Истязание. Уголовно-правовые и криминологические аспекты. Монография

«Необходимо подчеркнуть, что оба термина весьма условны, особенно «по-

бои», так как могут означать различные действия, как впрочем, и бездейст-

вие»1.

Необходимо особенно отметить, что в ряде стран предусмотрена уго-

ловная ответственность за пытки как самостоятельное противоправное дея-

ние, субъектом которого выступают должностные лица или лица, выпол-

няющие непосредственное распоряжение должностного лица. Так, УК Испа-

нии содержит раздел седьмой, который называется «Пытки и другие престу-

пления против психической целостности»2, он включает в себя семь статей.

Статья 174 указывает на специальный субъект и предусматривает ответст-

венность за «совершение пытки должностным лицом со злоупотреблением своими полномочиями с целью получить признание или информацию о ка-

ком-либо лице либо наказать его за деяние, которое он совершил или подоз-

ревается в его совершении, ставящее лицо в такие условия или применяя такие методы, которые причиняют физические или нравственные страдания,

полную или частичную потерю сознания, узнавания или утрату способности принимать решения либо каким-либо способом угрожают его психической целостности. Статья 175 устанавливает ответственность за действия, не причиняющие физические или нравственные страдания, но тем или иным образом угрожающие психической целостности лица. Статья 177 специаль-

но оговаривает, что, если кроме посягательства на психическую целост-

ность имеет место причинение телесных повреждений или вреда для жизни,

физической или сексуальной свободы или собственности, содеянное следует квалифицировать отдельно.

Статья 247 УК КНР определяет, что подлежат наказанию «работники юстиции, применяющие к подозреваемым в преступлении или обвиняемым до-

прос под пыткой с целью получения вынужденного признания или с помощью

1Там же. – С. 119.

2Уголовный кодекс Испании. – М.: Зерцало, 1998. – С. 60.

42

насилия вымогающие свидетельские показания»1. Также предусмотрена уго-

ловная ответственность надзирателей тюрем, помещений для арестованных,

домов предварительного заключения, которые осуществляют избиение заклю-

ченных и применяют жестокие телесные наказания (ст. 248)2.

Уголовный кодекс Турции содержит шестую главу «Плохое обращение правительственных чиновников с лицами». Включенная в неё ст. 243 гласит,

что подлежит ответственности «чиновник или иное должностное лицо, при-

бегнувшие к пыткам, жестокому, бесчеловечному или унижающему достоин-

ство обращению, чтобы заставить обвиняемого сознаться в совершении пре-

ступления, препятствовать сообщению действительных фактов потерпевшим,

истцом, участником процесса или свидетелем, предупредить подачу ими жало-

бы или представления сведений, либо по причине подачи указанными лицами жалобы или представления сведений или свидетельских показаний или по иным причинам»3.Статья 245 указанного кодекса закрепляет уголовную ответ-

ственность представителя власти за плохое обращение, истязание, побои либо телесные повреждения в процессе исполнения ими должностных обязанностей в отношении лиц4.

Резюмируя все вышесказанное, можно отметить следующее. В законо-

дательстве стран дальнего зарубежья наиболее распространенным является употребление схожих с истязанием терминов, таких, как «жестокость», «осо-

бая жестокость», «безжалостность», «бесчеловечность». Для зарубежного за-

конодателя в целом характерно конструирование нормы, предусматриваю-

щей ответственность за истязание, в отношении определенного круга лиц,

обладающих повышенной уязвимостью. Несомненный интерес для отечест-

венного законодателя и правоприменителя представляют нормы испанского и французского уголовного законодательства в части закрепления ответст-

венности за причинение психических страданий. В указанных нормативных

1Уголовный кодекс КНР. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. – С. 174.

2Там же. – С. 174.

3Уголовный кодекс Турции. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. – С. 165.

4Там же. – С. 166.

43

актах психическое насилие, наряду с физическим, имеет самостоятельное уголовно-правовое значение.

С точки зрения сравнительного правоведения заслуживает внимания анализ норм, закрепляющих ответственность за истязание в уголовных ко-

дексах стран, ранее входивших в СССР. Основная задача подобного исследо-

вания – оценка состояния ранее единого правового поля, констатация нали-

чия или отсутствия однородных процессов в формировании норм права. В

силу значительной схожести правовых институтов возможны положительные заимствования из законодательства стран СНГ. Для выявления качественных изменений, произошедших в уголовном законодательстве стран СНГ, обра-

тимся к анализу конструкции норм об истязании. Уголовные кодексы Азер-

байджана, Казахстана, Киргизии1 и Таджикистана2 содержат определение ис-

тязания, аналогичное диспозиции ст. 117 УК РФ. В качестве признаков этого преступления выступают: физические или психические страдания, отсутст-

вие последствий в виде причинения тяжкого или средней тяжести вреда здо-

ровью. В качестве способов истязания называются систематические побои,

иные насильственные действия.

