Проблемы равноправия сторон в досудебном производстве по уголовным делам. Монография

Позже А. Я. Вышинский предлагал внести в УК РСФСР нормы ответственности за нарушение неприкосновенности личности советского гражданина, которое не было принято1 .

Исследуя тот период развития советского уголовного процесса, И. И. Олейник справедливо подчеркнула политическую подоплеку такой заботы о правах личности: «очевидно, в тот период перед А. Я. Вышинским стояла задача поддержать видимость «приверженности» руководства страны к гуманным принципам проведения предварительного следствия. Поэтому он высказывал суждения, совершенно противоположные тем установкам, которые будут даваться им в скором времени, когда начнется трагическая череда «больших» московских политических процессов»2 .

Необходимо признать, что первые уголовно-процессуальные кодексы советского периода восприняли значительную часть положений УУС, однако «не был воспринят либерально-демократический дух Устава, а многие из воспринятых из Устава положений в жизни не реализовывались»3 . Действительно, УПК РСФСР 1923 г. действовал 37 лет и почти не изменялся. Самыми заметными явились коррективы законодательства 1934 г.4 è 1938 ã.5 , в результате которых подсудимые по уголовным делам о террористических организациях и террористических актах, а также о контрреволюционном вредительстве и диверсиях лишались права обжалования приговоров, а дела слушались без участия сторон. Приговор к высшей мере наказания приводился в исполнение в первом случае немедленно по его вынесению, во втором – немедленно по отклонению ходатайства осужденных о помиловании.

Таким образом, вместо трехстороннего состязательного процесса отечественное уголовное судопроизводство получило жесткую вертикаль подчиненности отдельных его субъектов, что характеризует сложившееся предварительное расследование в России как носящее сугубо розыскной

1См.: Второе Всесоюзное прокурорское совещание // Соц. законность. – 1936. –

¹9. – Ñ. 52.

2 Олейник И. И. Организационные и кадровые проблемы развития института народных следователей в преддверии массовых репрессий // Рос. следователь. – 2004. – ¹ 12. – С. 51.

3 Уголовный процесс : учеб. для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / ред. В. П. Божьев. – М., 2002. – С. 72.

4 См.: Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 декабря 1934 г. // СУ. – 1935. – ¹ 2. – Ст. 8.

5См.: Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 2 февраля 1938 г. // СУ. – 1938. –

¹3. – Ñò. 38.

71

характер, иными словами «приобретя черты состязательности в ходе судебно-правовой реформы шестидесятых годов XIX столетия, российский уголовный процесс затем вновь превратился в сугубо следственный, периодически использующий элементы инквизиционности (чрезвычайные суды, отказ от участия защитника, недопустимость обжалования приговоров по некоторым делам и т.д.)»1 .

УПКРСФСР1960 г.(вступилвдействиес1января1961 г.)былпризван отвести уголовно-процессуальное законодательство от процедур, характерных для периода массовых нарушений законности и репрессий 30–50-х гг. прошлого столетия. Необходимо признать, что эту задачу он выполнил, хотя суд оставался карательным органом, уголовное судопроизводство призвано было лишь «способствовать укреплению социалистической законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества и свобод граждан», но не охранять и защищать их2 .

Несмотря на то, что уголовно-процессуальное законодательство 1958–1960 гг. наметило пути демократизации и гуманизации судопроизводства, а правовая наука вносила конструктивные предложения по многим актуальным вопросам и наиболее остром из них – обеспечении прав личности в уголовном процессе, «уголовно-процессуальная политика этого периода отличалась застоем»3 .

Определенные предпосылки для демократизации уголовного судопроизводства были заложены в Конституции СССР 1977 г., но и они не нашли своего адекватного отражения в советском уголовнопроцессуальном законодательстве.

Тем не менее, в 1983 г. УПК РСФСР был дополнен рядом норм, назначением которых было усиление правовых гарантий личности в уголовном процессе, в круг задач которого, впервые, была включена обязанность охраны не только интересов общества и государства, но и

1 Корнуков В. М. Приоритетные направления развития уголовнопроцессуальной науки и уголовно-процессуального законодательства в новом столетии // Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения : материалы науч.-практ. конф. – Саратов, 2001. – С. 74.

2См.: Андреева О. И. Соотношение прав и обязанностей государства и личности

âправовом государстве и специфика его проявления в сфере уголовного судопроизводства (теоретический аспект) / ред. М. К. Свиридов. – Томск, 2004. – С. 55.

