Проблемы равноправия сторон в досудебном производстве по уголовным делам. Монография

представлять предметы, документы, собранные ею в ходе досудебного производства в порядке ч. 3 ст. 86 УПК РФ. Вместе с тем, если следователь в ходе досудебного производства отказал в удовлетворении ходатайства о приобщении собранных защитником материалов в качестве доказательств или оно не было заявлено вовсе, то сторона защиты вправе ходатайствовать перед судом о приобщении собранных ею доказательств к материалам уголовного дела. Если же вопрос о производстве процессуальных действий, направленных на собирание доказательств, возникает в суде (например, вызов для допроса свидетеля, освидетельствование, опознание и др.), то стороны пользуются одинаковыми правами на заявление такого рода ходатайств, которые разрешает суд. Равное участие в исследовании доказательств обеспечивается путем предоставления сторонам равных возможностей задавать в ходе судебного разбирательства вопросы свидетелям, эксперту, осматривать вещественные доказательства и т.д.

На указанные выше противоречия обратила внимание Е. А. Зайцева. После провозглашения основным назначением современного уголовного судопроизводства защиту прав личности, как указывает автор, законодатель пошел по пути формирования системы принципов уголовного судопроизводства с учетом охранительной направленности уголовного процесса, включив в их перечень только те конституционные положения, которые в полной мере соответствуют задаче реализации назначения уголовного судопроизводства. Однако должной последовательности в решении этого вопроса проявлено не было. Так, положение о равенстве прав сторон представлено в УПК РФ лишь как одно из общих условий судебного разбирательства (ст. 244 УПК РФ). Между тем ч. 3 ст. 123 Конституции РФ фактически уравнивает значение двух принципиальных положений: состязательности и равноправия сторон. Возникает вопрос: почему законодатель поместил состязательность сторон в гл. 2 УПК РФ, формально придав ей статус принципа уголовного процесса, однако проигнорировал положение о равенстве прав сторон1 .

Таким образом, исходя из посылки, что равноправие сторон не включено в гл. 2 УПК РФ, можно отрицать значение этого положения как принципа современного уголовного судопроизводства, что, по сути, противоречит ч. 3 ст. 123 Конституции РФ. Как известно, такая же участь в УПК РФ постигла и принцип гласности, закрепленный в ч. 1 ст. 123 Конституции РФ. В связи с этим Е. А. Зайцева делает вывод, что «разработчики УПК РФ в данном вопросе превысили свои полномочия,

1 См.: Зайцева Е. А. Указ. соч. – С. 258.

21

произвольно выбрав из конституционных принципиальных положений только те, которые «удачно вписывались» в их собственную концепцию уголовно-процессуального кодекса, и не включив в перечень принципов уголовного судопроизводства ряд важнейших конституционных положений. На основе вышеизложенного, представляется более правильным, логичным не ограничивать систему принципов уголовного судопроизводства перечнем, отраженным в гл. 2 УПК РФ»1 .

Анализируя взгляды ученых на статус положения о равенстве прав сторон в состязательном процессе, С. Д. Шестакова предлагает обратить внимание при этом на два момента. С одной стороны, процессуальное равноправие сторон – необходимый, но недостаточный элемент для обеспечения состязательности уголовного процесса. Принцип состязательности включает в себя, по мнению автора, разделение функций и процессуальное равноправие сторон, что означает: первый из указанных элементов при отсутствии второго сам по себе существовать не может. С другой стороны, при отсутствии полного разделения функций (например, в досудебном производстве) правило о процессуальном равноправии может приобрести значение самостоятельного принципа уголовного процесса, но применительно не к сторонам, а к участникам производства по уголовному делу (нет разделения функций – нет сторон). В связи с этим автор делает вывод, что между состязательностью и процессуальным равноправием существует не взаимная, двусторонняя, а односторонняя зависимость, которая может проявляться в двух формах: при наличии полного разделения основных процессуальных функций равноправие сторон выступает в качестве неотъемлемого элемента принципа состязательности. При отсутствии подобного построения процессуальное равноправие участников уголовного процесса приобретает самостоятельное значение, и в этом случае это положение представляет собой самостоятельный принцип уголовного судопроизводства, если действует в стадиях предварительного расследования и судебного разбирательства, либо принцип судебного разбирательства, если распространяется только на данную стадию процесса2 .