Статья 154 УК Белоруссии определяет истязание как умышленное при-

чинение продолжительной боли или мучений способами, вызывающими осо-

бые физические и психические страдания, либо систематическое нанесение побоев3. Исходя из указанной дефиниции, признаками данного состава явля-

ются: продолжительная боль или мучения; отсутствие последствий, указан-

ных в законе. Способы истязания: систематическое нанесение побоев, спосо-

бы, вызывающие особые физические и психические страдания. Как видно из диспозиции ст. 154, законодатель не предусматривает в качестве самостоя-

тельного способа истязания психическое насилие (в отличие от ст. 117 УК РФ). Таким образом, способы истязания могут иметь только физическую

1Уголовный кодекс Кыргызстана. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. – С. 125.

2Уголовный кодекс Таджикистана. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. – С. 67.

3Уголовный кодекс Республики Беларусь. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. –

С. 78.

44

природу, а их последствия – как физический (продолжительная боль), так и психический (мучение) характер. В отличие от российского аналога, ст. 154

УК Белоруссии предусматривает возможность совершения истязания как действием, так и бездействием. Закрепление в качестве признака истязания,

причинение продолжительной боли необходимо признать удачным, так как это позволяет конкретизировать в целом неопределенное понятие истязания

иподчеркивает временную характеристику преступления.

ВУголовных кодексах Узбекистана и Украины категория истязания формулируется через перечисление способов совершения данного преступ-

ления, т. е. законодатель повторяет конструкцию состава истязания, закреп-

ленную в Уголовных кодексах советского периода. Определение объектив-

ной стороны состава истязания через действия (способы), её составляющие следует признать неудачным, так как отсутствие в диспозиции признаков ис-

тязания не позволяет раскрыть содержание деяния и его специфику. Следует отметить, что истязание по уголовному закону перечисленных выше стран может быть совершено только путем активных действий.

Статья 110 УК Узбекистана определяет истязание как систематическое нанесение побоев и иные действия, носящие характер истязания (норма ана-

логична ст. 113 УК РСФСР)1. К способам истязания относят систематические побои и иные действия, характер которых законодателем не раскрывается.

Уголовный кодекс Украины демонстрирует специфическое понимание сущности истязания. Это находит своё отражение в описании способов со-

вершения преступления: удар, побои, насильственные действия2. Закрепле-

ние в качестве самостоятельного способа совершения истязания – нанесение удара – приводит к «потере» одной из основных качественных характеристик исследуемого преступления – протяженность во времени.

Заканчивая сравнительный анализ объективных признаков истязания,

закрепленных в УК стран СНГ, можно сделать следующие выводы. В уго-

1Уголовный кодекс Республики Узбекистан. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. –

С. 73.

2Уголовный кодекс Украины. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. – С. 115.

45

ловном законодательстве ряда стран (Узбекистан, Украина, Грузия1 и др.) со-

хранена «советская» конструкция состава истязания, характерной особенно-

стью которой являлось определение истязания через перечисление способов совершения данного преступления. Законодатели Белоруссии, Азербайджана,

Казахстана и Таджикистана пошли по пути усовершенствования нормы об истязании, введя в диспозиции соответствующих статей признаки, опреде-

ляющие содержание указанной категории. В качестве способов истязания во всех уголовных кодексах закреплены побои и «иные насильственные дейст-

вия». В подавляющем большинстве норм обязательным признаком побоев является их систематичность.

Квалифицирующие признаки состава истязания имеются в Уголовных кодексах Азербайджана, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана. Перечень квалифицирующих обстоятельств в уголовных зако-

нах Азербайджана, Казахстана, Киргизии и Таджикистана практически иден-

тичен ч. 2 ст. 117 УК РФ за некоторым изъятием. Так, в ч. 2 ст. 107 УК Ка-

захстана отсутствуют такие отягчающие признаки, как группа лиц, группа лиц по предварительному сговору; в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга.

Статья 133 УК Азербайджана содержит особо квалифицированный со-

став: совершение истязания должностным лицом с использованием своего служебного положения или при его подстрекательстве в целях получения от лица информации или принуждения его к признанию, либо с целью наказа-

ния за деяние, совершенное или в совершении которого подозревается дан-

ное лицо2. Таким образом, ч. 3 ст. 133 является специальной нормой по от-

ношению к ст. 309 «Превышение должностных полномочий» и общей к ст. 311 «Принуждение к даче показаний» УК Азербайджана. В уголовном за-

конодательстве Азербайджана более последовательно, чем в российском,

1Уголовный кодекс Грузии. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. – С. 79.

