Наследие Н.И. Тряпкина феноменология творчества. Коллективная монография

Раздел II. Вопросы жанра и стиля

Самобытность, широчайший охват явлений действительности, активная защита традиционных нравственно-эстетических ценностей позволяют говорить о Николае Тряпкине как о поэте общенациональном, чьё творчество выражает мысли, чувства и судьбу не какой-то отдельной социальной группы, а всего русского народа. Его поэзия отличается непосредственностью, она тесно связана с реальностью; отвлечённым построениям поэт предпочитает живую мысль художественного образа. Лирический герой Тряпкина – это обычный труженик, воспринимающий мир таким, каков он есть на самом деле, со всеми его радостями и горестями, надеждами и разочарованиями, любовью и ненавистью. Константой же для лирического героя является ощущение почвы, незыблемой и твёрдой, благодаря которой человек может чувствовать себя защищённым и уверенным в справедливости и прочности бытия. Поэтический образ земли – основы жизни, труда и ментальности – постоянно присутствует в пейзажных зарисовках, стихотворениях на любовную и историческую темы, в песнях, стансах и балладах, в сатирических и многих других произведениях Тряпкина, что позволяет считать концепт «земля» одним из важнейших, ключевых в его творчестве. Он относится к базовым, универсальным категориям художественного мира поэта, формирующим художественное пространство и время стихотворений, определяющих сакральные ориентиры автора. Непосредственно земле посвящён ряд стихотворений Тряпкина: «Я не был славой затуманен…»; «Среди лихой всемирной склоки…» и многие другие; в большинстве же случаев образ земли «растворён» в тексте и подтексте произведений. Само же слово «земля» – одно из самых высокочастотных в его творчестве.

Отличительной особенностью стихотворений Николая Тряпкина следует считать то, что лирический герой стихотворений Тряпкина – целостная, неизменная в своих убеждениях и чувствах личность, не подверженная влияниям моды: «Не сумели меня прокрусты / Уложить на свою доску...» [23]. Конечно, это не означает, что лирический герой застыл в своём развитии и не способен к внутренним переменам, духовному росту и обогащению своего жизненного опыта, – всё это в нём присутствует. Однако устойчивость, постоянство тем и мотивов, образной системы, почти полное иг-

81

Наследие Н.И. Тряпкина: феноменология творчества

норирование художественного перевоплощения (приёма «маски») позволяют сделать вывод об искренности самовыражения поэта и, следовательно, о стабильности концептосферы его произведений. Творчество Николая Тряпкина производит впечатление целостного художественного мира, существующего по своим законам, обладающего своей логикой, особым восприятием времени, поэтому мы имеем возможность интерпретировать авторский концепт «земля» в его наиболее чистом, незамутнённом воплощении.

Немаловажным поводом обратиться к лирике Тряпкина является и его оригинальный, истинно народный, чистый и образный поэтический язык, о котором говорят многие литературоведы: «Многое в поэзии Тряпкина идёт от русского фольклора и от тщательно изученной речи современного крестьянства» [4, Стб. 637– 638]; «У Тряпкина находим мы богатство подлинного, самобытного русского языка, целые алмазные россыпи для будущих поэтов, филологов, просто для читателей, которые не хотят утратить чувство родной речи…» [18].

Таким образом, у нас есть достаточно оснований, чтобы считать Николая Тряпкина поэтом, внёсшим существенный вклад в представление о национальном концепте «земля».

В отличие от мировоззренческих абстрактно-философских концептов, связанных с отвлечёнными понятиями о жизни, смерти, судьбе, счастье, грехе и т.п., которые формируются на протяжении всей сознательной жизни человека, такие конкретные концепты, как дом, семья, отец, мать входят в сознание личности с самого её рождения. Это то, что постоянно окружает человека уже в раннем детстве и сопровождает в течение всего его существования. К таким концептам относится и концепт «земля». Воспоминания о детских годах – важная и значительная часть лирики Николая Тряпкина, тема детства присутствует во многих его стихотворениях, а само детство является для него синонимом счастливой жизни, когда «жили как дети и пели как дети». Мир детства поэта изображает не со стороны, не взглядом постороннего, а словно изнутри: «И на землю гляжу я глазами ребёнка», – и это можно считать одной из отличительных черт его творчества.

