Истязание. Уголовно-правовые и криминологические аспекты. Монография

Таблица 13

Признаки, позволяющие отграничить пытку от истязания

Полагаем, что ни цель, ни мотив, ни способ не являются в настоящее время критериями для разграничения истязания и пытки. Это вытекает из ле-

гальных определений указанных категорий. Для квалификации пытки, со-

гласно примечанию к ст. 117 УК РФ, не имеет значения содержание цели (их перечень открыт), субъект (их круг не ограничен), мотив (он не указан). Спо-

собы пытки невозможно отграничить от «иных насильственных действий»,

так как в самом определении пытки их специфичность не отражена. На уров-

не субъективного восприятия можно предположить, что иголки под ногти,

битье палкой по пяткам и прижигание – это пытки. Вместе с тем исследова-

ние материалов судебной практики показало, что действия, связанные с дли-

тельным и неоднократным защемлением пальцев входной дверью, ни разу не были квалифицированы судами по п. «д» ч. 2 ст. 117 УК РФ. В то же время указанные действия также являются разновидностью пытки, причем весьма распространенной.

Встает закономерный вопрос, что остается для содержания иных на-

сильственных действий, которые отличает особая интенсивность и изощрен-

ность по сравнению с систематическими побоями, если в качестве третьего наиболее жесткого способа истязания рассматривать пытку. Возникает не-

1 Можно было указывать несколько признаков.

182

разрешимая проблема, как определить трансформацию иных насильственных действий в пытку. Возможны три варианта решения коллизии.

Вариант 1: в определении пытки необходимо акцентировать внимание на высшей степени интенсивности применяемого насилия и стремлении при-

чинить особые физические и психические страдания. Этого можно добиться,

используя лексический оборот, который, кстати, содержится в конвенцион-

ной дефиниции пытки – «с причинением сильной боли или особых физиче-

ских или психических страданий». Первый вариант, скорее всего, только по-

родит дополнительные сложности, так как истязание тем и отличается от по-

боев и причинения легкого вреда здоровью, что потерпевший испытывает не просто боль или переживания, а боль и переживания такой концентрации,

что они переходят в качественно новое состояние – физические или психиче-

ские страдания. Лексическая тождественность и фактическая нерасчленен-

ность понятий истязания и пытки делает невозможным установление четких границ между ними.

Вариант 2: по примеру украинского законодателя сформулировать от-

дельную норму, устанавливающую уголовную ответственность за пытку.

Статья 127 УК Украины определяет пытки как «умышленное причинение сильной физической боли или физического либо морального страдания пу-

тем нанесения побоев, мучения или иных насильственных действий с целью побудить потерпевшего или иное лицо совершить действия, противоречащие их воле»1. Необходимо, однако, учесть, что Уголовный кодекс Украины, в

отличие от российского, не содержит отдельной нормы, устанавливающей уголовную ответственность за истязание. В этой связи следует признать не-

эффективным данный способ разрешения исследуемого вопроса.

Вариант 3: изъять п. «д» из ч. 2 ст. 117 УК РФ и перенести определение понятия пытки в примечание к ст. 302 УК РФ. Указанную точку зрения раз-

1 Уголовный кодекс Украины. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. – С. 117.

183

деляют 48,9% опрошенных нами следователей и 53,2% судей.1. Полагаем, что это наиболее адекватное решение проблемы.

В чем повышенная общественная опасность пытки? В особых страда-

ниях, причиняемых потерпевшему, в использовании специальных орудий и средств? Анализ периодической печати и СМИ однозначно показывает – нет.

Опасность пытки в глазах общественности определяет субъект – должност-

ное лицо. В 47 ссылках на пытки в Интернет-сайтах, фигурируют не пьяные мужья и нерадивые матери, а исключительно сотрудники правоохранитель-

ных органов, офицеры и сержантский состав воинских частей, сотрудники пенитенциарной системы. Крупнейшие правозащитные организации «Коми-

тет против пыток», «Общественный вердикт», «Международная амнистия» и

другие не интересуются совершением пыток простыми гражданами в отно-

шении им подобных по одной простой причине: их не относят к пыткам. Ис-

тязание должностным лицом гражданина – эта и есть пытка. Полагаем, что отличие пытки от истязания лежит не в плоскости объективной стороны пре-

ступления, а в субъекте и ни в чем больше. Тождественная природа объек-

тивной стороны истязания и пытки не позволяет последней выступать в каче-

стве способа совершения истязания. Правоприменительная практика свиде-

тельствует о том, что при наличии в действиях должностного лица признаков п. «д» ч. 2 ст. 117 УК РФ подобные действия квалифицируются либо по ч. 2

ст. 302 УК РФ, либо в иных ситуациях по п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Дру-

гой вопрос, что ч. 2 ст. 302 охватывает только узкий круг применения пыток.