3 Александров А. И. Указ соч. – С. 275.

72

прав и свобод граждан. Существенные дополнения были внесены в уголовно-процессуальные институты в направлении развития демократических основ и порядка судопроизводства (ст.ст. 13–14, 17–18 УПК РСФСР), укрепления процессуального положения отдельных субъектов процесса (ст.ст. 19–20, 53, 250 УПК РСФСР).

По общему правилу УПК РСФСР 1960 г. в отличие от прежнего законодательства допускал защитника на стадию предварительного следствия, но лишь с этапа его окончания, а с 1972 г. в исключительных случаях (по делам в отношении несовершеннолетних и лиц, не способных самостоятельно защищать себя в связи с физическими и психическими ограничениями) защитник мог вступать в процесс с момента предъявления обвинения.

Достаточно очевидно, что присутствие защитника еще не может свидетельствовать о наличии состязательных начал судопроизводства и тем более о равноправии сторон. Более того, процессуальные возможности стороны защиты по УПК РСФСР были явно ограничены. Так, заявления и ходатайства обвиняемого и защитника рассматривал орган расследования, то есть фактически противоположная сторона, а жалобы на действия следователя (дознавателя) – прокурор, который также представлял сторону обвинения. При этом прокурор в своих руках практически сосредоточил три функции: уголовного преследования, процессуального руководства предварительным расследованием и прокурорского надзора за его законностью. В связи с этим отсутствовал арбитральный орган, способный уровнять позиции сторон в их правовом споре в досудебном производстве.

Предпосылки и общие условия для постепенного, но дозированного проникновения отдельных состязательных начал и элементов равноправия сторон в досудебные стадии отечественного уголовного процесса стали формироватьсявначале90-х гг.прошлогостолетия.Вэтотпериоднаметились и отдельные законодательные шаги в этом направлении, когда в УПК РСФСР 1960 г. были расширены права обвиняемого (ст. 46) и подозреваемого (ст. 52), изменилось правовое положение защитника (ст.ст. 47–51), был введен судебный контроль за законностью и обоснованностью арестов (ст.ст. 2201, 2202), появилась возможность обжалования отдельных решений органов досудебного производства (ч. 4 ст. 113 и ч. 5 ст. 209).

Принятие Конституции Российской Федерации 1993 г. еще больше подчеркнуло разрыв между идеологией состязательного судопроизводства, провозглашенной в ч. 3 ст. 123 Основного закона государства, и старым, но действующим отечественным уголовно-процессуальным законодательством. Таким образом, «на конституционном уровне был установлен такой метод уголовно-процессуального регулирования,

73

который должен обеспечивать интересы личности в уголовном процессе и ограничивать возможности государства по их ущемлению посредством структурной организации уголовного процесса, основанной на равенстве процессуальных статусов органов уголовного преследования, с одной стороны, и лица, в отношении которого ставится вопрос о привлечении его к уголовной ответственности, то есть подозреваемого и обвиняемого, а также их защитников, с другой стороны, на всех стадиях уголовного процесса»1 .

Равенство прав сторон в уголовном досудебном производстве западных государств. Теория уголовного судопроизводства выделяет две основные модели досудебного производства: англосаксонскую (англоамериканскую) и континентальную (романо-германскую), которые, соответственно, принадлежат двум наиболее известным в мировой юстиции одноименным правовым системам (семьям).

Если первая из них характеризуется тем, что функция предварительного исследования обстоятельств преступления полностью возложена на исполнительную ветвь власти, прежде всего полицейские и иные административные органы, то для второй модели характерно отнесение функции расследования тяжких преступлений к судебной власти, представленной судебными следователями либо следственными судьями с оставлением в юрисдикции исполнительной власти (полиции под руководством прокуратуры) дознания как способа расследования менее тяжких преступлений (уголовных проступков и иных правонарушений). Тем не менее, любая из рассматриваемых моделей в своей основе имеет разной степени жесткости разграничение расследования, проводимого исполнительной ветвью власти и расследования, осуществляемого судебной властью. Во многом это и определяет уровень присутствия состязательности и равноправия сторон в досудебном производстве.