82

Раздел II. Вопросы жанра и стиля

Особенность детского восприятия проявляется в том, что всё окружающее считается родным и близким, если оно не нарушает душевного спокойствия, не тревожит, не угнетает и не угрожает. О годах своего детства поэт пишет с самыми добрыми чувствами: «И продолжает кот свои ночные сказки, / И тихо дремлет над колыбкой мать»; «Уплываю туда, ухожу к тем далёким началам, / Где так всё хорошо и с таким всё бывает навалом!»; «Хороша была печка у дедовых строгих пенатов, / У святейших пенатов, где грелась вся наша родня!». Это ощущение спокойствия и уверенности в прочности бытия у Николая Тряпкина неразрывно связано с образом родной земли и будет сопровождать его на всём творческом пути: «Земля извечно молода и зори вечно босы, / И вечно пляшут мотыльки под детскую свирель».

С землёй лирический герой Тряпкина породнился уже с момента своего рождения: «Где-то, когда-то меня породили, / Где-то мою пуповину зарыли». По древнему обычаю, пуповину новорожденного зарывают в землю, тем самым устанавливая с ней кровную связь.

Образ земли в лирике Николая Тряпкина находится в нерасторжимом единстве с идущими из детства образами родного дома и малой родины:

Этот милый скворечник средь улки стоял, у прогона, Не наряден, да складен, проструган, промыт и прошит. Трёхоконный фасад. Окантовка простого фасона. Треугольный фронтон. Да крылечко звенело, как щит. Ни сурьмы, ни белил, никаких финтилей-завитушек. Отфугованный тёс да стругами скоблённая ель, Палисадные колья да множество всяких клетушек – Вот он, дедов приют, где качалась моя колыбель.

Образ простой деревенской избы, родимого дома – один из важнейших и самых распространённых в стихотворениях поэта. Подобно образу земли в воспоминаниях детства, дом сакрализуется, обожествляется, становится предметом особой любви и почитания: «Изба моя – богов жилище»; «Знал я угол заповедный – / Дом отцов»; «Первый снег, первый снег у ворот! / Не колышется провод лохматый. / В белый-белый зашла огород / В белой шубке отцовская хата». Как и земля, дом окружён заботой: «А я наш домик обойду кругом, / Взяв паклю, конопатку и обух, / Чтоб не совал в пазы его

83

Наследие Н.И. Тряпкина: феноменология творчества

потом / Хитрец-мороз ноздрины белый пух», – и, так же, как и земля, является хранителем памяти и надёжной защитой в минуты невзгод: «Принимай же, Изба! Распахни свои древние прясла! / Приголубь же меня, пацана из тверских деревень!». Изба в художественном мире Николая Тряпкина занимает своё полноценное место с такими важнейшими концептами, как планета Земля и вся Вселенная: «А Земля проносилась во все свои сны и печали / И во всё голошенье людских

извериных берлог. / И геройские мифы, как полог, меня накрывали, / И вселенская пыль оседала на дедов порог».

Очевидно, что с точки зрения лингвистики, концепты «дом»

и«земля» представляют собой разные, вполне самостоятельные и самодостаточные ментальные образования. Однако, попадая в художественный текст, они приобретают новую семантику, начинают взаимодействовать, расширяя тем самым своё значение. Отделить дом от земли в поэтическом мире Николая Тряпкина – значит разрушить кровную, сакральную связь, представляющую собой неразрывное целое. Родной дом не мыслится без родной земли, точно так же, как родная земля для лирического героя – это, прежде всего, его родной дом: «И мерещится за каждою ракитою / Тёплый запах от невидимой избы»; «И, вея щёлоком и высушенной рожью, / Притихла горенка, улыбчиво-тепла».

Та любовь, которая первоначально присуща родному очагу, своей колыбели, домашнему уюту и впоследствии воспетая поэтом во многих стихотворениях, распространяется и за пределы, ограниченные стенами родительской избы: на овины, поля, огороды, близлежащие леса, рощи, реки и т.п. Всё это в целом и можно считать родной землёй.

Расставаясь с родимым домом, лирический герой Николая Тряпкина тяжело прощается не только со своей малой родиной, с землёй, на которой он родился и где зарыта его пуповина, но и со своим детством, со счастливой, беззаботной порой: «Где-то юность моя оставалась, / И горело родное крыльцо»; «И родная изба, что от слёз материнских промокла, / Зазвучала, как гроб, искони поджидающий нас»; «Юность – с котомкой дорожной, / В пепле – родное жильё. / Сердце по тропам заросшим / Ищет становье твоё»; «Знал я угол заповедный – / Дом отцов. / А теперь вот – только песня / Да испуг».