Безусловно, сущность состязательности больше, чем противостояние функции защиты и обвинения в процессе. В основе состязательности лежит не антагонизм носителей основных противостоящих функций в уголовном процессе, а полярность интересов различных участников уголовно-процессуальной деятельности.

1 Òàì æå.

2 Шестакова С. Д. Указ. соч. – С. 47–48.

22

Противостояние этих интересов и есть движущая внутренняя сила состязательности.

Так, признавая состязательность в качестве принципа судопроизводства, А. М. Резепкин видит его содержанием упорядоченную «совокупность законодательных предписаний, выступающих гарантом, обеспечивающим реализацию противоположных процессуальных интересов (курсив наш. – М. Р.) в действиях участников уголовного судопроизводства»1 .

Парные категории, какими являются обвинение и защита в отличие от альтернативных понятий, всегда существуют как система двух взаимообусловленных понятий, в том числе и в уголовном судопроизводстве. Внутренние неразрывные связи между категориями «обвинение» и «защита» образуют закон, согласно которому обвинение предполагает защиту, защита возникает только с появлением обвинения, нет обвинения – нет защиты. Вместе с тем, защита вырастает не из обвинения, а появляется в связи и одновременно с ним. В противном случае категорию защиты пришлось бы рассматривать производной от категории обвинения, то есть как понятие меньшего уровня, что выступает откровенной методологической ошибкой. Обвинение и защита вырастают из единого основания, являются следствием различной интерпретации одних и тех же обстоятельств уголовного дела и имеющихся доказательств, что обусловливает противоположные позиции соответствующих участников судопроизводства, вследствие чего отношения между ними имеют характер противостояния и противодействия2 .

Более того, содержание уголовного процесса составляет деятельность его участников, специфика которой заключается в том, что в ней неизбежно участвует лицо, в отношении которого имеется предположение о виновности в совершении преступления. Данное лицо, как, впрочем, и иные участники судопроизводства, заинтересовано в том, чтобы уголовно-процессуальная деятельность осуществлялась по определенным правилам. В то же время для реализации своей заинтересованности это лицо должно обладать определенной совокупностью прав и процессуальных средств их реализации. Очевидно, что для реализации своих притязаний определенной совокупностью прав и средств их осуществления должны быть также

1 Резепкин А. М. Элементы состязательности в российском досудебном производстве : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Челябинск, 2005. – С. 15–16.

2 См.: Демидов И. Ф. К вопросу о категориях науки советского уголовного процесса // Вопросы теории и практики уголовного судопроизводства. – М., 1984. – С. 24–27.

23

наделены органы уголовного преследования и потерпевший. Указанные совокупности прав и процессуальных средств их реализации представляют собой процессуальные статусы соответствующих участников уголовного процесса.

Процессуальные статусы органов уголовного преследования и потерпевшего, с одной стороны, и процессуальный статус лица, в отношении которого решается вопрос о привлечении его к ответственности, с другой, могут быть как равными, так и неравными. При наличии равных процессуальных статусов органы уголовного преследования и лицо, привлекаемое к ответственности, представляют собой то, что в правовой литературе обозначается понятием «стороны»1 .

В науке уголовного процесса сторона определяется как «участник судопроизводства, который отстаивает перед судом определенный охраняемый законом интерес и пользуется для этого теми же правами, которыми обладает участник судопроизводства, отстаивающий противоположный интерес»2 .

