Проблемы соотношения досудебного и судебного производства в уголовном процессе России

Поскольку существуют две альтернативные идеологии процесса,

постольку есть две системы уголовно-процессуальных принципов. Основу каждой модели уголовного судопроизводства составляет определённая совокупность формообразующих идей. Они связаны между собой единством общей системы и цели, имеют внешнюю организацию, то есть форму

(состязательную или следственную). Существует обратная связь между формой процесса и его принципами. Форма процесса есть результат его содержания, т. е. принципов. С другой стороны, именно форма делает возможным существование системы принципов.

Вместе с тем нельзя не отметить, что в уголовном процессе всегда доминирует та или иная его форма, а следовательно, преобладает одна из систем указанных выше принципов. УПК РФ, безусловно, пронизан состязательным началом, что отразилось и на конструировании главы 2. Как известно, в тексте УПК РФ не нашли своего отражения принципы публичности (официальности) и материальной (объективной) истины – принципы, определяющие сущность розыскного типа уголовного процесса.

Однако отрицать их влияние на современные уголовно-процессуальные правоотношения преждевременно.

Законодатель отказался от формального закрепления принципа публичности в норме закона, однако, текстуально всё-таки обозначил его содержание в ст. 21 УПК РФ. Большинством учёных публичность

(официальность) признаётся в качестве принципа уголовного судопроизводства. Некоторые авторы аргументировали это прямым влиянием материального уголовного права на процесс1 . Ещё во второй половине XIX века И. Я. Фойницкий, давая определение уголовному процессу, отмечал: «Право наказания создаёт для государства право на деятельность, имеющую задачей (курсив наш – О. В.) осуществление карательной власти в каждом отдельном случае» 2 . Уголовный процесс исторически возник в целях реализации норм уголовного материального

1См., напр.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2 т. Т. 1. – СПб., 1996. – С. 2; Случевский В. К. Учебник русского уголовного процесса. – СПб., 1910. – С. 3.

2Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2т. Т. 1. – СПб., 1996. – С. 3.

130

права и определяет механизм привлечения лица, совершившего преступление, к уголовной ответственности.

По справедливому утверждению Н. Н. Розина, господство принципа публичности в уголовном процессе естественно вытекает из общей

(публичной) природы уголовно-процессуального права1. Исходя из того, что уголовно-процессуальное право является публичной отраслью права,

публичность не может не быть принципом уголовного судопроизводства.

Вместе с тем нельзя не отметить, что диспозитивные начала в условиях действия УПК РФ приобретают все большую значимость и влияние на формирование уголовно-процессуальных правоотношений.

Для характеристики системы уголовно-процессуальных принципов необходимо, прежде всего, определить форму современного уголовного судопроизводства.

А. Л. Оболкина верно отмечает, что, несмотря на попытки теоретически обосновать исключительную состязательность российского уголовного процесса, он сохраняет «приверженность смешанной модели судопроизводства» 2 . В целом, соглашаясь с данной точкой зрения,

необходимо, тем не менее, подчеркнуть, что смешанная форма судопроизводства по УПК РФ совсем не равна смешанному уголовному процессу, который регламентировался УПК РСФСР. Тенденция широкого внедрения состязательных начал в досудебное производство требует определения российского уголовного процесса как процесса нового типа,

который в своём развитии находится на промежуточном этапе между советским смешанным и постсостязательным (публично-исковым)

судопроизводством постиндустриального (информационного) общества3.

В число основных положений, определяющих построение всех этапов уголовного процесса, должны быть включены те из них, которые учитывают

1См.: Розин Н. Н. Уголовное судопроизводство. – СПб., 1914. – С. 301–302.

2ОболкинаА. Л. Модели предварительного (досудебного) производства по уголовным делам (сравнительно-правовой анализ) : автореф.дис.... канд. юрид. наук.–Омск, 2005.–С. 21.