84

Раздел II. Вопросы жанра и стиля

Однако ощущение того, что, кроме малой, у человека есть и большая родина, не превращает его в изгнанника, скитальца, беглеца из собственной земли. Своим и близким может стать любой уголок России: и среднерусская полоса, и полярная тундра, и донецкие степи, и Олонецкий край. Здесь всё своё: ветра, травы, земля, небо, Солнце, звёзды. Это происходит потому, что, несмотря на трагизм утраты домашнего тепла и уюта, покидая отчий дом, лирический герой не утрачивает связи с русской, а потому везде родной землёй. Сохраняя в душе неизменным образ малой родины, поэт распространяет свою любовь на всю русскую землю, родной и любимой для него становится вся Россия.

Во многих стихотворениях Николая Тряпкина земля конкретизируется, имеет имя, точную привязку к определённому месту; эта земля вполне узнаваемая, близкая, своя: «Родился на земле Тверской, / Рос в полях, гостил на Селигере» [25, с. 114]; «И стоял сей Багдад на скрещении трактов почтовых / Со столицы и Ржева, из Твери и прочих сторон»; «И пусть про Вязьму и про Старицу / Опять звенит моя гармонь»; «Это было на Пижме, у Полярного круга» и т.д.

В то же время, чётко разделяя свою, русскую землю и то, что находится за её пределами: «Или ты снова пришёл – / молодой и безродный – / К тундрам и скалам чужим, / к неизвестным заветам? / Что там за тундрой?», – поэт не противопоставляет категорично своё и чужое, что свойственно мифологическому сознанию:

А расцветку полярных сияний Привезу я своим землякам

Ирассыплю на майские ткани,

Идевчонкам на ленты раздам…

Иживу на крутом косогоре,

За разводьями северных рек, У седого холодного моря – Не чужой для него человек.

Несомненно, что родная земля самая лучшая: «Ты – единый мой свет на моём раздорожье / И единая пристань моя», – но и другие страны, если они не несут угрозы родине, достойны уважения: «Мир вам, земля, и вода, / и полночные страны». Здесь проявляется христианский взгляд на мир, в котором «нет ни эллина ни иудея» (Гал., 3, 27–28).

85

Наследие Н.И. Тряпкина: феноменология творчества

Родная земля в творчестве Николая Тряпкина неразрывно связана с образом русской деревни, которая во многом идеализирована: «Это было – село, из порядка старинных владений, / Из таких, что звучат и стоят в летописных столбцах»; «Сколько было сродников в округе, / Столько было праздников вокруг. / У двора позванивали дуги, / А с реки за стругом чалил струг». Это та деревня, которой сегодня уже нет, это воспоминание о деревне, разрушенной временем и глобальными переменами, произошедшими в истории России: «Была деревня – стал покос…»; «И давно уже нет на земле деревеньки моей». Земля не утрачивается, она всё та же, какой была в детстве, но разрушение того, что было построено руками человека, вызывает боль и переживание уже и за судьбу самой земли, которая без заботы человека становится осиротевшей и ненужной.

И всё же поэта не оставляет надежда на возрождение родной земли, на возвращение к своим истокам: «Промчатся года лихолетий, / Развеется пепел и дым, / И снова мы выйдем, как дети, / К берёзовым рощам своим»; «Но всё проходит. И над Русью / За светом новый вспыхнет свет…».

Таким образом, одним из основных и устойчивых значений концепта «земля» в творчестве Николая Тряпкина является представление о месте, где человек родился, провёл детство и откуда вышел во взрослую, самостоятельную жизнь. Это место для лирического героя представляет собой неразрывное единство земли, деревни и родного дома и сохраняет свою значимость на протяжении всей жизни.

