. – С. 186.

4См.: Азаров В. А., Баранов А. М., Супрун С. В. Указ. соч. – С. 86.

105

можно сделать вывод, что в результате дополнительного производства, происходящего после возвращения дела прокурору, получаются доказательства. В свою очередь, «получение доказательств» и «дополнительное расследование» – неразрывно связанные категории. Федеральным законом РФ от 2 декабря 2008 г. № 226-ФЗ положения чч. 4 и 5 ст. 237 УПК РФ были признаны утратившими законную силу1.

Показательным в этой связи представляются следующие примеры из судебной практики. Кировским районным судом г. Омска рассматривалось уголовное дело по обвинению М. При установлении личности подсудимого в порядке ст. 265 УПК РФ судья пришел к выводу, что при составлении обвинительного заключения, а также постановления о привлечении в качестве обвиняемого отчество подсудимого указано неверно (вместо «Анатольевич» - «Александрович»). После чего судьей было вынесено постановление о возвращении уголовного дела прокурору, которое датировалось 22.01.03 г. Только по истечении двух недель (06.02.03 г.) уголовное дело было принято к производству следователем СУ при УВД Кировского административного округа г. Омска, который и приступил к производству расследования. В этот же день следователем выносится

постановление о возобновлении предварительного следствия для перепредъявления обвинения и пересоставления обвинительного заключения. Таким образом, следователь после принятия дела к производству и возобновления предварительного следствия произвел по уголовному делу, в том числе, следственное действие – допрос обвиняемого2.

Мировым судьей судебного участка № 55 Ленинского административного округа г. Омска в ходе судебного заседания было вынесено постановление о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом ввиду того, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований ст. 220

1См.: Федеральный закон РФ от 2 декабря 2008 г. № 226-ФЗ «О внесении изменений

вУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // ________

2Архив Кировского районного суда г. Омска. Уголовное дело № 1-122/03.

106

УПК РФ, а именно не установлены точное место и время совершения преступления. Вместе с тем, необходимо учитывать, что для установления места и времени совершения преступления необходимо выполнение следственных действий, в результате которых будут получены обвинительные доказательства1.

Таким образом, как представляется, расширительное толкование п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ (имеется ввиду признак существенности допущенных в ходе досудебного производства нарушений норм УПК РФ) и снятие законодательного запрета на производство следственных действий приблизили рассматриваемый институт к существовавшему до 1 июля 2002 г. институту дополнительного расследования, одним из оснований которого выступала как раз необходимость устранения существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона2.

Кроме того, законодатель практически не уделил внимания регламентации деятельности прокурора по поступившему к нему от суда уголовному делу. Анализ ст. 237 УПК РФ не позволяет определить содержание обязанности прокурора обеспечить устранение допущенных нарушений, то есть дальнейший ход судопроизводства по делу. Более того, формулировка ч. 2 ст. 237 УПК РФ в редакции Федерального закона от 4 декабря 2003 г. № 92-ФЗ порождала определённую неясность при её толковании. Согласно указанной норме, судья обязывал прокурора в течение пяти суток обеспечить устранение допущенных нарушений. Означало ли это, что по истечении данного срока дело должно было возвратиться в суд? Как верно отмечает Т. Рябинина, в ч. 2 ст. 237 УПК РФ речь шла не об устранении препятствий непосредственно прокурором, а об обеспечении им устранения таких препятствий, т. е. о принятии прокурором мер, носящих

1Архив Ленинского мирового суда. Уголовное дело № 1-44/07.

2В юридической литературе сложилась традиция связывать производство дополнительного расследования исключительно с необходимостью восполнения неполноты проведенного расследования, при этом незаслуженно «забывается» п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР, содержащий самостоятельное основание, аналогичное тому, которое закреплено в п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ (с учётом обозначенной правовой позиции Конституционного Суда РФ).

107

чаще всего организационный характер, в том числе о направлении уголовного дела следователю (дознавателю) для производства необходимых процессуальных действий1.

