Истязание. Уголовно-правовые и криминологические аспекты. Монография

рически сложившейся структурой поведения, определяющей как различное воспитание мужчин и женщин, так и различное положение их в быту и на производстве, специфику их потребностей и интересов, особенности микро-

среды и взаимоотношений с окружающими и т. д.»1.

Существуют и весьма нетрадиционные теории, объясняющие повы-

шенную мужскую агрессивность, которая выливается в совершение преступ-

лений. Так, Ж. Безверхняя считает, что причиной криминальной агрессии яв-

ляется мужской гормон – тестостерон, именно он обусловливает тягу мужчин к риску, инновациям и насилию. В женском организме данный гормон нахо-

дится в низкой концентрации2. Ж. Безверхняя приводит данные, которые свидетельствуют о повышенном содержании тестостерона у женщин, совер-

шивших насильственные преступления. По сути, исследователем предлагает-

ся необиологический подход к процессам детерминации.

Полагаем, что гендерная теория обладает значительным объяснитель-

ным потенциалом и логической стройностью. Однако в западных странах,

где возможности социальной реализации у мужчин и женщин сравнялись как минимум лет 30 назад, соотношение мужской и женской преступности рево-

люционно не изменилось, несмотря на определенный рост последней. При-

чиной этого, на наш взгляд, является, во-первых, недостаточный промежуток времени, необходимый для качественных изменений, а во-вторых, наличие факторов, опосредованно влияющих на криминальную активность женщин (в

том числе и биологических особенностей).

При исследовании уголовных дел была обнаружена интересная зако-

номерность: женщины, как правило, избирают в качестве способа истязания

«иные насильственные действия». Это, прежде всего, комплекс таких актов,

как оскорбления, связывание рук, удушение, активное использование под-

ручных предметов, то есть наиболее интенсивные и изощренные формы на-

1Ильяшенко А. Н. Борьба с насильственной преступностью в семье. М. : ВНИИ МВД РФ, 2003. С. 63–64.

2См.: Безверхняя Ж. Анатомия насилия. Неизвестная криминология. М. : Амрита-Русь, 2003. С. 37–42.

132

силия. Как следствие, истязательницы чаще, чем истязатели, причиняют в ре-

зультате своих действий легкий вред здоровью. Количественный показатель истязателей и истязательниц практически сравнивается в случаях, когда жертвой преступления выступает несовершеннолетний ребенок (54,3 % и 45,7 % соответственно).

Возраст является одним из наиболее важных криминологических при-

знаков, характеризующих личность преступника. По сути, он может опреде-

лять и другие подструктурные элементы, такие, например, как образование,

особенности эмоционально-волевой сферы, физических данных, а также со-

держание и качество исполняемой социальной роли.

Проведенное исследование показало, что истязание преимущественно совершается лицами зрелого возраста. При этом наиболее криминогенной является возрастная группа 30–35 лет, которой совершается одна четвертая всех истязаний (25,6 %). Второй по криминогенности выступает возрастная

1 Для сравнения: 40 % убийц и 51,2 % лиц, причинивших тяжкий вред здоровью, имеют возраст до 29 лет. См.: Криминология : учебник / под ред. В. Д. Малкова. С. 297. Три четверти лиц, совершивших захват заложников, находятся в возрастном диапазоне от 21 года до 35 лет. См.: Характеристика личности преступника, совершившего захват заложников // Российский следователь. 2007. № 6–7. С. 27.

133

группа 40–45 лет (15,3 %), третье место занимают лица от 36 до 40 лет (13,4 %).

Можно сказать, что за последние 30 лет истязатель значительно «по-

старел», его возрастная характеристика изменилась за счет размывания тра-

диционно наиболее криминально активной четвертой возрастной группы.