По Толковому словарю русского языка, интерес – это нужды, потребности, выгода, польза, корысть3 . Советский энциклопедический словарь рассматривает термин «интерес» (от лат. interest – имеет значение, важно) в двух аспектах: а) социологическом – это реальная причина социальных действий, лежащая в основе непосредственных побуждений – мотивов, идей участвующих в ней индивидов или социальных групп; б) психологическом – это отношение личности к предмету как к чему-то для нее ценному, привлекательному4 .

По мнению В. М. Галкина, «процессуальный интерес представляет собой интерес в успешном осуществлении определенной процессуальной функции»5 . Представляется, что подобная трактовка отождествления интереса с реализацией функции существенно противоречит практической стороне уголовно-процессуальной деятельности. Так потерпевший, как носитель обвинительной функции, далеко не всегда может быть заинтересован в успешном ее завершении (когда обвиняемый является его родственником или когда вред, причиненный преступлением, заглажен

1 См.: Шестакова С. Д. Указ. соч. – С. 14.

2 См.: Савицкий В. М. Государственное обвинение в суде. – М., 1971. – С. 96.

3Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка. – 4-å èçä., äîï. /

Ñ.И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. – М., 2003. – С. 249.

4 См.: Советский энциклопедический словарь / ред. А. М. Прохоров. – М., 1984. – С. 495.

5 См.: Галкин В. М. Указ. соч. – С. 37.

24

обвиняемым, и потерпевший уже не стремится к реализации уголовной ответственности). Следовательно, процессуальный интерес не всегда совпадает с отдельными направлениями уголовно-процессуальной деятельности (функциями).

Нельзя полностью отождествлять процессуальный интерес и с задачами уголовного судопроизводства, как это делают некоторые процессуалисты, связывая интерес обвиняемого с тем, чтобы «невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден, а виновный подвергнут справедливому наказанию»1 .

Необходимо признать, что подобный подход приводит к смешению противоположных процессуальных интересов обвиняемого и обвинителя, а также усугубляет проблему противоречия между соотношением процессуального интереса и понятием стороны, основанного на противоположности «процессуальных нужд».

Два признака, характеризующие сторону в процессе, выделяет В. М. Савицкий: «а) наличие процессуального интереса и б) обладание равной с другой стороной совокупностью прав в части доказывания выводов, воплощающих этот интерес»2 . По мнению автора, это положение отражает законное стремление участника процесса добиться такого судебного решения, которое удовлетворило бы его материально-правовые потребности: для обвиняемого, например, найти смягчающие его вину и наказание обстоятельства, либо добиться оправдательного приговора.

Как считает С. Д. Шестакова, при конструировании понятия процессуального интереса правы те авторы, которые исходят из философского понимания данной категории, соотнося ее с категорией «потребность». При этом с философской точки зрения потребность – это внутреннее стремление субъекта к чему-либо, его желание достичь определенного результата, конкретной цели. Интерес – это проявление потребности во вне, с точки зрения законности он поддается оценке. Сама же потребность не может быть ни законной, ни незаконной3 . Действительно, пока те или иные процессы протекают исключительно в сознании субъекта, не имея внешнего выражения, праву они безразличны.

1 См.: Алексеев Н. С. Очерк развития науки советского уголовного процесса. – Воронеж, 1980. – С. 109–110.

2 Савицкий В. М. Государственное обвинение в суде. – С. 96.

3 Вандышев В. В. Правовые и этические проблемы использования данных виктимологии в советском уголовном судопроизводстве : дис. … канд. юрид. наук. – Л., 1977. – С. 8–12.

25

Иными словами, стороны – это участники уголовного процесса, имеющие равные юридически обеспеченные возможности выражения своих потребностей»1 . С этим определением нельзя не согласиться.

