Проблемы равноправия сторон в досудебном производстве по уголовным делам. Монография

следователя на сегодняшний день осталась прежней, а, следовательно, не отвечающей требованиям состязательности»1 .

Таким образом, в контексте установления оптимального баланса равенства прав сторон в досудебном производстве можно выделить две основные формы организации данной фазы уголовного процесса: 1) формирование классического предварительного следствия с введением фигуры судебного следователя и 2) сохранение прокурорского дознания с усилением функций защиты и судебного контроля.

Вместе с тем, даже предварительный (prima facie) анализ приведенных вариантов свидетельствует о наличии главного объединяющего их концептуального начала – необходимость наличия независимого арбитра в правовом споре сторон и в судебном и досудебном производстве. Принципиальным остается вопрос – кто должен выполнять данную функцию, и каков характер взаимоотношений между органами уголовного преследования и независимым арбитром.

Обратимся к анализу вышеуказанных направлений реформирования организационной составляющей досудебного производства с целью определения наиболее позитивных сторон либо недостатков данного построения.

Одним из основных направлений и целей судебно-правовой реформы в России позапрошлого века, как уже отмечалось, выступало отделение обвинительной власти от власти судебной, что касалось и организации досудебного производства и выражалось в передаче следственных полномочий судебному органу с оставлением за полицией выполнения комплекса предшествующих следствию необходимых действий в процессе дознания2 .

«Верховенство юстиции над администрацией» в качестве принципа организации следственного аппарата провозгласили и современные реформаторы судоустройства3 .

Одним из ключевых условий реализации данной идеи явилось создание института судебных следователей, т.е. должностных лиц, находящихся при суде и осуществляющих предварительное судебное

1 Азаров В. А. Функция предварительного расследования в истории, теории и практике уголовного процесса России : моногр. – Омск, 2006. – С. 127.

2 Васильев О. Л. Система органов предварительного расследования в отечественном уголовном процессе // Вестн. Моск. ун-та. – Сер. 11. Право. – 2006. – ¹ 2. – С. 41.

3 См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации. – С. 65.

121

исследование обстоятельств совершенного преступления, а чаще всего результатов полицейского дознания. При этом следует напомнить, что русский судебный следователь во многом обязан своим происхождением французскому следственному судье, так как именно во Франции была создана оригинальная конструкция предварительного следствия, в центре которой и находилась данная процессуальная фигура1 .

Судебный следователь, осуществляющий функцию предварительного расследования, в том числе отвечающий и за раскрытие преступления, тем не менее, оставался более независимым и арбитральным субъектом, чем следователь по УПК РСФСР и УПК РФ. Регламентация деятельности следователя как представителя судебной власти обеспечивала процессуальную самостоятельность следователя, что способствовало освобождению предварительного следствия от обвинительного уклона и обеспечивало внедрение состязательных начал.

Нельзя отрицать, что неравенство сторон в досудебном производстве во многом объясняется фактической зависимостью органа предварительного расследования от прокурора, в результате чего, защитник сталкивается с отказом в удовлетворении заявленных ходатайств, даже вполне обоснованных, по той причине, что следователь не обладает реальной процессуальной самостоятельностью. Вместе с тем состязательный процесс предполагает, что в нем действуют самостоятельные фигуры, отвечающие за собственные действия и имеющие реальные возможности исправлять и уточнять свои поступки и решения.

В связи с этим очевидно, что свободный от обвинительных функций следователь не только не заинтересован отторгать заявленные стороной защиты ходатайства и препятствовать их рассмотрению и разрешению, но и рассматривает защитника в качестве позитивного помощника в расследовании. Освободившись от «обвинительных обязанностей», следователь сможет стать независимым арбитром при оценке представленных ему сторонами доказательства, реально обеспечивать осуществление их процессуальных возможностей, в связи с чем проблема «параллельного» или «адвокатского» расследования если и не потеряет свою актуальность окончательно, то, по крайней мере, будет менее востребованной.