1. Англосаксонская (англо-американская) модель уголовного досудебного производства базируется на концептуальной идее, согласно которой производство по делу – это состязание сторон: государства в лице органов уголовного преследования и правонарушителя. При этом в данном споре стороны наделены равными правовыми возможностями по собиранию, представлению и исследованию доказательств, по высказыванию соображений и доводов в отношении исследуемого события и т.п. Как отмечает К. Ф. Гуценко, «по идее, считается, что такими равными возможностями они должны обладать как при судебном

1 Шестакова С. Д.Реализацияпринципасостязательностивпроцесседоказывания на предварительном расследовании // Следователь. – 2002. – ¹ 10. – С. 16.

74

разбирательстве дела, так и в ходе его досудебной подготовки (полицейского расследования) (курсив наш. – М. Р.)»1 .

Традиционно англо-американская уголовно-процессуальная доктрина исходит из того, что все значимое для разрешения уголовного дела должно происходить перед судом, а «многое из того, что обычно делается в ходе досудебной подготовки материалов уголовного дела… не образует сути уголовного процесса»2 . Соответственно, предварительное расследование не предусматривает глубокого и всестороннего исследования обстоятельств совершенного преступления и сводится к получению доказательств, которые указывают лишь на причастность лица к совершению преступления. По сути, досудебное производство данного типа – это деятельность «с одной стороны, органов и лиц, осуществляющих уголовное преследование, с другой – обвиняемого и представляющих его интересы лиц. Применительно к английскому уголовному процессу можно

ñполным основанием говорить, что существует предварительное расследование с позиций обвинения и предварительное расследование с позиций защиты»3 .

Проявление принципов состязательности и равноправия сторон в досудебном производстве англо-американской модели обычно связывают

ñширокими полномочиями стороны защиты противостоять выдвинутому обвинению, в том числе вести параллельное и независимое от стороны обвинения собственное расследование в целях выявления и собирания данных, которые могут быть использованы в суде в качестве доказательств, противостоящих обвинению.

Параллельное расследование, производимое адвокатом, означает, что оно проводится наряду с предварительным расследованием, которое осуществляют орган дознания, следователь или прокурор в пределах своей компетенции. Ввиду этого такое адвокатское расследование является автономным, самостоятельным, не связанным с производимым государством досудебным производством и по своей сути призвано заменить предварительное расследование или, по крайней мере, противостоять ему как виду публично-правовой деятельности4 .

1 Гуценко К. Ф. Указ соч. – С. 6.

2 Òàì æå. – Ñ. 44.

3 Лубенский А. И. Предварительное расследование по законодательству капиталистических государств. – М., 1977. – С. 40–41.

4 См.: Мартынчик Е. Г. Адвокатское расследование: понятие, природа, особенности и сущность (к разработке модели) // Адвокатская практика. – 2005. – ¹ 1. – С. 9.

75

Прямой обязанностью английских барристеров (адвокатов) и солиситоров (помощников адвокатов) является непосредственный сбор оправдательных доказательств либо привлечение для этого частных детективных агентств и иных специалистов для получения и обработки доказательств защиты.

Методологической основой для возможности параллельного (адвокатского) расследования выступает доктрина свободного доказывания, присущая англосаксонской модели уголовного судопроизводства, где ключевыми свойствами доказательства признаются не его допустимость, а относимость и достоверность. В свою очередь, допустимыми признаются лишь относимые доказательства. Более того, коли собирание и представление доказательств – это прерогатива обвинения и защиты, суд решает вопрос о том, какие обстоятельства должны доказывать стороны и, соответственно, какие доказательства не относятся к предмету исследования и даже вредны для вынесения справедливого решения. При оценке доказательств, представленных сторонами суд исходит из ключевого правила, которое звучит как «отсутствие разумного сомнения» (beyond a reasonable doubt). «Иными словами, обвинение, на котором в основном лежит бремя доказывания, и в отдельных случаях защита должны доказать обстоятельства дела таким образом, чтобы у суда не осталось разумного сомнения в истинности тех тезисов, на которых настаивает субъект доказывания»1 .

Многие годы в американской уголовно-процессуальной доктрине господствовала позиция, что в ходе уголовно-процессуального спора каждая из сторон защищает свои интересы, которые не совпадают с задачей установления истины по делу. Стороны стремятся к победе своего интереса, в выигрыше в споре, «а не в оказании помощи суду в установлении фактов»2 . При этом суд призван фиксировать какой стороне удалось «выиграть, победить в этом соревновании».

Как известно, подобный доктринальный подход породил институт «сделки на случай признания вины» или «сделки о признании вины». Если уголовное судопроизводство – это спор, то он теряет всякий смысл в случае признания своего поражения одной из сторон. Данное признание позволяет сократить и досудебное, и судебное производство и существенно влияет на выбор наказания.