Несколько иначе видит понятие процессуального интереса

À.В. Долгушин, представляя его «как наиболее значимые и соответствующие целям и задачам уголовного судопроизводства потребности участников процесса, принявших форму сознательных побуждений, проявляющихся в действиях и поведении в связи с их участием в расследовании уголовного дела, в первую очередь с процессом доказывания, признанные нормами уголовно-процессуального права, защищаемые посредством соответствующих субъективных прав и обязанностей, и находящих свое удовлетворение в разрешении уголовного дела по существу в итоговом решении по делу»2 .

Очевидно, что автор рассматривает данное понятие применительно к уголовно-процессуальной деятельности тех субъектов, интересы которых полностью совпадают с официальным назначением уголовного судопроизводства, в связи с чем данная позиция была подвергнута критике со стороны Е. А. Зайцевой, которая считает, что процессуальные интересы могут быть законными и незаконными. По мнению автора, в определении

À.В. Долгушина процессуальный интерес участника трактуется исключительно в «позитивном плане», что не соответствует практике правоприменения, где зачастую интересы субъектов уголовнопроцессуальных отношений весьма далеки от «соответствия целям и задачам уголовного судопроизводства», и у них возникают потребности и сознательные побуждения, не всегда «признаваемые нормами уголовнопроцессуального права». Поэтому применительно к обвиняемому, по мнению Е. А. Зайцевой, определение А. В. Долгушина неприемлемо3 .

Действительно, законный интерес участника процесса выступает в качестве объекта, охраняемого уголовным и уголовно-процессуальным законодательством4 . Вопрос здесь стоит в плоскости определения природы понятия «незаконный интерес». Если обвиняемый пытается уклониться от уголовной ответственности, используя при этом методы и средства защиты, предусмотренные (или не противоречащие) уголовно-процессуальному

1 См.: Шестакова С. Д. Указ. соч. – С. 20.

2 Долгушин А. В. Развитие процессуальных условий реализации принципа состязательности : дис. … канд. юрид. наук. – М., 1995. – С. 41.

3 См.: Зайцева Е. А. Указ. соч. – С. 258.

4 См.: Волосова Н. Ю. Процессуальное положение потерпевшего в российском уголовном процессе : дис. … канд. юрид. наук. – Оренбург, 1999. – С. 63.

27

законодательству, то есть интерес полностью соответствует назначению уголовного судопроизводства, а именно, защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ). При этом нейтрален вопрос: совершил ли он преступление в реальности или нет.

Можно согласиться с мнением Е. А. Зайцевой, что «процессуальный интерес участника судопроизводства может определять всю мотивацию его поступков, облаченных как в противоправные деяния, так и в действия (бездействия), формально не подпадающие под признаки какого-либо правонарушения. В последнем случае участник уголовнопроцессуальных отношений может реализовать свой незаконный интерес, «балансируя» в рамках дозволенного поведения»1 .

Вместе с тем это и подтверждает вывод о том, что «законность» или «незаконность» процессуального интереса определяет не цель, стоящая перед субъектом уголовного судопроизводства, а средства его достижения. В связи с этим определение процессуального интереса, предложенное А. В. ДолгушинымещедопринятиядействующегоУПКРФ,можнопризнать отвечающим назначению современного уголовного судопроизводства.

Тем не менее, вывод из приведенной выше дискуссии может быть только один: именно противостояние процессуальных интересов участниковпроизводства по делу является движущей силой состязательности

âуголовном процессе. Иными словами, состязательность – это деятельность сторон, направленная на формирование обвинительного или оправдательного тезиса и опровержение процессуального тезиса, формулируемого противоположной стороной в соответствии с ее функцией в уголовном судопроизводстве и противоречащего интересам противоборствующей стороны.

Применительно к профессиональным представителям состязающихся сторон (органам уголовного преследования) такое противостояние должно осуществляться (что очевидно) только на уровне законных их действий – императивных и дискреционных. Первые из них, напоминает А. И. Макаркин, содержат в себе однозначное указание на необходимый способ действий участников, а вторые предоставляют определенную свободу выбора (альтернативу поведения), позволяют участникам правоотношений действовать по собственному усмотрению

âзависимости от обстоятельств в рамках закона2 .