2Уголовный кодекс Азербайджанской Республики. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. – С. 156.

46

реализуются принципы конструкции общих и специальных норм в части их санкций (специальная норма содержит более суровую санкцию). По УК РФ,

должностное лицо, совершившее истязание в рамках ч. 3 ст. 286, может быть лишено свободы на срок от 3 до 10 лет, а принуждение к даче показаний с использованием пытки карается лишением свободы на срок от двух до вось-

ми лет. Налицо нарушения принципа сравнительной тяжести наказаний.

Нормы об истязании в Уголовных кодексах Белоруссии и Узбекистана содержат три тождественных квалифицирующих признака: истязание несо-

вершеннолетнего, женщины, заведомо для виновного находящейся в состоя-

нии беременности, лица, находящегося в беспомощном состоянии.

Обобщая сказанное, можно сделать вывод о том, что истязание как уго-

ловно-правовое понятие характерно для законодательства всех стран СНГ. В

подавляющем большинстве нормативных актов сущность исследуемой кате-

гории определяется через способы его совершения. В уголовных законах Азербайджана, Белоруссии, Казахстана и Таджикистана в диспозициях соот-

ветствующих статей закреплены виды истязания – причинение физических и психических страданий, при этом только в УК Республики Беларусь они но-

сят не альтернативный, а взаимодополняющий характер, что исключает воз-

можность совершения данного преступления путем применения психическо-

го насилия. Термин «истязание» при конструировании квалифицирующих признаков умышленного причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью используется только в УК Белоруссии. Законодатели Казахстана,

Узбекистана и Киргизии, Грузии оперируют более широкой по объему кате-

горией – особая жестокость. В Уголовных кодексах Азербайджана, Украины,

Таджикистана употребляется понятие «мучение», эта позиция аналогична подходу российских законодателей к формулировке квалифицированных со-

ставов статей 111 и 112 УК РФ.

Заканчивая рассмотрение вопросов, связанных с исследованием соци-

ально-правовой обусловленности уголовной ответственности за истязание,

можно сделать следующие выводы.

47

1. Общественная опасность истязания обусловливается несколькими факторами: насильственной природой указанного преступления, проявляю-

щейся в особой жестокости по отношению к потерпевшему; способностью истязания порождать более тяжкие преступления; свойством истязания к транзитивности жертвы; тесной взаимосвязью истязания с другими насильст-

венными и корыстно-насильственными преступлениями.

2. Закрепление истязания как самостоятельного преступления против личности, объектом которого выступает тело человека, формируется к сере-

дине XIX в. Однако отсутствие четкого представления об особенностях ме-

ханизма причинения вреда и специфических признаках истязания, порождает затруднения у правоприменителей. Как следствие истязание в качестве само-

стоятельного состава исчезает из уголовного законодательства России.

Окончательное закрепление истязания в качестве самостоятельного преступ-

ления произошло в УК РСФСР 1960 г.

3. Для законодательства стран дальнего зарубежья не характерно по-

нимание истязание в качестве самостоятельного преступления против лично-

сти (без ограничения круга потерпевших), которое может проявляться как посредством причинения физических, так и психических страданий. Дивер-

генции понимания категории истязания на постсоветском правовом про-

странстве в целом не произошло. Законодатели большинства стран СНГ при конструировании исследуемой нормы продолжили традиции советского уго-

ловного права, а ряд государств восприняли модернизированный российский вариант анализируемой дефиниции.

48

Глава 2. Юридический анализ состава истязания и проблемы

квалификации

§ 1. Объективные признаки основного состава истязания

Одним из элементов состава преступления выступает объект. «Совре-

менный категориальный аппарат общей теории объекта преступления явля-

ется весьма разработанным и включает в себя: понятия объекта и предмета преступления, классификацию (виды) объектов преступления, механизм причинения вреда объекту преступления и ряд других положений»1. Обще-

признанным является мнение о том, что объект преступления – это сложная философско-правовая категория. Объект (позднее лат. оbjectum – предмет, от лат. оbjicio – бросаю вперед, противопоставляю) – то, на что направлена ак-

тивность (реальная и познавательная) субъекта. Объект не тождествен объек-

тивной реальности: во-первых, та часть последней, которая не вступила в от-

ношение к субъекту, не является объектом; во-вторых, объектами могут быть и состояния сознания2. Система Особенной части современного Уголовного кодекса России построена на основании группировки составов преступлений вокруг родовых и видовых объектов преступления.

Родовым объектом преступления, предусмотренным ст. 117 УК РФ в соответствии с расположением нормы в структуре Особенной части, является личность, «а точнее, общественные отношения, обеспечивающие наиболее ценные блага и интересы человека»3.