1 См.: Головко Л. В. Дознание и предварительное следствие во Франции. – С. 5.

122

На судебный характер предварительного следствия указывали ряд дореволюционных1 и современных процессуалистов2 . Более того, только с передачей следователей в структуру судебной власти и признанием за предварительным следствием судебной природы отдельные процессуалисты связывают результативность провидимых в государстве реформ3 , либо возможность реализовать в России, вступившей в Совет Европы и давшей ряд обязательств, необходимы демократические стандарты уголовного судопроизводства с наименьшими затратами4 .

Действительно, одной из целей предварительного следствия является обеспечение суда проверенными материалами для отправления правосудия. По утверждению О. Л. Васильева, это и определяет судебную природу данной деятельности5 . По мнению автора, в русском уголовном процессе была создана дополнительная промежуточная стадия – предварительное следствие – где проверялись обвинительные материалы органов дознания и, таким образом, судебные следователи обеспечивали гарантии прав личности, попавшей в сферу уголовного судопроизводства6 . По мнению В. И. Рохлина, «задача следователя… установление истины по делу и представление суду достоверных, всесторонних доказательств, характеризующих обстоятельства дела», поэтому нельзя считать обоснованным «включение следователя… в число участников со стороны обвинения»7 .

1 Муравьев Н. В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности. – М., 1889. – Т. 1. – С. 14.

2 Кудинов Л. Д. Процессуальный подход к определению места следственного аппарата в структуре государства // Предварительное следствие в условиях правовой реформы. – Волгоград, 1991. – С. 30; Божьев В. П. Процессуальная самостоятельность и независимость следователя // Проблемы формирования социалистического правового государства. – М., 1991. – С. 120; Петрухин И. Л. О концепции Уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Гос-во и право. – 1992. – ¹ 12. – С. 84; Васильев О. Л. Указ. соч. – С. 56; и др.

3 Стецовский Ю. И. Концепция судебной реформы и проблемы конституционной законности в уголовном судопроизводстве // Гос-во и право. – 1993. – ¹ 9. – С. 103.

4 Махов В. Н. О месте и роли предварительного следствия в уголовном процессе Российской Федерации // Рос. следователь. – 1999. – ¹ 2. – С. 35.

5 См.: Васильев О. Л. Цели и задачи предварительного расследования и его формы // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. – 2002. – ¹ 3. – С. 43.

6 Òàì æå.

7 Рохлин В. И. Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: достижения и упущения // Правоведение. – 2002. – ¹ 4. – С. 9.

123

Очевидно, что при введении фигуры судебного следователя именно он будет обязан проверять и оценивать материалы уголовного преследования на предмет их достоверности, допустимости и объективности, что, безусловно, повышает эффективность судебного контроля за уголовным преследованием, в то время как согласно УПК РФ инициатором судебной проверки материалов досудебного производства выступает сторона защиты.

Также вполне очевидно, что бесспорным достоинством и одной из сильных сторон реформы досудебного производства по уголовным делам второй половины XIX века в России явилось создание нового института предварительного (prima facie) следствия, который опирался на юстиционные корни предварительного судебного исследования обстоятельств совершенного преступления. Объективность данной функции обеспечивалось, в первую очередь, принадлежностью следователя-исследователя к судебной власти и отделением, соответственно, власти административной (производство дознания) от власти судебной (производство предварительного следствия). Именно предварительное исследование, а не преследование для русского уголовного процесса рассматривалось основной гарантией законного, объективного и справедливого приговора.

Вместе с тем, есть и противоположные позиции, согласно которых институт судебного следователя не может являться панацеей, позволяющей решить проблемы досудебного производства1 .

Признавая, что введение предварительного следствия и фигуры судебного следователя было обусловлено исключительно попыткой законодателя дистанцироваться от отрицательно зарекомендовавшего себя полицейского дознания2 , ряд процессуалистов среди основных дефектов института судебного следователя отметили: а) двойное подчинение прокурору и вышестоящему суду3 ; б) господство розыскных начал, что

1 См.: Верещагина А. В. Указ. соч. – С. 162.