1 Зайцева Е. А. Указ. соч. – С. 256.

2 Макаркин А. И. Указ. соч. – С. 38.

28

Состязательность и равноправие сторон в связи с этим представляются в качестве метода организации процессуальной деятельности, при котором концептуально действуют следующие положения: 1) функция обвинения (уголовного преследования) отделена от функции разрешения дела по существу; 2) суд выступает в качестве относительно нейтрального, но беспристрастного арбитра в споре сторон, создающего условия для реализации ими своих процессуальных возможностей; 3) стороны равноправны в реализации своих процессуальных возможностей в отстаивании интересов.

Анализируя соотношение этих положений в конкретной модели уголовного судопроизводства, можно составить представление о сфере действия принципа состязательности и равноправия сторон, либо наличии лишь отдельных состязательных начал или элементов состязательности, и, соответственно, оптимального уравнивания процессуальных возможностей сторон в отдельных стадиях уголовного процесса, например, в досудебном производстве.

Действительно, реально оценивать действие положений о состязательности и равноправии сторон на отдельных этапах прохождения уголовного дела можно только исходя из специфики отдельных производств, о чем речь пойдет в следующем параграфе работы.

Такимобразом,исследованиепоказало,чтодляреализацииподлинной состязательности, которая выражается в уголовном судопроизводстве в противостоянии интересов различных участников процесса, необходимо установить реальный паритет в правах заинтересованных субъектов доказывания значимых по делу обстоятельств, чтобы они могли в равных условиях отстаивать свои процессуальные интересы. При этом законодатель должен четко определить оптимальный объем процессуальных возможностей сторон, в связи с чем трудно согласиться с предложением Н. К. Панько«нарядуснаделениемсторонвовсехстадияхуголовногопроцесса пользоваться равными правами по участию в доказывании, по заявлению ходатайств, позволить им обосновывать свои мнения по любому вопросу, имеющему значение для дела, участвовать в разрешении всех вопросов, возникающих в ходе уголовного судопроизводства»1 .

Исследование гносеологической и правовой природы правовых положений о состязательности судопроизводства и равноправии сторон позволяет сделать следующие выводы.

1 См.: Панько Н. К. Состязательность уголовного процесса России и роль адвоката-защитника в ее обеспечении : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 2000. – С. 11.

29

1.В теории отечественного уголовно-процессуального права состязательность традиционно рассматривалась либо как судопроизводственный (а иногда, судоустройственный) принцип, либо как модель или тип организации судопроизводства, либо как способ (метод) уголовно-процессуальной деятельности. При этом равенство прав сторон, как правило, представлялось лишь сопутствующим состязательности положением, обеспечивающим (выступающим условием) ее реализации.

2.Концептуально состязательность необходимо представлять как историческую модель (тип) построения уголовного судопроизводства. Вместе с тем для современного этапа развития отечественного уголовного судопроизводства использование данного положения в качестве принципа судопроизводства необходимо, в том числе идеологически. Однако, эти же обстоятельства требуют возведения положения о равноправии сторон в ранг принципа уголовного судопроизводства. При этом организация судопроизводства на состязательных началах выступает гарантией равноправия участвующих в споре сторон.

3.Основанное на законе противостояние процессуальных интересов участников производства по делу является не только движущей силой, но и сущностью цивилизованной состязательности в уголовном процессе. Соответственно процессуальный интерес – это выраженная в конкретном поведении участника уголовного судопроизводства его потребность к достижению искомого результата.

4.Сторона в состязательном судопроизводстве – это активный участник уголовного процесса с позиции обвинения или защиты, имеющий равные юридически обеспеченные возможности выражения своих процессуальных интересов для получения справедливого итогового решения по делу.

5.В целях оптимального соотношения (сбалансирования) процессуальных возможностей сторон обвинения и защиты необходимо законодательно определить объем их влияния на процесс и результаты производства по уголовному делу.

30