История религии. Хрестоматия. Учебное пособие

ский плач. Пригнувшись к младенцам, она дала им свои сосцы и была до того ласкова, что облизала детей языком; так и нашел ее смотритель царских стад, звавшийся, по преданию, Фавстулом. Он принес детей к себе и передал на воспитание своей жене Ларенции. Иные считают, что Ларенция звалась среди пастухов волчицей, потому что отдавалась любому, – отсюда и рассказ о чудесном спасении.

Рожденные и воспитанные, как описано выше, близнецы, лишь только подросли, стали, не пренебрегая и работой в хлевах и при стаде, охотиться по лесам. Окрепнув в этих занятиях и телом и духом, они не только травили зверей, но и нападали на разбойников, нагруженных добычей, а захваченное делили меж пастухами, с которыми разделяли труды и потехи; и со дня на день отряд юношей становился все многочисленнее.

6. <…> Когда Нумитор получил таким образом Альбанское царство, Ромула и Рема охватило желание основать город в тех местах, где они были брошены и воспитаны. У альбанцев и латинян было много лишнего народу, и если сюда прибавить пастухов, всякий мог легко себе представить, что мала будет и Альба, и Лавиний в сравнении с тем городом, который предстоит основать. Но в эти замыслы вмешалось наследственное зло, жажда царской власти, и отсюда – недостойная распря, родившаяся из вполне мирного начала. Братья были близнецами, различие в летах не могло дать преимущества ни одному из них, и вот, чтобы боги, под чьим покровительством находились те места, птичьим знамением указали, кому наречь своим именем город, кому править новым государством, Ромул местом своего наблюдения за птицами избрал Палатин, а Рем – Авентин.

7. Рассказывают, что Рему первому явилось знамение – шесть коршунов, – и о знамении уже возвестили, когда Ромулу предстало двойное против этого число птиц. Каждого из братьев толпа приверженцев объявила царем: одни придавали большее значение первенству, другие – числу птиц. Началась перебранка, и взаимное озлобление привело к кровопролитию; в сумятице Рем получил смертельный удар. Более распространен, впрочем, другой рассказ – будто Рем в насмешку над братом перескочил че- рез новые стены, и Ромул в гневе убил его, крикнув при

71

этом: «Так да погибнет всякий, кто перескочит через мои стены». Теперь единственным властителем остался Ромул, и вновь основанный город получил название от имени своего основателя.

Прежде всего Ромул укрепил Палатинский холм, где был воспитан. Жертвы всем богам он принес по альбанскому обряду, только Геркулесу – по греческому. <…> Это был единственный чужеземный обряд, который перенял Ромул, уже в ту пору ревностный почитатель рожденного доблестью бессмертия, к какому вела его судьба.

I. 18. (1) В те времена славился справедливостью и благочестием Нума Помпиний. <…> (6) Приглашенный в Рим, он, следуя примеру Ромула, который принял царскую власть, испытав птицегаданием волю богов касательно основания города, повелел и о себе воспросить богов. Тогда птицегадатель-авгур, чье занятие отныне сделалось почетной и пожизненной государственной должностью, привел Нуму в крепость и усадил на камень лицом к югу.

(7) Авгур, с покрытою головой, сел по левую его руку, держа в правой руке кривую палку без единого сучка, которую называют жезлом. Помолившись богам и взяв для наблюдения город с окрестностью, он разграничил участки от востока к западу; южная сторона, сказал он, пусть будет правой, северная – левой; (8) напротив себя, далеко, насколько хватит глаз, он мысленно поместил знак. Затем, переложив жезл в левую руку, а правую возложив на голову Нумы, он помолился так: (9) «Отец Юпитер, если боги велят, чтобы этот Нума Помпиний, чью голову я держу, был царем в Риме, яви надежные знаменья

âпределах, что я очертил». Тут он описал словесно те предзнаменованья, какие хотел получить. (10) И они были ниспосланы, и Нума сошел с места уже царем.

19.(1) Получив таким образом царскую власть, Нума решил город, основанный силой оружия, основать заново на праве, законах и обычаях. (2) <…> В самом низу Аргилета воздвиг храм Януса – показатель войны и мира: открытые ворота означали, что государство воюет, закрытые – что все окрестные народы замирены. <…>

20.(1) Затем Нума занялся назначением жрецов, хотя многие священнодействия совершал сам – особенно те, что ныне в ведении Юпитерова фламина. (2) Но так как

âвоинственном государстве, думалось ему, больше будет

72

царей, подобных Ромулу, нежели Нуме, и они будут сами ходить на войну, то, чтобы не оставлять в пренебрежении связанные с царским саном священнодействия, он поставил безотлучного жреца – фламина Юпитера, отличив его особым убором и царским курульным креслом. К нему он присоединил еще двух фламинов: одного для служения Марсу, другого – Квирину. (3) Выбрал он и дев для служения Весте; служение это происходит из Альбы и не чуждо роду основателя Рима. Чтобы они ведали храмовыми делами безотлучно, Нума назначил им жалование от казны, а отличив их девством и прочими знаками святости, дал им общее уважение и неприкосновенность.