2 См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. – Т. 1. – С. 451–452.

3Отметив существенную зависимость судебного следователя от суда,

Í.А. Власова выступает против принадлежности следователей судебной власти, так как предварительное следствие – это самостоятельная функция, а осуществляющие эту деятельность органы не могут рассматриваться в качестве вспомогательных структур суда (см.: ее. Проблемы совершенствования форм досудебного производства в уголовном процессе : автореф. дис. … ä-ðà þðèä. íàóê. – Ì., 2001. – Ñ. 34–38).

124

проявлялось в многофункциональности судебного следователя (сочетание функции уголовного преследования, розыска обвиняемого с выполнением судебных функций); в) отсутствие у следователя организационных возможностей, т.к. в отсутствии специальной судебной полиции общая полиция ему не подчинялась; г) крайняя медлительность и волокита при производстве расследования1 .

На «слабость следственной организации» указывали выводы ряда созданных в конце XIX в. комиссий по пересмотру законоположений по судебно-следственной части. Так, Комиссия для изучения недостатков состояния следственной части в опубликованном в 1883 г. отчете отметила: «Разрешая вопрос о том, какое основное начало надлежало бы принять при преобразовании порядка предварительного следствия для того, чтобы вполне обеспечить правильное положение прокурорского надзора в этой части уголовного процесса, Комиссия не могла прийти к тому заключению, что только при состязательной форме судопроизводства возможно полное

èсвободное развитие деятельности власти, преследующей преступления. Но при этом Комиссия, однако нашла, что последовательное применение состязательного начала к предварительному следствию представляется невозможным, так как такая форма уголовного процесса, не соответствуя ни государственному, ни общественному строю, ни местным условиям России, была бы лишена тех элементов, которые необходимы для ее существования (курсив наш. – М. Р.)»2 . В связи с этим Комиссия признала необходимым сохранить инквизиционное начало в предварительном следствии, предложив усилить прокурорский надзор, а, по сути, прямое прокурорское руководство судебными следователями на всех этапах расследования. В проекте формально сохранялось производство предварительного следствия за судом, но фактически распространялось и на полицию в форме полицейского дознания по преступлениям, предварительное следствие, по которым было бы не обязательно. Таким образом, предлагался отказ от категорического следования принципу, признающему за следствием судебный характер.

1 См. об этом: Щегловитов И. Г. Прокуратура на предварительном следствии // Дореволюционные юристы о прокуратуре : сб. статей / ред. С. М. Казанцев. – СПб., 2001.–С. 183–196; Левенстим А. А. Предварительноеследствиепосудебным уставам, его недостатки и меры к улучшению // Журнал Министерства юстиции. – 1894/1895. – ¹ 11.– С. 133–196; Даневский В. П. Наше предварительное следствие, его недостатки

èреформа. – СПб., 1895. – С. 30; и др.

2 Материалы для пересмотра законоположений о порядке производства предварительных следствий. Приложение первое. – СПб., 1883. – С. 214.

125

Комиссия 1894–1899 гг. отметила негативные последствия появления органа (судебного следователя) двойной функции: розыскной и судебной и предложила идею создания судебной полиции, как органа обвинительной власти. Должность судебного следователя предлагалось упразднить и соединить с должностью судьи первой инстанции для окончательного разбирательства при расширении участия в расследовании органов полиции1 . По сути, рассматривался вариант, который используется в германском уголовном процессе в последние годы.

Кроме того, предлагалось проводить судебное разбирательство без осуществления предварительного следствия при очевидности совершенного преступления: когда лицо задержано на месте преступления или дает признательные показания. В качестве процессуальных гарантий подобного сокращенного производства предусматривалось право на обжалование любых действий должностного лица, порядок, согласно которому только судебная власть давала разрешение на арест, а также введение элементов «сделки о признании вины»2 .

Вместе с тем, по ряду причин (в основном сыграло роль то обстоятельство, что еще не была забыта порочная практика полицейского расследования) предложения и разработанные на их основе законопроекты не были претворены в жизнь.