3Теоретическое обоснование существования постсостязательного (публичноискового) вида уголовного процесса проводится в монографии А. В. Смирнова (Модели уголовного процесса. – СПб., 2000. – С. 48–58.).

131

специфику современной российской конструкции производства по уголовным делам (а именно сочетание розыскных и состязательных начал).

В юридической литературе высказывается точка зрения, согласно которой принципы уголовного судопроизводства в зависимости от характера связи с формой процесса подразделяются на три группы: 1) принципы,

конституирующие форму процесса (осуществление правосудия только судом, обеспечение обвиняемому права на защиту, равноправия сторон в судебном разбирательстве), устанавливают определённые правила, которые создают одну из трёх исторических форм уголовного процесса; 2) принципы-

гарантии, обеспечивающие реализацию принципов, конституирующих форму процесса (презумпция невиновности, устность, гласность,

непосредственность, свобода оценки доказательств, неприкосновенность личности и некоторые другие принципы), служащие наилучшим средством реализации принципов, конституирующих форму процесса); 3) принципы,

индифферентные к форме процесса и придающие ей конкретно-

исторический облик (законность, публичность, сочетание единоначалия и коллегиальности и ряд других принципов)1.

Примечательно, что принципы второй группы могут быть свойственны не только состязательной, но и розыскной, и смешанной формам процесса.

Однако, как верно подчёркивает С. Д. Шестакова, «…применительно к принципам, образующим состязательную или смешанную формы процесса,

они выступают в качестве наилучших гарантий их реализации»2. Другими словами, такие положения как презумпция невиновности, гласность, свобода оценки доказательств характеризуют, прежде всего, состязательное построение процесса.

Учитывая превалирование состязательных начал в построении современного российского уголовного процесса и их активное проникновение в досудебное производство, особую актуальность приобретает исследование вопросов, связанных с действием принципов так называемого состязательного ряда. Для проведения соотношения досудебного и судебного производства в условиях состязательности в

1См.: Шестакова С. Д. Состязательность уголовного процесса. – СПб., 2001. – С. 56–57.

2Шестакова С. Д. Указ. соч. – С. 57.

132

качестве критериев автором были выбраны такие принципы как гласность,

свобода оценки доказательств и презумпция невиновности.

Принимая во внимание состязательный характер указанных принципов, их реализация в судебном разбирательстве не вызывает проблем.

Гласность, свобода оценки доказательств, презумпция невиновности – общие положения, имманентно присущие судебному этапу современного уголовного процесса, абсолютно гармонично вписывающиеся в модель его построения и функционирования. Вместе с тем российский уголовный процесс сохраняет общую приверженность смешанному типу, где досудебное производство остаётся преимущественно розыскным. В этой связи особую актуальность приобретают вопросы, связанные с действием указанных принципов на досудебных стадиях процесса. Механизмы реализации некоторых из них восприняты российским законом из зарубежного уголовного процесса, и поэтому нуждаются в максимально успешной адаптации их к современным условиям развития уголовно-

процессуальной политики в стране.

Представляется, что именно принципы гласности, свободы оценки доказательств и презумпции невиновности наиболее ярко характеризуют сущность и целеполагание современного российского уголовного процесса,

выражают его общую направленность.

Так, внедрение судебных процедур в качестве формы реализации функции судебного контроля в досудебное производство, повлекшее за собой расширение пределов действия гласности, существенно изменило содержание указанного этапа уголовного процесса. Досудебное производство по УПК РФ приобрело с принятием УПК РФ качественно новые очертания по сравнению с аналогичным этапом, регламентировавшимся УПК РСФСР.

В свою очередь, гласность наделена в УПК РФ статусом общего условия судебного разбирательства (а не принципа), что, как представляется,

диссонирует с тенденцией перманентного усиления состязательности, в том числе, и на досудебном этапе производства по делу.