(4) Точно также избрал он двенадцать салиев для служения Марсу Градиву; им в знак отличия он дал разукрашенную тунику, а поверх туники бронзовый нагрудник и повелел носить небесные щиты, именуемые анцилиями, и с песнопениями проходить по городу в торжественной пляске на три счета. (5) Затем он избрал понтифика – Нуму Марция, сына Марка, одного из отцовсенаторов, – и поручил ему наблюдать за всеми жертвоприношениями, которые сам расписал и назначил, указав, с какими именно жертвами, по каким дням и в каких храмах должны они совершать и откуда должны выдаваться потребные для этого деньги. (6) Да и все прочие жертвоприношения, общественные и частные, подчинил он решениям понтифика, чтобы народ имел, к кому обратиться за советом, и в божественном праве ничто не поколебалось от небреженья отеческими обрядами и усвоения чу- жеземных; (7) чтобы тот же понтифик мог разъяснить не только чин служения небожителям, но и правила погребения, и способы умилостивить подземных богов, а также какие знамения, ниспосылаемые в виде молний или

âкаком-либо ином образе, следует принимать в расчет и отвращать. А чтобы их получать от богов, Нума посвятил Юпитеру Элицию алтарь на Аветине и чрез птицегадание вопросил богов, какие знамения должны браться

âрасчет.

V. 13. (4) <…> Суровую зиму сменило тяжелое, чумное лето. (5) Поскольку не разглядеть было ни причины, ни конца этому бедствию, сенат решил обратиться к Сивиллиным книгам. (6) Тогда впервые в городе Риме был устроен пир для богов: и дуумвиры, ведавшие священно-

73

действиями, застелив три ложа, в течение восьми дней со всей возможной тогда роскошью угощали Аполлона с Латаной, Геркулеса и Диану, Меркурия и Нептуна, пытаясь умилостивить их. (7) Этот обряд отправляли также и сами граждане. По всему городу растворяли двери, выставляли имущество на открытый воздух и пользовались всем, не разбирая своего и чужого, оказывали гостеприимство знакомым и незнакомым, приглашали чужестранцев, приветливо и ласково беседовали даже с недругами. Прекратились ссоры и тяжбы, (8) на эти дни сняли кандалы с узников и потом уже сочли кощунственным снова надеть их на тех, кому боги помогли подобным образом.

ДИОНИСИЙ ГАЛИКАРНАССКИЙ

Дионисий Галикарнасский (ок. 60–5 до н.э.) – греческий историк и оратор. Переселившись из Галикарнаса в Рим, прожил там свыше двадцати лет. Плод его жизни – «Римские древности» в XX книгах, из которых I–IX сохранились полностью, X–XI – большей частью, все остальные – фрагментарно.

РИМСКИЕ ДРЕВНОСТИ1

IV. 62. 1. Говорят, что в правление Тарквиния выпал римскому полису некий второй, совершенно удивительный и счастливый случай, дарованный кем-то то ли из богов, то ли из божеств: и именно он не короткое время, а протяжении всего существования полиса спасал его от великих бед. 2. Какая-то женщина, не из местных, пришла к тирану, желая продать девять книг, полных Сивиллиных предсказаний. А когда Тарквиний не счел нужным купить книги по той цене, которую та требовала, она удалилась и сожгла три из них; а спустя немного времени принесла шесть оставшихся книг и продавала их за ту же самую цену. Ее посчитали безумной и высмеяли, что требует за меньшее ту же самую цену, которую не смогла получить за большее, а она вновь удалилась и сожгла половину оставшихся и, принеся остальные три, требовала точно такое же количество золота. 3. Тарквиний, удивив-

1 История древнего Рима. Тексты и документы: в 2 ч. / под ред. В.И. Кузищина. М., 2004. Ч. 1. С. 106–107.