Так, согласно проводившимся ранее исследованиям в 1975 г. доля осужден-

ных истязателей в возрасте 30–39 лет составляла 55 %, в 1981 г. – 47 %, в 1989 г. – 43 %, в 1994 г. – 40 %1. Вместе с тем в исследуемый период отмеча-

ется постоянное увеличение доли лиц старших возрастных групп: пятой,

шестой и седьмой. В качестве примера: доля лиц старше 50 лет в 1973–1975

гг. составляла 0,4 %, в 2000–2009 гг. – 10 %. Одной из основных причин этих изменений, с нашей точки зрения, является общая демографическая тенден-

ция России – старение населения: за последние 20 лет средний возраст жите-

лей страны увеличился на 7 лет и составил у мужчин – 35,2 года, у женщин –

37,2 года. При этом следует отметить, что возрастные характеристики истя-

зателя всегда отличались от других насильственных преступников, убийц,

насильников, преступников, причинивших вред здоровью, именно домини-

рованием лиц среднего и старшего среднего возраста. Попробуем объяснить причины этого феномена.

Истязание можно охарактеризовать, прежде всего, как семейное пре-

ступление, а именно на возрастную группу 30–50 лет приходится наиболь-

шее количество лиц, состоящих в фактических или юридических брачных отношениях. Кроме того, третья, четвертая и пятая возрастные группы (на них приходится около 80 % всех совершенных истязаний) охватывают наи-

более активную и мобильную часть населения. В связи с этим следует полно-

стью согласиться с А. Н. Ильяшенко в том, что «период высокой социальной активности связан со временем наибольшего накопления тяжких пережива-

ний, аффективных состояний и конфликтов личности как внутри ее самой,

1 См.: Игнатов А. Н. Характеристика осужденных, отбывающих наказание за преступления против личности. М. : ВНИИ МВД СССР, 1982.

134

так и со средой, с ростом тревоги за себя. Естественно, что эти две группы противоречий неотделимы друг от друга, причем у некоторых людей по мере возрастания активности и притязаний к среде, попыток определения своего места в ней и приятия самого себя могут обостряться конфликты индивиду-

ально-психологического и социально-психологического характера. В сфере семейных отношений в данный возрастной период наиболее остро проявля-

ются отсутствие чувства любви, несовместимость характеров, нарушение супружеской верности, пьянство, жестокость и т. д., обусловливающие кон-

фликтность отношений и возрастание их остроты. Отсюда на рассматривае-

мую возрастную группу падает большое количество семейных неурядиц и конфликтов»1.

Необходимо отметить тенденцию, проявляющуюся не столь явно, од-

нако вызывающую тревогу: за последние пять лет на одну треть увеличилось количество истязаний, совершенных несовершеннолетними. Особенность данной возрастной группы заключается в том, что здесь не прослеживается преобладающее доминирование лиц мужского пола. Доля несовершеннолет-

них истязателей юношей составляет 62,3 %, девушек – 37,7 %. Отмечено, что именно несовершеннолетние применяют наиболее интенсивные формы пси-

хического и физического насилия, причиняя в 78,2 % случаев легкий вред здоровью2.

У совершеннолетних преступников не выявлены типологические осо-

бенности совершения истязания в зависимости от возраста.

Наличие образования, его уровень и качество непосредственным обра-

зом определяют основные мировоззренческие установки, специфику соци-

альной ориентации, а также формируют потребности, мотивы и цели дея-

тельности, привычки и стереотипы обыденного поведения. Образование во многом влияет на социальный статус человека в нынешней России. С точки зрения философа З. Баумана, именно уровень образованности (интеллекту-

1Ильяшенко А. Н. Насилие в семье. Кто его совершает? // Участковый. 2005. № 4. С. 24.

2Более подробно об особенностях мотивации данной возрастной группы см.: Бабаев М. М. Молодежная преступность. М. : Юрист, 2006.

135

альность) в ближайшем будущем разделит постиндустриальное общество на новые социальные классы, и эта стратификация будет жестче, чем предыду-

щая, так как напрямую связана с интеллектуальным неравенством людей.

Как показали исследования, истязание совершают люди с разным уровнем образования.

Уровень образования лиц, совершивших истязание

Рис. 3.