Видовым объектом выступают общественные отношения, обеспечи-

вающие здоровье человека.

1Зателепин О. К вопросу о понятии объекта преступления в уголовном праве // Уголовное право. – 2003. – № 1. – С. 29.

2Новая философская энциклопедия. – М.: Мысль, 2000. – Т. 3. – С. 135.

3Шарапов Р.Д. Физическое насилие в уголовном праве. – М.: Юридический центр Пресс, 2001. – С. 160.

49

Уголовный кодекс не содержит легального толкования понятия здоро-

вья, в связи с чем возникают сложности при классификации преступлений,

направленных против здоровья.

С точки зрения Н.И. Загородникова, под здоровьем следует понимать

«нормальную жизнедеятельность правильно функционирующего человече-

ского организма»1. Мы полностью разделяем указанное мнение. По меткому замечанию В. Тихомирова, «здоровье – это то благо, которое дает возмож-

ность пользоваться прочими благами, которые дарует человеку жизнь»2.

Можно выделить два подхода в понимании того, какие преступления относятся к причиняющим вред здоровью. С точки зрения первого из них к таким преступлениям относятся противоправные деяния, которые влекут причинение вреда здоровью какой-либо тяжести (ранее использовался тер-

мин «телесное повреждение»). Так, по мнению С.В. Расторопова, категория вреда здоровью включает в себя телесные повреждения, заболевания и пато-

логические состояния3. Сторонники второго подхода не связывают отнесение преступлений к указанной группе с обязательным причинением вреда опре-

деленной тяжести4. Мы поддерживаем положение, высказанное рядом учен-

ных, о том, что вред здоровью имеет количественную и качественную харак-

теристики5. Количественная характеристика определяется посредством за-

крепления в УК РФ тяжкого, средней тяжести и легкого вреда здоровью. Рас-

сматривая качественную характеристику, т. е. характер причиненного вреда здоровью, В.В. Векленко и М. Галюкова выделяют следующие формы при-

1Загородников Н.И. Преступления против здоровья. – М.: Юридическая литература, 1969.

– С. 9.

2Тихомиров В. Медицинское право: Практическое пособие. – М.: Статут, 1998. – С. 19.

3См.: Расторопов С.В. Преступления против здоровья человека // Законодательство. – 2004. – № 2. – С. 23.

4См., например: Шарапов Р.Д. Теоретические основы квалификации насильственных преступлений. – Тюмень: Тюменский филиал Академии права и управления, 2005. – С. 9.

5Шарапов Р.Д. Физическое насилие в уголовном праве. – М.: Юридический центр Пресс, 2001. – С. 116.

50

чинения такого вреда: травма (повреждение), заболевание, патологическое состояние, физическая боль, физические страдания, психические страдания1.

С нашей точки зрения, не совсем корректно отождествлять направлен-

ность преступления с фактически наступившими последствиями, выражаю-

щимися в нанесении вреда здоровью определенной тяжести. В противном случае группа преступлений, ставящих в опасность здоровье или посягаю-

щих на телесную неприкосновенность, выпадает из системы преступлений,

предусмотренных главой 16 УК РФ.

В юридической литературе не существует единого мнения по поводу классификации объекта преступления по горизонтали. Так, одни авторы не-

посредственный объект подразделяют на основной, дополнительный и фа-

культативный2, другие – на основной и дополнительный, который в свою очередь подразделяют на необходимый и факультативный3. Мы поддержива-

ем вторую позицию.

Втеории уголовного права до сих пор остается дискуссионным вопрос

отом, что считать основным непосредственным объектом истязания, – здо-

ровье, телесную неприкосновенность, честь и достоинство личности?

И.Я. Фойницкий ещё в начале XX в. полагал, что «тело человеческое может быть предметом охраны и само по себе, и как выразитель и источник здоровья. В первом случае охранялось бы благо телесной неприкосновенно-

сти, во втором – благо здоровья. Но понятие неприкосновенности крайне широко и не может быть обеспечено государством»4.

Следует согласиться с Р.Д. Шараповым, который считает, что: а) поня-

тие «телесной неприкосновенности отражает комплекс чисто моральных и нравственно-правовых отношений, связанных с этической оценкой челове-

1См.: Векленко В., Галюкова М. Уголовно-правовой анализ понятия «вред здоровью» // Уголовное право. – 2007. – № 1. – С. 7–8.

2См.: Винокуров В. Значение предмета правоотношений в определении противоправности деяния // Уголовное право. – 2005. – № 1. – С. 22.

3См.: Вениаминов В.Г. Уголовная ответственность за побои и истязания: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. – Саратов, 2005. – С. 19.

4Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. Посягательства личные и имущественные. 6-е изд. – СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1912. – С. 78.

51