74

шись настойчивости женщины, послал за птицегадателями и, поведав им о случившемся, спрашивал, что нужно делать. Они, увидев по каким-то знакам, что отвергнуто благо, ниспосылаемое богами, и объявив великим несчастьем то, что он не купил все книги, приказали отмерить женщине столько золота, сколько она просила, и взять уцелевшие предсказания. 4. И вот женщина, отдав книги и посоветовав заботливо хранить их, исчезла с глаз людей, а Тарквиний, выбрав из горожан двух знатных мужей и дав под их начало двух общественных рабов, передал им охрану книг. <…> 5. После же изгнания царей полис, приняв на себя главенство над оракулами, назначает их хранителями знаменитейших мужей, которые возлагали на себя эту заботу на всю жизнь, будучи освобожденными от участия в военных походах, и от прочих обязанностей в полисе, и приставили к ним общественных рабов, без которых мужам не разрешалось рассмотрение предсказаний. Короче говоря, ни одно другое приобретение, относилось ли оно к людям, или к богам, не хранили так, как Сивиллины пророчества. И пользуются они ими всякий раз, когда сенат проводит голосование, если восстание охватывает полис, или приключается какое-то несчастье на войне, или им являются какие-то знамения и огромные и трудно определяемые видения, что происходит часто. И эти предсказания, вплоть до войны, названной Марсийской, оставались лежать в храме Зевса Капитолийского в каменном ларце, под охраной десяти мужей.

МОЛИТВА ЗЕМЛЕДЕЛЬЦА БОГУ МАРСУ1

(Данная молитва приводится Катоном Старшим в его трактате «О земледелии»)

Марс-отец, молюсь тебе и прошу тебя, будь благ и милостив ко мне, к дому и к домочадцам моим: сего ради повелел я обойти шествием вокруг поля, земли и имения моего, да запретишь, защитишь и отвратишь болезни зримые и незримые, недород и голод, бури и ненастье; да пошлешь рост и благоденствие злакам, хлебу, лозам и посадкам; да сохранишь здравыми и невредимыми пастухов

1 Хрестоматия по античной литературе: в 2 т. М., 1965. Т. 2. С. 12.

75

и скот; да пошлешь здравие и преуспеяние мне, дому и домочадцам нашим. Сего ради и ради очищения имения, земли и поля моего и свершения очищения, как я сказал, почтен буди сими животными-сосунками. Марс-отец, сего дела ради будь почтен сими животными-сосунками.

ОВИДИЙ

Публий Овидий Назон (43 г. до н.э. – 18 г. н.э.) – виднейший поэт в плеяде писателей золотого века римской литературы. Фасты (лат. fasti) – название римского календаря, в котором были отмечены праздничные и счастливые дни.

Овидий задумал поэму «Фасты» в двенадцати книгах (двенадцать книг на двенадцать месяцев календаря), содержащих элегии на каждый из многочисленных римских календарных праздников, помянув, таким образом, всех римских богов, героев, храмы и древние обряды. Сохранилось лишь 6 книг, описывающих первое полугодие.

ФАСТЫ1

Книга первая

Смену времен и круговорот латинского года Я объясню, и заход и восхожденье светил.

<…> Распределив времена, основатель города Рима Установил отмечать дважды пять месяцев в год. Видимо, Ромул, война тебе ближе была, чем светила:

30 Больше всего побеждать ты ведь соседей желал. Довод, однако же, есть немалый для Ромула, Цезарь; И для ошибки такой в нем оправдание есть. Сколько месяцев мать дитя свое носит во чреве, Стольким же месяцам быть указал и в году.

35Столько же месяцев скорбь у вдовы соблюдается в доме. И, погруженный в печаль, знаки он горя хранит.

Это и принял в расчет Квирин, облаченный в трабею, Установляя толпе сроки, делящие год.

Марсу был посвящен первый месяц, второй – же Венере:

1 Публий Овидий Назон. Элегии и малые поэмы / Публий Овидий Назон. М., 1973. С. 235–349.

76

40 Рода начало она, он – зачинатель его.

Третий был дан старикам, четвертый – юношам месяц, Каждый из всех остальных знаменовало число. Только Нума-мудрец о Янусе вспомнил и предках: Перечень месяцев он новыми начал двумя.

45 Знай же однако: у разных дней и порядки различны, Каждое утро свои правила нам подает.

Будет «несудным» тот день, когда запрещаются сделки, Будет «судным», когда тяжбы вершатся в судах.

Но и не всякий ведь день напролет этим правилам верен:

50 День, несудный с утра, судным становится днем После свершения жертв, когда в беспрепятственных

преньях

Претору можно судить и выносить приговор. Также бывают и дни для собраний на форуме Рима, А на девятые дни рынок бывает открыт.