Тема уходящей деревни, хранительницы земли русской, в лирике Николая Тряпкина часто контрастирует с темой города. Урбанизация, расцвет которой пришёлся на годы творчества Тряпкина, не вызывает у него, в отличие от поэтов-эстрадников, восторженных чувств и убеждённости в правильности технического прогресса, он не воспевает победу человека над природой. Город, по мысли поэта, вытесняет деревню, а вместе с исчезновением деревни уничтожается и сакральное, трепетное, бережное отношение к земле. В этом Тряпкин следует не только традициям поэтов и писателей-деревен- щиков ХХ века, к которым он принадлежал сам и, следовательно, тоже закладывал эту традицию. Образ города в поэзии Тряпкина во

86

Раздел II. Вопросы жанра и стиля

многом наследует творческий опыт Л. Н. Толстого, у которого город, в частности, в романе «Воскресение», уподобляется каменной пустыне: «Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех животных и птиц, – весна была весною даже и в городе» [22, с. 3]. Однако, если у Льва Толстого природа, земля борется и побеждает мёртвый камень города, то Тряпкин говорит уже о безвозвратно потерянной связи с землёй, полном её порабощении бетоном, камнем

ижелезом: «Всё кругом бетонное – / Солнце и вода, / И в котлах реакторных / Варится еда». Современный «атомный» город настолько оторван от земли, что кажется находящемся в космосе, в другой вселенной: «То ли это в космосе, / То ли это здесь... / Говорят, особые / Городишки есть».

Антагонизм города и деревни в лирике Тряпкина – это не просто борьба нового со старым, патриархальности и современности. В основе его противопоставления лежит разное отношение к земле. Для сельских жителей земля священна, она живая, она кормилица, хранительница памяти о прошлом, о предках; она – основа бытия крестьянина, поэтому сельские жители «в города не рвались».

Горожане лишены ощущения связи с землёй, землю им заменяет бетон построек, мёртвый камень, от которого каменеет и перерождается, теряет первозданную чистоту человеческая душа: «Душа у нас с запросами, / И всё – как у людей: / Девчонки – с папиросами, / А жёны – без детей».

Вгороде у лирического героя Тряпкина нет ощущения простора, единства человека и природы. Несмотря на многолюдность, скученность в одном месте большого числа людей, город представляется мёртвой пустыней: «…У каменных подножий – / Весь город

ирека, / И молча небоскрёбы / Зарылись в облака. / И в тех домах великих – / Пустыня там и тут: / И кошки там не скачут, / И люди не живут…» [27, с. 247]. Таким образом, для поэта подлинное бытие – это свободная деревенская жизнь, жизнь на природе, жизнь на земле; в городе же «люди не живут», а существуют. Занятые сво-

87

Наследие Н.И. Тряпкина: феноменология творчества

ими делами, горожане не принимают поэта и его стихов: «…в этом городе / С мэром заводным / Даже делать нечего / Песенкам моим»; «Меня били-колотили / И в столице и в Тагиле».

Но если крупные столичные города изначально были для крестьянина другим миром, и соблюдалась определённая граница между городом и деревней, что, в общем-то, объективно и необходимо, а потому не вызывало протеста, то современная тенденция наступления города на деревню, вытеснение сельских жителей с их родной земли, не приемлется поэтом. С вторжением «гудков лимузинов» на близкую сердцу лирического героя, родную и таинственную землю исчезает ощущение чуда, истории, глохнет душа и теряются ведущие человека пути. В стихотворении «У смеркшего дня…» Тряпкин противопоставляет идиллическую картину прошлого и бездушного настоящего:

Усмеркшего дня, у стихающих кринов – Загадочный запах осенних овинов –

Усмеркшего дня. И в древнем чаду залегли огороды, И стелется дым из-под каждой колоды –

Усмеркшего дня. Скорее за пазуху – соль да ковригу Да прямо к старухе – в знакомую ригу,

Усмеркшего дня! И всё там космато, в той жаркой берлоге, А старая ведьма сидит на пороге –

Усмеркшего дня. И всё там над печкой в старинном порядке: Заглохли в дыму прокопчённые грядки, –

Усмеркшего дня. А сверху, как пращуров тайная свита, Уселось верхом головастое жито, –

Усмеркшего дня. Скорей же пристройся на дымном пороге!.. Да что же там шепчут овинные боги –

Усмеркшего дня?! Какие там скачут в углах пересветы? Какие тут сны проводами пропеты –

Усмеркшего дня? Давай же раскроём Глубинные Книги

На чёрном пороге дымящейся риги,

Удедовских рек! Покуда у сердца хватает старанья, Покуда хотим заповедного знанья, а ты – человек!..

Усмеркшего дня, у знакомых овинов

Заливисты нынче гудки лимузинов –

Усмеркшего дня… И только в душе глуховато немножко, И где-то пропала знакомая стёжка –

Усмеркшего дня!