Свобода оценки доказательств в контексте соотношения досудебного и судебного производства означает, что все собранные в рамках предварительного расследования доказательства подлежат оценке судом на

133

основе внутреннего убеждения. Установление каких-либо формальных правил оценки является недопустимым. Однако некоторые процессуальные институты, закрепленные в УПК РФ, затрудняют полноценную реализацию данного принципа. Среди них можно обозначить положения, содержащиеся в п. 1 ч. 2 ст. 75 и ч. 1 ст. 281 УПК РФ, не разрешающие суду свободно оценить

полученные в досудебном производстве (причем, с соблюдением всех процессуальных требований) доказательства. Кроме того, существенное ограничение УПК РФ активности суда в собирании доказательств также не сообразуется с состязательным построением процесса, принципом свободы оценки доказательств, поскольку затрудняет проверку представленных сторонами аргументов и препятствует установлению объективной истины по уголовному делу.

Презумпция невиновности, являясь принципом состязательного процесса, требует, чтобы выводы следователя (дознавателя) относительно виновности обвиняемого, изложенные в обвинительном заключении

(обвинительном акте) были подвергнуты тщательной проверке и оценке в судебном разбирательстве. При этом мнение органов предварительного расследования не является обязательным для суда. Субъективная убежденность следователя (дознавателя), основанная на совокупности собранных по делу доказательств, не прекращает действие рассматриваемого принципа, а лишь создаёт предпосылки для проведения судебного разбирательства, в ходе которого продолжится познавательный процесс,

направленный на установление объективной истины.

Вышесказанное нисколько не умаляет значимость и актуальность других принципов состязательного характера – обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту, обжалования процессуальных действий и решений, уважения чести и достоинства личности, охраны прав и свобод человека и гражданина. Вместе с тем учитывая изложенные аргументы в пользу выбора в качестве критериев соотношения досудебного и судебного производства принципов гласности, свободы оценки доказательств и презумпции невиновности, и принимая во внимание требования к объёму диссертационного исследования, следующие разделы настоящей работы будут посвящены подробному анализу действия данных принципов.

134

Проведённое исследование позволяет сделать выводы,

обусловливающие основные направления дальнейшего анализа поставленных задач:

1) Принципы уголовного процесса должны иметь нормативное закрепление, однако давать исчерпывающий перечень в отдельной главе,

нецелесообразно.

2)Современный российский уголовный процесс, сохраняя приверженность смешанному типу, функционирует на основе двух систем принципов – состязательной и розыскной.

3)Гласность, свобода оценки доказательств, презумпция невиновности,

будучи принципами состязательного ряда, наиболее полно отражают сущность и целеполагание современного российского уголовного процесса,

гарантируют решение задач, обозначенных в ст. 6 УПК РФ. Особенности их реализации на отдельных этапах судопроизводства позволяют рассматривать указанные принципы в качестве критериев соотношения досудебного и судебного производства по уголовному делу.

§2. Реализация принципа свободы оценки доказательств в современном российском уголовном процессе

Специфика задач различных этапов уголовного судопроизводства (в

нашем случае – досудебного и судебного) детерминирует особенности в оценке доказательств, осуществляемой соответствующими субъектами (дознавателем,

следователем, прокурором, судом). По справедливому утверждению А. А. Старченко: «Несмотря на наличие общих логических моментов, оценка доказательств на каждой из стадий процесса имеет свои особенности,

сводящиеся к различным условиям, в которых эта оценка производится, а также к различным результатам оценки, то есть к различным правовым последствиям»1.

Независимый характер оценки доказательств выражается в том, что выводы, сформулированные по делу на предшествующей стадии, не

1 Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. – М., 1958. – С. 207.

135

обязательны для лиц, осуществляющих оценку доказательств на последующей стадии. Как верно отмечает А. Р. Ратинов, оценка доказательств по внутреннему убеждению предполагает необязательность оценки доказательств одним должностным лицом для другого,

необязательность оценки доказательств предыдущей процессуальной инстанцией для последующей, необязательность оценки доказательств вышестоящим органом для нижестоящих1.