Оценивая рассматриваемые пути оптимизации функционального построения досудебного производства по уголовным делам, в том числе направленные на сбалансирование процессуальных возможностей сторон, необходимо отметить не только далекие и заманчивые перспективы, но и реальное положение современного предварительного расследования, наличие объективных условий и предпосылок к реформированию. По мнению ярого сторонника радикального изменения положения следователя О. Л. Васильева, «сегодня проводить кардинальную реорганизацию следственного аппарата нельзя ввиду угрозы полной остановки досудебного производства»3 .

Соглашаясь в принципе с автором, предлагающим выбрать в качестве стратегического направления реформирования органов предварительного следствия возвращение к институту судебного следователя4 , необходимо напомнить, что любой вариант

1 См.: Фойницкий И. Я. Указ. соч. – Т. 1. – С. 452, 462–463. 2 См.: Даневский В. П. Указ. соч. – С. 54.

3 Васильев О. Л. Система органов предварительного расследования в отечественном уголовном процессе. – С. 55.

4 Òàì æå.

126

предварительного расследования, тяготеющий к состязательности, должен предусматривать более или менее активное положение независимого арбитра в правовом споре сторон.

Введение института судебного следователя, тем не менее, лишь отчасти решает данную проблему. Так, в частности, российский судебный следователь, главным образом выступая в стадии предварительного следствия, осуществлял ex officio контроль за законностью и обоснованностью дознания. Вместе с тем в этой схеме также необходим контрольный орган за предварительным следствием: либо со стороны прокуратуры (что нельзя допустить по факту – прокуратура не может надзирать за судом), либо со стороны вышестоящего суда. Безусловно, для последовательного проведения принципов состязательности и равноправия сторон не только в судебном производстве, но и на предварительном следствии необходимо усилить контрольную функцию суда в досудебном производстве и конкретизировать полномочия участников процесса1 .

При реализации данных предложений возникает существенная проблема, которой озабочены многие процессуалисты. Речь идет о сохранении независимости суда и, соответственно, объективности правосудия при активном участии судьи в предварительном производстве по делу2 . Так, «судья, ответственный за предварительное следствие, вольно или невольно будет задумываться, как судебные решения отразятся на оценке работы руководимых им следователей, и, значит, его собственной работы на данном участке. А это будет способствовать усилению опасной для правосудия и дискредитирующей суд тенденции – обвинительному уклону»3 .

В связи с этим, как кажется на первый взгляд в виде наиболее простого решения, необходимо выполнить два условия. Во-первых, исключить дальнейшее участие судьи, осуществлявшего судебный контроль за предварительным следствием, от дальнейшего участия в отправлении

1 См.: Гуськова А. П. Личность обвиняемого в уголовном процессе: Проблемы теории и практики : автореф. дис. ... д-ра. юрид. наук. – Екатеринбург, 1997. – С. 38–39.

2 См.: Быков В. М. Уголовно-процессуальный кодекс РФ и проблемы раскрытия преступлений (Полемические заметки) // Право и политика. – 2002. –

¹9. – Ñ. 67–68; Кальницкий В.В. УПК РФ не обеспечивает процессуальную независимость суда // Новый уголовно-процессуальный закон: Теория и практика применения : материалы межведомств. «круглого стола». – М., 2003. – С. 45.

3 Ларин А. М. Каким быть следственному аппарату // Гос-во и право. – 1991. –

¹1. – Ñ. 37.

127

Можно согласиться, что обращение обвиняемого (его защитника) с ходатайством в суд освобождает сторону защиты от необоснованных решений следователя и прибавляет ей возможностей реально влиять на обвинение. Судебная власть посредством осуществления судебного контроля содействует интересам обоих сторон: органов уголовного преследования, выдаваяимразрешениянапроизводствоопределенныхзакономследственных

èиных действий, но иинтересам стороны защиты, признавая обоснованными ее ходатайства и обязывая следователя их удовлетворить.