Производство по возвращённому делу протекает в условиях досудебного производства, поскольку, во-первых, исполнителями являются прокурор, следователь, дознаватель – субъекты досудебных стадий уголовного процесса, во-вторых, решение поставленных задач достигается путём производства процессуальных действий, характерных для стадии предварительного расследования. После получения уголовного дела прокурор вновь становится его «хозяином», правомочным принимать решение, в том числе, и о направлении уголовного дела для производства дополнительного расследования следователю (дознавателю).

В этой связи абсолютно верной и теоретически обоснованной представляется позиция В. А. Азарова, А. М. Баранова и С. В. Супруна,

согласно которой прокурор, получивший от судьи уголовное дело, вправе как устранить нарушения собственными средствами, так и направить дело в срок не более пяти суток соответствующему органу по подследственности для производства дополнительного расследования2 . Следователь (дознаватель),

получивший в таком порядке уголовное дело от прокурора, не должен ограничиваться в средствах по устранению препятствий для его рассмотрения судом и самостоятельно определяет механизм исправления допущенных ошибок. При этом производство любых процессуальных (в том числе следственных) действий с целью устранения существенных нарушений,

допущенных при производстве расследования, не противоречит состязательности.

Подтверждает изложенные выше аргументы и правоприменительная практика. Весьма показательными являются следующие данные: из числа уголовных дел, возвращенных в 2003 г. судами общей юрисдикции прокурору

1См.: Рябинина Т. Возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК // Законность. – 2007. – № 6. – С. 35–36.

2См. Азаров В. А., Баранов А. М., Супрун С. В. Возвращение уголовного дела для производства дополнительного расследования: правосознание и закон, толкование и применение// Уголовное право. – 2004. – № 2. – С. 86.

108

в соответствие со ст. 237 УПК РФ, лишь по 18 % дел недостатки устранены в предусмотренный законом пятидневный срок; по 54 % дел – с нарушением пятидневного срока (в том числе 12 % свыше одного месяца и 4 % – свыше трёх месяцев); 28 % уголовных дел в суд вообще не возвращено1.

По данным Управления Судебного департамента при Верховном Суде РФ по Омской области в 2004 г. среди направленных прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ 369 уголовных дел не были возвращены обратно в суд в 5-

дневный срок. Из них свыше одного месяца – 83 уголовных дела, свыше 3-х

месяцев – 39 дел 2 . Аналогичная статистика 2005 г. свидетельствует о

снижении общего количества дел, возвращённых обратно в суд с нарушением 5-дневного срока, однако всё же тенденция нарушения процессуальных сроков в целом сохраняется (254 уголовных дела не были возвращены обратно в суд в 5-дневный срок; из них 54 находились у органов уголовного преследования свыше одного месяца, 40 – свыше 3-х месяцев)3.

Согласно статистическим наблюдениям Судебного департамента при

Верховном Суде РФ по Омской области 162 уголовных дела не были возвращены в суд в 5-дневный срок. Из них 30 уголовных дел поступило обратно в суд в срок свыше одного месяца после возвращения прокурору, 42

уголовных дела не возвращено в суд свыше 3-х месяцев4

Подобная картина наблюдается и в целом по России. Так, в течение

2005 г. судами были возвращены прокурорам в порядке ст. 237 УПК РФ

42 тыс. уголовных дел, что на 3,5 % меньше, чем в 2004 году. Из них в установленный законом пятидневный срок вернулось 4,9 % (2,1 тыс.).

По 39,8 тыс. дел в отношении 54,7 тыс. лиц прокурорами был нарушен установленный законом пятидневный срок для устранения препятствий рассмотрения дел судом. Для сравнения в 2004 году по 41,5 тыс. дел в

1См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2004. – № 8. – С. 30.

2См.: Отчёт Судебного департамента при Верховном Суде РФ по Омской области о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел за 12 месяцев 2004 года.

3См.: Отчёт Судебного департамента при Верховном Суде РФ по Омской области о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел за 12 месяцев 2005 года.

4См.: Отчёт Судебного департамента при Верховном Суде РФ по Омской области о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел за 12 месяцев 2006 года.

109