Возможно, следует обратиться к зарубежному опыту и сконструировать от-

дельную статью, предусматривающую ответственность за пытки, совершен-

ные специальным субъектом. В любом случае следует констатировать тот факт, что п. «д» ч. 2 ст. 117 не «работает» в отношении должностных лиц. В

связи с вышеизложенным нам представляется целесообразным исключить п.

1 Следует согласиться с Н.А. Поповым, что «исключение указанного выше признака соответствует правилам юридической техники об однозначности использования терминов в одном нормативном акте». См.: Попов Н.А. Принуждение к даче показаний. Квалификация и предупреждение: Дис…. канд. юрид. наук. – Омск, 2001. – С. 129.

184

«д» из ч. 2 ст. 117 УК РФ. Резюмируя вышесказанное, можно предложить следующую редакцию ст. 117 УК РФ.

Ст. 117. Истязание

1. Причинение физических или психических страданий путем система-

тического нанесения побоев либо иными насильственными действиями (без-

действием), а равно созданием длительной психотравмирующей ситуации. 2. То же деяние, совершенное:

а) в отношении двух и более лиц;

б) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением дан-

ным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;

в) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в со-

стоянии беременности;

г) в отношении заведомо несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, либо в материальной,

либо иной зависимости от виновного, а равно лица, похищенного либо захва-

ченного в качестве заложника;

д) утратил силу;

е) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организо-

ванной группой;

ж) по найму;

з) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вра-

жды в отношении какой-либо социальной группы;

и) с причинением легкого вреда здоровью или вреда здоровью средней тяжести.

Полагаем, что в диспозиции статьи 117 УК РФ не следует употреблять оборот «если это не повлекло последствий, указанных в статье 111 настояще-

го Кодекса». Последствия в виде легкого и среднего вреда здоровью будут выступать в качестве отягчающих обстоятельствах, закрепленных в части второй ст. 117. Что же касается ограничения последствий истязания до при-

185

чинения тяжкого вреда здоровью, то такая оговорка будет излишней в соот-

ветствии с содержанием ч. 1 ст. 17 УК РФ.

Резюмирую можно сделать следующие выводы.

1. Законодательная конструкция состава истязания нуждается в совер-

шенствовании. Прежде всего, необходимо изменить диспозицию ст. 117 УК РФ: а) предусмотреть возможность совершения истязания путем бездейст-

вия; б) ввести новый способ причинения психических страданий – «создание длительной психотравмирующей ситуации».

2. В часть вторую следует внести новый квалифицирующий признак

«и» – «с причинением легкого вреда здоровью или вреда здоровью средней тяжести». Пункт «д» необходимо исключить, а дефиницию пытки перенести в примечание к ст. 302 УК РФ. Возраст уголовной ответственности устано-

вить с 14 лет.

§ 2. Отдельные аспекты предупреждения истязаний

Проблема предупреждения преступности является одной из ключевых в мировых криминологических теориях и имеет давнюю историю.

Однако, «… как и любая идея, затрагивающая антропологию социаль-

ного бытия, проблема предупреждения преступности не может существовать в раз и навсегда установленных формах. Данное направление юридической мысли составляют самые различные парадигмы, нередко противоречащие друг другу»1.

Следует отметить, что появление новых доктрин предупреждения пре-

ступности ни когда не приводили к «идеологической смерти», более «ранних собратьев». Более того, с течением времени, та или иная «старая предупре-

дительная концепция», вновь обретала сторонников и провозглашалась па-

нацеей от преступности. Естественно, что идеологическое содержание этих учений определялось, криминологической школой (течением) к которым

1 См.: Исаков А.А. Концептуальные основы предупреждения насильственных преступлений, совершаемых в семье: Лекция. – М.: ВНИИ МВД России, 2004. С. 3.

186

принадлежал автор. Не вдаваясь в теоретические и понятийные дискуссии,

мы рассмотрим предупреждение истязаний на общесоциальном уровне и личностно-микросредовом.