Наибольшую криминальную активность проявляют лица с полным средним образованием, они совершают почти половину всех истязаний1. Бо-

лее 63 % всех истязателей имеют образование в рамках школы. Можно ска-

зать, что совершение истязаний в большей степени свойственно малообразо-

ванным, недостаточно развитым, некультурным людям. Это неслучайно, так как для них более характерны «индивидуалистические тенденции, эгоистиче-

ские инстинкты, слабая критическая оценка собственного поведения, узкий кругозор, примитивные и грубые потребности и интересы, культ грубой фи-

зической силы, пренебрежение нравственно-культурными нормами, несдер-

жанность эмоций, грубость, бестактность, придирчивость, черствость, бес-

принципность. Лица с более высоким уровнем образования и, как правило,

1 Уровень образования преступников значительно ниже, чем у их жертв: 33,9 % истязателей имеют среднее профессиональное и высшее образование, их жертвы – 49 %.

136

более высоким культурным уровнем развития находят выход из конфликта в семье иным, непреступным способом (примирение, развод и др.)»1.

Обращает на себя внимание относительно высокая доля лиц с высшим образованием (8 %). Исследования показывают, что данная категория истяза-

телей обладает определенной спецификой; им свойственны следующие си-

туации совершения истязания: а) аморальное или противоправное поведение жертвы как повод для преступления; б) хронический алкоголизм, приводя-

щий к личностной деградации. Для указанной категории характерно более широкое и изощренное применение различных видов психического насилия.

Обычно это выливается в целостную систему психического подавления жертвы. Так, В., директор предприятия, имеющий высшее экономическое образование, систематически издевался над своей женой – домохозяйкой. В.

установил правила, согласно которым жена жила по определенному распо-

рядку, могла выходить на улицу только в определенные часы. Муж не давал ей денег, за исключением специально оговоренных покупок. В. постоянно обзывал жену «необученной дурой», которая ни на что не способна, при этом пресекал любые попытки жертвы найти работу или пойти учиться2.

Для выяснения типичности образовательных характеристик истязателя необходимо обратиться к данным по уровню образования населения России и лиц, осужденных за истязания.

Таблица 8

Показатели уровня образования населения и лиц, совершивших истяза-

ния3

1Ильяшенко А. Н. Насилие в семье. Кто его совершает? С. 23.

2См.: Архив Пыть-Яхского районного суда Республики Бурятия за 2003 г. Уголовное дело № 1-09.

3См.: Всероссийская перепись населения 2002 г. Население России по полу и уровню образования // URL: http://perepis2002/ru.

137

Таким образом, уровень образования истязателя значительно ниже уровня образования среднестатистического россиянина и является специфи-

ческой характеристикой первого.

В целом, за последние 15 лет уровень образования истязателя повысил-

ся за счет уменьшения доли лиц с начальным и неполным средним образова-

нием и, соответственно, увеличения доли лиц с полным средним и началь-

ным профессиональным образованием. Это объясняется, прежде всего, об-

щим повышением уровня образования наших граждан. Так, с 1989 по 2002 гг.

количество лиц с высшим и средним профессиональным образованием уве-

личилось в полтора раза1.

Социальная структура нашего общества подверглась существенной мо-

дификации в последние 15 лет. Во-первых, изменилась структура занятости населения, во-вторых, произошло резкое имущественное расслоение граж-

дан. Среди общей массы преступников процент лиц, не занятых общественно полезным трудом, в 2009 г. составил 58,8 %, однако в структуре всего насе-

ления доля неработающих составляет менее 16 %. Согласно изученным ма-

териалам уголовных дел структура социальной занятости истязателей имеет следующий вид.

Социальное положение и род занятий истязателя

1 См.: Всероссийская перепись населения 2002 г. Уровень образования населения Россий-

ской Федерации // URL: http://perepis2002/ru.

138

Рис. 4.

Как видим, подавляющее большинство преступников имеют низкий со-

циальный статус: неквалифицированные рабочие, неучащиеся и неработаю-

щие составляют около 92 %. Обращают на себя внимание значительные раз-

личия в социальном статусе между мужчинами и женщинами, совершивши-

ми истязания. Так, доля истязательниц, не занятых общественно полезным трудом, составляет 24 %, что почти в два раза меньше, чем у мужчин.