Тем не менее, Тряпкин не абсолютизирует свою неприязнь к городской жизни. Есть немало городов, как правило, провинци-

88

Раздел II. Вопросы жанра и стиля

альных, которые для поэта фактически являются необходимой и нужной частью крестьянского мира. Это упоминаемые во многих стихотворениях Старица, Вязьма, Ржев, Тверь, «Котлас дровяной», Вологда, Кострома и т.д. В таких старинных русских городах он находит то, что ему близко и дорого, что напоминает сельскую жизнь. Так, в стихотворении «По городу Ржеву» акцент делается на деталях, характерных, скорее, для тихой, спокойной деревенской жизни на природе, чем для шумного и пыльного каменного города: «А тётки на Волге / Бельё полоскают…»; «И прямо средь Волги, / Послушать готовы, / Питьё голубое / Забыли коровы. / И уши развесил / Ры- бак-рыбачина, / И в воду с колена / Сползает штанина». Происходит гармоничное единение города и природы: «И звонкие марши / Под бубен бетона / Играют на флейте /Скворцы на балконах».

Хвойная глушь, заречная верба, шмель, слободская церквушка – эти образы навевают ассоциации с простой сельской жизнью, хотя в стихотворении говорится о безымянном северном городке:

Этот северный городок, Эта хвойная глушь заволоцкая. Да вдали пароходный гудок,

Да заречная верба слободская. Намотай на ладонь бечеву, Разозли, раскачай эту звонницу. И пускай она прямо в траву Заржавелою спицей наклонится.

Только б вырвался шмель из-под ног, Только б вспыхнула ярь вологодская, Этот северный городок Да церквушка наша слободская.

Некоторые города навевают тёплые воспоминания детства: «Двухэтажные зданья стояли по всем направленьям, / А столбов телеграфных я так и не смог сосчитать. / Это было райцентром»; «И катилась наша рессорка / В голубеющий город Тверь». Эти детские ассоциации оборачиваются своей сказочной стороной, как, например, в стихотворении «Кострома»: «Там рыжие лоси в большой снегопад / На дровнях по школам развозят ребят, / Там царь Берендей на проспекте живёт, / А сказки, что бабки, сидят у ворот» [26, с. 164].

Однако, несмотря на особую любовь к малой родине, к родным местам, к русской земле с её деревнями и сёлами, провинциальными

89

Наследие Н.И. Тряпкина: феноменология творчества

городками и райцентрами, поэт не замыкается на конкретно-быто- вом, описательном уровне. Его взгляды намного шире, его поэтический мир охватывает не только то, что находится рядом, но распространяется на гигантские по масштабам времена и пространства, включает в себя не только микро-, но и макрокосмос. Как часть мироздания, Божьего мира, Земля – это космическое тело, обитаемая планета: «А Земля проносилась во все свои сны и печали / И во всё голошенье людских и звериных берлог…». В безбрежном космосе планета Земля – это тот библейский спасительный ковчег, благодаря которому сохраняется жизнь: «И вот уже Млечным Путём / Плыву я в ковчеге своём». Поэт может и поиронизировать над небесным телом: «Не бездарна та планета, / Не погиб ещё тот край…».

В начале творческого пути, когда Тряпкин только нащупывал свой слог, только приступал к поэтическому осмыслению мира, вполне в духе «социалистического оптимизма» он утверждает идею о могуществе человека, о силе труда, способного подчинить себе саму планету Земля: «И на балку, что ляжет на место, / Сразу вся обопрётся Земля. <…> Это мы над Землёй громыхаем, / И два полюса слушают нас». Балка, предмет, созданный трудом человека, становится мировой осью, вокруг которой вращается планета – таков поэтический образ начального периода становления поэзии Николая Тряпкина. Эта же тема преобразования планеты находит продолжение в стихотворении «Горизонт», написанном в том же 1946 году: «И, восходя на плотничьи леса, / Мы поднимаем кровель паруса / Над войнами, над пеплом и золой, / Во имя человечности простой».

Однако уже тогда поэт в созидательном труде человека видит не только планетарный масштаб. Ему присуще и более личностное, камерное отношение к тому, что создаётся человеческими руками, поэт вспоминает занятия своих родителей, своих родных и односельчан, себя самого: «И наши кузнецы куют, куют / Железные подошвы для саней»; «Мой отец был столяр…»; «Я вышел оттуда, где знают простейшие вещи, / Где любят стамеску, топор, и лопату, и клещи».

С особым чувством поэт говорит о крестьянском труде, идеализирует его, одухотворяет; земля и труд на ней сакрализуются, ста-

90