Общесоциальное предупреждение представляет собою комплекс ме-

роприятий, направленных на позитивное развитие общества и государства, а

также на нейтрализацию факторов препятствующих указанным процессам.

Одной из важных проблем в современной России, является проблема культивирование агрессии в средствах массовой информации. Современное общество недаром именуется информационным. С одной стороны средства коммуникации сделали контакты людей между собой максимально доступ-

ным, с другой, придали им анонимность. Современные СМИ, по сути, пре-

вратились в основное средство ретрансляции культуры (прежде всего массо-

вой). Сама культура «работает как система трансформации потребностей,

переводя потребности низшего типа (биологические) на более осмысленные,

чисто человеческие (социальные), основная из которых - стать, быть и оста-

ваться человеком (индивидом, субъектом, личностью)»1. Беда в том, что СМИ, зачастую подменяет классически понимаемую культуру, культурой массовой.

СМИ не могут находиться вне социального контроля именно в силу того огромного и специфического влияния, которое они оказывают на нрав-

ственно-психическое здоровье наших граждан. Решить проблему широкого культивирования в СМИ агрессии, насилия и различных форм девиаций, пу-

тем одной только жесткой цензуры не получится, особенно учитывая гло-

бальной распространение Интернета, который в принципе трудно контроли-

ровать. Сказанное, однако, не означает, что указанную проблему вообще не стоит пытаться решить, просто необходимы более гибкие меры. Примени-

тельно к телевиденью, такие, например, как развитие специальных кабель-

ных каналов, возрастная маркировка программ и фильмов, запрет на показ

1 См.: Носачев Г.Н. Социально-психологический анализ агрессии в современной культуре // Российский психиатрический журнал. – 2005. № 4. С. 21.

187

сцен насилия в определенное время. На наш взгляд, необходимо использо-

вать позитивный потенциал СМИ в целях предупреждения истязаний, Сюда можно отнести: пропаганду семейных ценностей, культивирование здорово-

го образа жизни, трансляция социальных программ (а не агрессивных ток-

шоу), содержанием которых, будут, являться повседневные семейные и бы-

товые проблемы и пути их решения.

Как уже было сказано выше, исключительно важную роль в этиологии истязания играет пьянство. Необходимо отметить, что если для некоторых других преступлений состояние опьянения может быть случайным в цепи со-

бытий, то для истязания это закономерность непосредственным образом опре-

деляющее механизм совершения преступления1. Обращает на себя внимание тот факт, что 23% из числа истязателей, признанных хроническими алкоголи-

ками, до привлечения их к уголовной ответственности на учете в наркологиче-

ском диспансере не стояли и соответствующего лечения не получали.

В антиалкогольной политике особое внимание следует уделять про-

светительской стороне. Основными её адресатами должны быть не только сами пьющие люди, но и любая семья, имеющим детей, а также подрастаю-

щее поколение. Необходимо заново восстанавливать культуру потребления спиртных напитков, которая традиционно в России носила застольный,

праздничный характер.

К проблемам подросткового и молодежного алкоголизма2, наконец-то обратилась Государственная Дума, запретившая трансляцию агрессивной пивной рекламы, до 22 вечера, однако ещё остается не решенным вопрос рекламы «зонтичных» брендов производителей спиртных напитков.

Необходимо наладить в стране систему индивидуальной помощи, ли-

цам, страдающим алкогольной зависимостью. Одной из наиболее распро-

страненных в мире форм помощи (самопомощи) лицам, страдающим от зло-

1Необходимо отметить, что криминогенность пьянства для совершения истязания участковые уполномоченные оценили в 4.7 балла по пяти бальной школе. Второе место заняли материально-бытовые трудности – 4,6; третье аморальное поведение жертвы – 3,8; четвертое низкий уровень культуры – 3,4 и пятое – конфликт – 2,9.

2Потребление пива лицами от 14 до 20 лет за последние 5 лет, выросло в 2,5 раза.

188

употребления алкоголем и больных алкоголизмом, является движение ано-

нимных алкоголиков («Alcoholics Anonymous»). Основная идея движения -

оказание взаимной помощи лицами, имеющими проблемы с алкоголем, с це-

лью удержания от его потребления1.