Несомненно, что и органы, осуществляющие предварительное расследование, и суд, оценивая доказательства, руководствуются одними и теми же правилами, предписанными ст. 17 УПК РФ и ст. 88 УПК РФ. Однако характер и значение формулируемых ими выводов различен. Необходимо отметить, что отказ законодателя от использования в тексте УПК РФ категории «истина» инициировал попытки учёных дифференцированно подходить к определению целей уголовного судопроизводства для различных его частей. В частности, в литературе высказывается мнение о том, что в ходе досудебного производства должна устанавливаться объективная истина с учётом требований всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела. Судебное производство, в

свою очередь, направлено на установление истины формальной, поскольку суд основывает свои выводы, преимущественно исходя из имеющихся в его распоряжении материалов уголовного дела2.

Нельзя не отметить, что в советский период в юридической литературе рядом авторов высказывалось прямо противоположное мнение. И. Д. Перлов рассматривая вопросы соотношения предварительного и судебного следствия, справедливо критиковал позицию А. Л. Ривлина и М. А. Чельцова-Бебутова, согласно которой судебное следствие устанавливает достоверность виновности подсудимого, в то время как предварительное расследование может довольствоваться только

1См.: Ратинов А. Р. Внутреннее убеждение при оценке доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе. – М., 1973. – С. 476.

2См., напр.: Темираев О. Процессуальная самостоятельность следователя // Законность. – 2000. – № 3. – С. 29; Калинин В. Н. Цель, задачи, функции и назначение уголовного процесса // Следователь. – 2003. – № 3. – С. 10.

136

вероятностью вины обвиняемого1. По мнению указанных авторов, отличие предварительного следствия от судебного отличается «степенью доказанности истины». Очевидно, что подобная позиция не «вписывалась» в

модель советского уголовного процесса и поэтому обоснованно критиковалась современниками.

В этой связи следует согласиться с мнением Т. Б. Чеджемова,

утверждающего, что разница между выводами органов предварительного расследования и суда заключается не в характере выражаемой ими истины,

а в тех юридических последствиях, которые обусловлены установлением истины на каждой стадии процесса2. Оценка доказательств, осуществляемая в ходе досудебного производства, является «средством проверки достоверности обнаруженных и закреплённых доказательств и построения выводов по делу» 3 . Для следователя (дознавателя) выводы,

сформулированные по делу, являются основанием сначала для привлечения лица в качестве обвиняемого, а в последствии – для составления обвинительного заключения (обвинительного акта). Следует особо подчеркнуть, что данные выводы являются для органов уголовного преследования окончательными. Должностное лицо, осуществляющее уголовное преследование, не вправе завершить расследование составлением обвинительного заключения (обвинительного акта), а прокурор не вправе утвердить указанные процессуальные документы, если они твердо не убеждены в виновности обвиняемого, если они не разрешили всех возникших противоречий в ходе расследования дела, если они не провели расследование в тех пределах и не обеспечили такой объём доказательств,

который является достаточным для того, чтобы направить дело в суд.

Более того, ранее в юридической литературе неоднократно высказывалось такое мнение, что оценка доказательств, производимая в ходе предварительного расследования уголовного дела, результаты которой

1Перлов И. Д. Судебное разбирательство в советском уголовном процессе. – М., 1958. – С. 25–26.

2См.: Чеджемов Т. Б. Судебное следствие. – М., 1979. – С. 4.

3Ульянова Л. Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. – М., 1959. – С. 64.

137

изложены в соответствующем итоговом акте, носит для суда

предварительный характер1. «Суд, – пишет Л. Т. Ульянова, – в процессе судебного разбирательства должен проверить (курсив наш – О. В.)