1 Гуценко К. Ф. Указ соч. – С. 97.

2 Frank J. Courts on Trial. – N.Y. – 1963. – P. 85.

76

На наш взгляд, достаточно сложно при оценке подобных положений настаивать на реальном равенстве сторон в досудебном производстве англосаксонской модели. Скорее всего, его заменяет (компенсирует) возможность компромисса, сделки.

При этом нельзя скрыть следующего очень важное и тенденциозное обстоятельство. По мнению юристов-компаративистов при полицейском расследовании в англо-американской модели судопроизводства возможность состязания сторон на равных условиях исключается в большей мере, чем в странах с континентальными правовыми системами, так как уголовный преследователь до суда все доказательства скрывает от другой стороны, предъявляя их лишь на судебном заседании1 .

2. Классическими представителями романо-германской правовой системы являются Франция и Германия.

Как известно, родоначальницей классического континентального смешанного процесса, который был воспринят почти всеми государствами Европы, в том числе Российской Империей является Франция. В этой связи нельзя не согласиться с точкой зрения И. Л. Петрухина и Э. Ф. Куцевой, что «попытка реформировать уголовное судопроизводство по континентальному (смешанному) типу привлекает внимание к процессуальному законодательству в европейских государствах, например, Франции…»2 .

При исследовании проблемы уравновешивания баланса процессуальных возможностей сторон применительно к изучению уголовного судопроизводства Франции необходимо учитывать наличие в нем следующих, стимулирующих развитие состязательных начал в

досудебном производстве институтов и положений: 1) судебный характер производства предварительного следствия и присутствие фигуры следственного судьи; 2) наличие второй инстанции предварительного следствия; 3) широкие полномочия защиты по противодействию выдвинутого обвинения.

В теории и практике французского уголовного процесса общим расследованием (inquisitio generalis), направленным к установлению события преступления и виновного лица, является дознание. Задачу специального расследования (inquisitio specialis) в целях получения доказательств совершения преступления и предания обвиняемого суду

1 См.: Гуценко К.Ф. Указ. соч. – С. 6.

2Петрухин И. Л. О концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Гос-во и право. – 1992. – ¹ 12. – С. 84.

77

решает последующее предварительное следствие, традиционной фигурой которого всегда выступал следственный судья (juge d’instruction)1 – один «из наиболее красивых институтов уголовного процесса»2 .

Французская уголовно-процессуальная доктрина признает за предварительным следствием наиболее значительную часть уголовного процесса в целом, даже по отношению к судебному разбирательству3 , что вызвано ролью этого института (его заслугой) в формировании смешанного процесса не только во Франции, но и во всей континентальной Европе.

Французское предварительное следствие, во-первых, носит исключительно судебный характер и осуществляется независимыми и беспристрастными должностными лицами, принадлежащими судебному ведомству, во-вторых, имеет двухинстанционную структуру, позволяющую создать эффективную систему обжалования принимаемых в ходе следствия судебных решений.

Предварительное следствие первой инстанции производит следственный судья, процессуальная функция которого делится на полномочия следственного (розыскного) характера и юрисдикционные (судебные). Вместе с тем, следует отметить, что в результате реформ французского уголовно-процессуального законодательства юрисдикционные функции следственного судьи основательно потеснили его розыскные полномочия, и он «становится все менее следователем и все более судьей»4 . Для собирания доказательств следственный судья пользуется достаточно широкими полномочиями и «вправе совершить любое следственное действие, которое сочтет необходимым в целях установления истины» (ч. 1 ст. 81 УПК Франции).

Органы предварительного следствия второй инстанции – следственные камеры (до принятия Закона от 15 июня 2000 г. они назывались обвинительными камерами) входят в состав апелляционного суда и как следственный орган второй инстанции, осуществляют контроль за правильностью расследования уголовных дел следственным судьей путем рассмотрения в ходе следствия жалоб на подлежащие обжалованию

1Ñì., íàïð.: Vitu A. Procedure penale. – Paris, 1957. – P. 269; Pradel J. Op. cit. – P. 7–8.

2 Jeandidier W. Lajuridiction d’instruction du second degree. – Paris, 1982. – P. 13. 3 Ñì.: Stefani G., Levassëur G. Droit penal general et procedure penal. – Paris,

1972. – T. 2. – P. 380.

4 Гуценко К. Ф. Указ. соч. – С. 329.