Анализируя зарубежный опыт, целесообразнее всего обратиться к скандинавским странам, где уровень потребления спиртных напитков также высок, как и в России, например к Швеции. В Швеции существует монопо-

лия на изготовление и продажу алкогольных напитков; запрет рекламы алко-

гольных изделий; продажа их разрешена только в специализированных ма-

газинах; на витринах этих магазинов выставлены только вина (крепкие алко-

гольные напитки можно купить в этих же магазинах, попросив их у продав-

ца); проводится активная пропаганда здорового образа жизни; социальная,

медицинская, психологическая помощь лицам, имеющим проблемы, связан-

ные с алкоголем.

Изучение материалов уголовных дел показало, что жилищная пробле-

ма зачастую является ведущим фактором в складывании конфликта, приво-

дящего к истязанию (особенно это характерно для бывших супругов). Жи-

лищная стесненность приводит к психологическому напряжению и агрес-

сии, особенно у лиц с негативной установкой друг на друга.

Необходимо отметить, что «… по степени важности различных аспек-

тов семейной жизни отдельная квартира, как показало исследование, полу-

чила третье место после супружеской верности и денежного достатка, опе-

режая такие показатели, как наличие детей, согласие в организации быта,

совместное проведение досуга»2.

Ряд исследователей предлагают в качестве радикального способа лик-

видации семейных конфликтов принудительный обмен жилой площади3.

1См.: Гилинский Я.И. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийства и других «отклонений». – СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2004. С.312.

2См.: Шестаков Д.А. Семейная криминология. – СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2003. С.237.

3См., в частности, Шестаков Д.А. Указ. Соч. С. 238, Старков О.В. Указ. Соч. С. 151.

189

Реализация этой идеи, несомненно, могла бы дать положительные результа-

ты, так как согласно материалам изученных нами материалов уголовных дел,

более 73% бывших супругов до совершения истязания пытались решить проблему раздела жилой площади. Сложность, однако, состоит в том, что в настоящее время, подавляющее большинство наших граждан (около двух третей), путем приватизации перевели свое жилье в собственность, а это за-

трудняет решение данной проблемы в рамках жилищного законодательства.

Вопрос можно разрешить путем раздела совместно нажитого имущества супругов, используя нормы семейного и гражданского законодательства, но это более продолжительная по времени процедура, которая к тому же не может быть применена к такой криминогенной группе как сожители.

Во многих зарубежных странах, для жертв домашнего насилия созда-

ются специальные приюты и убежища. Жертвы преступления находятся там временно, специальные органы подыскивают для них работу, жильё, если это необходимо подготавливают новые документы.

На личностно-микросредовом уровне предупреждения истязаний мож-

но выделить следующие направления. Установлено, что в подавляющем большинстве случаев совершению преступлений предшествовал конфликт,

средняя продолжительность которого, как было сказано выше, составила 1,5

года. Естественно, что в течение такого продолжительного периода времени конфликт не мог не проявляться во вне, и оставаться незаметным для окру-

жающих, в первую очередь для лиц обязанных осуществлять раннюю про-

филактику.

Значительное число потерпевших (около 37%) обращались в органы милиции в связи с аморальным или противоправным поведением виновных,

однако эффективные меры воздействия, как правило, не принимались, что способствовало ухудшению взаимоотношений между виновным и потер-

певшим.

190

Естественно, что эффективность предупреждения истязаний во многом зависит от своевременного реагирования на внутрисемейный конфликт, или аморальное поведение семейного дебошира. В связи с исследуемыми про-

блемами участковым уполномоченным был задан вопрос: На каком этапе семейного конфликта необходимо внешнее вмешательство с целью предот-

вращения истязания? Распределение ответов представлено в диаграмме 9.

Диаграмма 12

Этап семейного конфликта на котором необходимо внешнее вмешательство

Необходимо отметить, что виктимологическая профилактика, по-

прежнему находится на достаточно низком уровне, в то время как «… свое-

временное выявление и предупреждение бытовых ссор, конфликтов, жесто-

кого обращения с близкими, устранение источников, их порождающих, об-

разуют весьма значительное условие, способствующее успешной профилак-

тике истязаний»1.

Показательным, на наш взгляд является анализ такого процессуально-

го документа как, представление о принятии мер по устранению причин и

1 См.: Чечель Г. Жестокий способ совершения преступлений против личности. Уголовноправовое и криминологическое исследование. – Нальчик: Нарт, 1991. С. 145.

191