правильность выводов, изложенных в обвинительном заключении, и на основе рассмотренных доказательств сделать окончательный вывод по делу»2 . Однако деятельность суда в состязательном процессе ни в коем случае не должна сводиться исключительно к проверке собранных,

проверенных и оцененных в ходе предварительного расследования доказательств. Суд является самостоятельным субъектом доказывания и не связан выводами органов предварительного расследования. Судебное следствие предполагает как исследование уже собранных по делу доказательств, так и собирание новых доказательств. Как верно отметил ещё в 1970-х гг. Г. Н. Колбая, «вывод предварительного следствия о виновности обвиняемого является таковым лишь для следователя, однако он не только не окончательный, но даже и не предварительный для суда, в производство которого поступило дело с обвинительным заключением»3. В противном случае, суд, пусть предварительно, но все-таки предполагает виновность лица в совершении преступления.

Однако УПК РФ существенно ограничил активность суда в собирании новых доказательств. Аргументами в пользу данного тезиса выступает, во-

первых, норма, содержащаяся в ст. 252 УПК РФ «Пределы судебного разбирательства», во-вторых, отсутствие возможности у суда направить дело для производства дополнительного расследования, и, наконец, совокупность правомочий, определённых гл. 37 УПК РФ, которые суд вправе осуществить в рамках судебного разбирательства.

Глава 37, регламентирующая порядок производства судебного следствия, разрешает суду по собственной инициативе назначать судебную

1См., напр.: Ульянова Л. Т. Указ соч. – С. 64; Мариупольский Л. А., Статкус В. Ф., Тульчина В. С. Обвинительное заключение в советском уголовном процессе. – М., 1969. –

С. 10.

2Ульянова Л. Т. Указ. соч. – С. 64.

3Колбая Г. Н. Соотношение предварительного и судебного следствия. – М., 1975. –

С. 91–92.

138

экспертизу и допрашивать эксперта (ст.ст. 283, 282 УПК РФ)1. Указанными судебными действиями активность суда исчерпывается. В этой связи нельзя не согласиться с В. И. Зажицким в том, что теперь суд лишь создаёт необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. «Таким образом, – пишет автор, – в отличие от ранее действовавшего уголовно-процессуального закона активная роль суда в установлении обстоятельств совершения преступления исключается. Тем самым существенно снижается публичный характер деятельности судебных органов»2.

Вместе с тем в УПК РФ отсутствует регламентация вопроса о том, по чьей инициативе в ходе судебного разбирательства производятся оглашение протоколов следственных действий и иных документов (ст. 285 УПК РФ), осмотр местности и помещёния (ст. 287 УПК РФ), следственный эксперимент (ст. 288 УПК РФ), предъявление для опознания (ст. 289 УПК РФ), освидетельствование (ст. 290 УПК РФ). Представляется, что в силу отсутствия прямого запрета на возможность производства указанных процессуальных действий по инициативе суда, последний вправе самостоятельно принимать соответствующие решения. Суд вправе принимать участие в допросе подсудимого, потерпевшего, свидетеля после их допроса сторонами (ст. 275, 277, 278 УПК РФ). Более того, в соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в определёнии от 6 марта 2003 г. № 104-О, суд может вызвать и допросить гражданина в качестве свидетеля по собственной инициативе, поскольку «…в ходе судебного следствия устанавливаются не только обстоятельства, подтверждающие доказанность обвинения, но также и обстоятельства, смягчающие вину подсудимого или оправдывающие его, а равно иные обстоятельства, необходимые для справедливого и беспристрастного

1В этой связи уместно обратиться к ч. 1 ст. 86 УПК РФ, упоминающей суд в числе субъектов собирания доказательств. Представляется, что данная норма явно не согласуется с тем фактически «нищим» перечнем правомочий по собиранию доказательств, которыми УПК РФ наделил суд.

2Зажицкий В. И. О направлениях совершенствования Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Государство и право. – 2004. – № 4. – С. 31.

139