78

постановления (право ревизии) и рассмотрения вопроса о признании недействительными следственных актов и их изъятия из уголовного дела (право аннулирования). Ревизия определяется как право следственной камеры восстановить все упущения следственного судьи (следователя) и

«... напоминает преподавателя, проверяющего своего ученика» и

«...одновременно является как бы «органом правосудия» предварительного следствия (поскольку по ее инициативе выявляются ошибки и упущения следственного судьи) и следственным органом (поскольку она руководит следствием, но следственных действий не проводит)»1 .

Очевидно, что судебная власть в лице следственной камеры отныне является беспристрастным посредником между обвинением и защитой на стадии предварительного следствия, что демократизирует его процедуру. Коллегиальный характер деятельности следственной камеры, помимо всего прочего, выступает как фактор, призванный убедить обывателя в объективности предварительного следствия, качество и эффективность которого, несомненно, повышается.

Более того, по закону от 15 июня 2000 г. часть полномочий следственного судьи перешла к судье по свободам и заключению, который стал еще одним судебным органом, обеспечивающим законность и объективность предварительного следствия (право принятия решения о заключении под стражу принадлежит теперь только последнему).

Вполне очевидно, что подобное построение предварительного следствия во Франции позволяет следственному судье оставаться независимым, уравнять в правах стороны обвинения и защиты, обеспечить процессуальный судебный контроль, за деятельностью как полиции, так и следственного органа первой инстанции, а также установить процессуальные гарантии при решении вопроса о применении мер процессуального принуждения2 .

Право обвиняемого на защиту формировалось во Франции под влиянием общеевропейских тенденций. Участие защитника при производстве дознания было крайне ограничено: только при издании прокурором приказа о приводе подозреваемого, он вправе был являться с защитником, которому прокурор не имел права отказать в присутствии на допросе (ст. 70 УПК Франции). Однако, закон 4 января 1993 г. допустил

1 Амбасса Л. Ш. Обвинительная камера в уголовном процессе Франции // Рос. юстиция. – 1998. – ¹ 7. – С. 51.

2 Боботов С. В. Правосудие во Франции. – М., 1994. – С. 147.

79

защитника на стадию дознания (ст. 634 УПК Франции), пусть и в ограниченных пределах. Согласно норме-новелле с момента задержания лицо вправе требовать встречи с адвокатом, срок которой не может превышать получаса. После встречи адвокат может составить письменное замечание, приобщаемое к уголовному делу. Адвокат участвует по выбору или по назначению и его вмешательство, на первый взгляд, носит символический характер. Однако, как отметил Л. В. Головко, «данное нововведение стало шагом вперед, ибо дознание во Франции является стадией, построенной чисто инквизиционным образом без малейшей примеси состязательности. Ныне ситуация изменилась хотя бы отчасти»1 .

Исследуемая норма вступила в силу через год после принятия и достаточно поучительны результаты переходного периода, когда право задержанных принимать услуги адвоката использовалось довольно вяло по следующим причинам: с одной стороны, французская полиция «ненавязчиво» информировала задержанных о возможности реализовать свое право на адвоката, а, с другой, – адвокатское сообщество отказывалось применять предписания закона от 4 января 1993 г., ссылаясь на кадровые и финансовые трудности, не учтенные при реформе.

Вместе с тем, уже 24 августа 1993 г. произошла «контрреформа», отменившая или изменившая ряд принципиальных положений закона от 4 января 1993 г. Новая редакция ст. 634 УПК предусматривает возможность участия защитника лишь по истечении 20 часов после задержания (подобное правило действовало в переходный период и, как видимо, «прижилось»).

Допуск защитника на предварительное следствие во французском уголовном процессе связан с законом от 8 декабря 1897 г. и стал одним из ярких событий в развитии судопроизводства этой страны2 . В 1921 г. аналогичное право появилось у потерпевшего. Следует отметить, что французская уголовно-процессуальная доктрина не разделяет защитника обвиняемого и представителя потерпевшего в качестве самостоятельных участников процесса.

Длительное время обвиняемый и потерпевший могли воспользоваться услугами адвоката после своего первого допроса или в любой иной момент дальнейшего производства. Однако, закон от 4 января 1993 г. строго определил, что ни один допрос указанных лиц, в т.ч. первый,

1 Головко Л. В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. – С. 115.

2 См.: Лубенский А. Реформа уголовного процесса во Франции (1957–1959) : дис. … канд. юрид. наук. – Л., 1962. – С. 125.

80