Среди социально занятых лиц, совершивших истязание, наибольшую долю составляют рабочие (39,2 %). За последние 15 лет эта социальная стра-

та претерпела существенные изменения: 1) значительно сократился ее удель-

ный вес в структуре активного трудоспособного населения; 2) произошла ка-

чественная дифференциация внутри самой страты (увеличился разрыв в ма-

териальной обеспеченности между группами, ее составляющими). В связи с этим отрицать определенную криминогенность данной социальной группы, с

нашей точки зрения, неправомерно. Другое дело, что, утверждая данный факт, необходимо оговорить ряд обстоятельств. Во-первых, анализ эмпири-

ческого материала показывает, что набольшее число истязателей, принадле-

жащих к исследуемой категории, составляют лица, занятые неквалифициро-

ванным трудом (дворники, сторожа, уборщицы, грузчики – всего около 28 %), или имеющие низкую квалификацию (57,4 %). Во-вторых, принадлеж-

ность к той или иной социальной группе находится в тесной взаимосвязи с уровнем образования, который, в свою очередь, как опосредованно, так и не-

посредственно определяет культуру и стереотипы поведения.

139

Следует отметить общее преобладание неработающих и неучащихся среди лиц, совершивших истязание. Известно, что незанятость трудоспособ-

ного человека трудом или учебой имеет большое криминогенное значение,

так как лишает его возможности добывать честным путем средства к сущест-

вованию, дает много свободного времени, которое может быть использовано им вопреки интересам общества, выводит из сферы необходимого уровня со-

циального контроля и позитивных связей в коллективе. Вместе с тем незаня-

тость общественно полезным трудом лишает семью постоянных средств к существованию либо резко сокращает ее бюджет. На этой почве возникают острые конфликты между членами семьи, чаще всего между супругами и со-

жителями.

Семейное положение.

Среди истязателей преобладают лица, не состоящие в юридических брачных отношениях, их доля в 3,5 раза больше, чем женатых или замужних.

Семейное положение лиц, совершивших истязание

Рис. 6.

Это типичная характеристика истязателей, так как, согласно данным по Омской области, 65 % взрослого населения состоят в браке1, что выше анало-

гичных показателей у истязателей почти в три раза. Преобладание лиц, не со-

стоящих в юридическом браке, никоим образом не опровергает характери-

стику истязания как внутрисемейного преступления, скорее подчеркивает особенности его криминогенной природы и взаимодействующей пары (пре-

1 См.: Всероссийская перепись населения 2002 года. Население Омской области по полу и состоянию в браке // URL: http://perepis2002/ru.

140

ступник – жертва). Около 52 % истязателей состоят со своими жертвами в фактических или юридических брачных отношениях.

Как показало исследование, механизм причинения вреда при истязании не зависит от семейного положения преступника. В то же время установлено,

что истязатель, как правило, утилитарен в выборе жертвы, он отдает пред-

почтение той, которая для него наиболее доступна. Таковыми обычно оказы-

ваются жена и сожительница, а также бывшая жена в случаях совместного проживания с преступником.

Продолжительность юридических или фактических брачных отноше-

ний истязателя

Рис. 6.

Анализируемые данные показывают, что истязатель и его жертва в по-

давляющем большинстве случаев имели продолжительный опыт совместного проживания, хорошо представляли привычки и особенности поведения друг друга. Однако длительный контакт не только не приводил к взаимному тер-

пению или принятию решения о расставании, но, напротив, усугублял взаим-

ное неприятие, делал его постоянным фоном совместной жизни.

Л. В. Берковец, анализируя причины насилия в семье, утверждает, что люди, чьи профессиональная подготовка, уровень образования и (или) дохо-

дов позволяют занять лишь невысокое место на социальной лестнице, с

большей вероятностью демонстрируют агрессивное поведение, чем те, кто находится на ее высших ступенях1.

1 См.: Берковец Л. Агрессия: причины, последствия и контроль. СПб. : Питер, 2001. С. 307.

141