Вместестемрешениеданнойпроблемы,помнениюТ. Г. Бородиновой

èИ. Ф. Демидова, «представляется возможным только посредством образования дополнительной структуры судебной власти – «следственных судей», что предусматривается Концепцией судебной реформы. Эти судьи должны осуществлять судебный контроль, а также проверку по жалобам соответствия закону действий и решений органов уголовного преследования

èбыть свободными от рассмотрения уголовных дел по существу»1 .

Более того «самым разумным выходом из создавшегося положения будет введение правил об утверждении обвинения, выдвигаемого органами уголовного преследования, и других решений, ограничивающих конституционные права и свободы граждан, только судом. Это приведет к полному разделению трех основных процессуальных функций – уголовного преследования, защиты и разрешения дела на стадии досудебного производства»2 .

Тем не менее, необходимо признать, что, как правило, следственный судья рассматривается как комплексная фигура, соединяющая полномочия следователя и судьи, осуществляющего судебный контроль за досудебным производством («два в одном»)3 . Таким образом, не проводится различия между фигурой судебного следователя и фигурой следственного судьи, в связи с чем предлагаемые нововведения не изменят природы современного предварительного расследования, которое останется в руках должностных лиц, заинтересованных в уголовном преследовании и сохраняющих обвинительный уклон в своей деятельности4 .

Как представляется, постоянная потребность решения данных проблем в качестве «дамоклова меча» висела над уголовным

1 Бородинова Т. Г., Демидов И. Ф. Указ. соч. – С. 42.

2 Карпухин А. Д. Указ. соч. – С. 19.

3 См., напр.: Макаркин А. И. Состязательность на предварительном следствии. – СПб., 2004. – С. 8.

4 См.: Лившиц Ю. Д. Указ. соч. – С. 14.

129

судопроизводством Франции с тех пор, когда там появилась фигура следственного судьи, осуществляющего функцию предварительного расследования. Законодатель вынужден был отреагировать на потребность усиления судебного контроля и за его деятельностью. Так, по закону от 15 июня 2000 г. наряду со следственным судьей, осуществлявшим как предварительное следствие, так и судебный контроль за расследованием, проводимым судебной полицией, в уголовный процесс введена должность судьи по свободам и заключению, к которому перешла часть полномочий следственного судьи и который стал еще одним судебным органом, обеспечивающим законность предварительного следствия. Так, право принятия решения о заключении под стражу принадлежит теперь только последнему.

Более того, в целях дальнейшего обеспечения равноправия сторон в досудебном производстве была преобразована в следственный орган второй инстанции следственная камера, осуществляющая контроль за правильностью расследования уголовных дел следственным судьей (следственным органом первой инстанции). Данный институт выступил еще одним (наряду со следственным судьей и судьей по свободам и заключению) посредником между обвинением и защитой на стадии предварительного следствия.

Тем не менее, нельзя отрицать, что подобные шаги не только демократизируют процедуры досудебного производства и вводят дополнительные гарантии прав личности, но и создают достаточно громоздкую и сложную систему досудебного производства. Состояние предварительного следствия во Франции в последние годы вызывает жесткую критику в отношении общей его организации, о чем свидетельствует работа множественных комиссий по преобразованию предварительного расследования, а также реформ и контрреформ, постигших французский уголовный процесс в последние годы.

Так, еще в 1968 г., т.е. всего через десять лет после принятия УПК 1958 г., затем в 1980 г. и, наконец, в 1988–1993 гг. в научных кругах Франции и на государственном уровне широко обсуждался вопрос о реформировании функции предварительного следствия, которую предлагалось передать в прокуратуру и подчиненную ей судебную полицию391 . Так, в отчете комиссии Дельмас-Марти, опубликованном в 1991 г., особо отмечалась несовместимость в одном лице следственнорозыскных и судебно-юрис-дикционных полномочий. Считалось

1 См. подробно об этом: Головко Л. В. Указ. соч. – С. 102–128.

130