55День авзонийских календ – это день, посвященный Юноне; В иды, Юпитеров день, в жертву приносят овцу;

Бога-хранителя нет для нон; но за этими днями Завтрашний день, берегись, черным окажется днем. Дней этих ведом исход, ибо Рим в эти дни оказался

60 Жертвою горестных бед, посланных Марсом ему. То, что я здесь говорю, ко всем относится фастам, Чтоб не пришлось прерывать далее связный рассказ.

1 января. Календы

Янус начало сулит счастливого года, Германик, И начинает мое стихотворенье тебе.

Янус двуглавый, ты год начинаешь, безмолвно скользящий, Ты лишь один из богов видишь все сзади себя.

Будь благосклонен к вождям, трудами которых блюдется Мир на обильной земле, мир на просторе морском. Будь благосклонен к отцам и к народу бога Квирина И мановеньем своим белый нам храм отомкни.

День счастливый настал. Молчите благоговейно! Только благие слова в праздник уместны благой. <…> Как же прославить тебя, о Янус, бог двуобразный?

77

90 В Греции нет божества, равного силой тебе.

Ты нам скажи, почему из всех небожителей ты лишь Видишь, что сзади тебя, видишь, что перед тобой? <…>

100 Он обратился ко мне сразу же, так говоря: <…> «Все, что ты видишь, – земля, небеса, и моря, и туманы – Власти моей подлежит, крепко я это держу.

Все это я сторожу один на пространстве вселенной,

120 Круговращеньем всего мира заведую я.

Если желаю я Мир из-под мирного выпустить крова, – Невозбранимо по всем он растечется путям; Но переполнится все в смятенье тлетворною кровью, Если рванется Война из-под тяжелых замков.

125 Кроткие Оры при мне вратами ведают неба, Даже владыке богов вход я и выход даю». <…>

Книга четвертая

12 апреля. Цереалии

Игры Цереры идут. Объяснять их причину не надо: Щедрость богини ясна и очевидная для всех.

395 Первые люди травой вместо хлеба питались зеленой, Той, что давала всегда без обработки земля; То вырывали ростки живучие прямо из дерна, То поедали листки нежные с верха дерев.

Выросли желуди. Их отыскав, люди стали довольны:

400 Великолепную дуб твердый еду им давал.

Первой Церера людей приучила к улучшенной пище, Желуди им заменив снедью полезней для них.

Шею склонять под ярмо она им волов приучила, Вспаханных глыбам земли солнце увидеть дала.

405 Сделалась ценною медь, а железа тогда и не знали: О, если б можно его было сокрыть от людей! Миролюбива Церера; просите и вы, поселяне, Вечного мира для нас и миротворца вождя.

Полбой богиню почтить и крупинками надобно соли,

78

410 Ладана з¸рна сжигать на вековых очагах.

Если же ладана нет, зажигайте смолистые ветви: Просит Церера себе алых, но чистых даров.

Книга шестая

9 июля. Весталии

Веста, благоволи! Для тебя раскрываю уста я,

250 Если позволено славить твое божество.

Всею душой я молил, – и почувствовал высшие силы, И озарилась земля светом румяным кругом.

Я не увидел тебя (что за вздор нам болтают поэты!) И человеку нельзя было тебя увидеть;

255 Но и чего я не знал и в чем я досель заблуждался, Тут без наставника я сразу нежданно постиг. Сорок уж раз, говорят, Парилии справили в Риме,

Прежде чем Веста вошла в храм свой огонь сторожить. Кроткий ввел ее царь, который своим благочестьем

260 Все превзошел и рожден был на Сабинской земле. Храм, что под бронзой теперь, тростником ты увидел бы крытым, Стены его сплетены были из гибкой лозы.

Тот уголок, где ныне стоит святилище Весты, Длинноволосого был Нумы великим дворцом.

265 Формой, однако же, храм остается таким же, как раньше, И эту форму теперь надобно мне объяснить.

Веста – ведь это Земля: при обеих – огонь негасимый; А и земля и очаг обозначают жилье.

Шару подобна Земля, лишенному всякой опоры, –

270 Только воздух один держит всю тяжесть ее. [Круговращеньем своим сохраняет она равновесье, И никакие углы не прикасаются к ней, Так как в сердце всего мирозданья она поместилась

И ни одной стороной не выдается она <…>]

<…> Так же построен и храм: в нем угла ни единого нету,

А от воды дождевой купол его бережет. Просишь сказать, почему богине служат девицы? Я и об этом сейчас тоже тебе расскажу:

79

285 Опой была рождена Юнона, за нею Церера От Сатурна отца, третьею Веста была;

Первые две понесли от мужей, говорят, и родили, Третья же замуж идти не захотела никак.

Что ж удивляться тому, что девице угодны девицы

290 И что святыни ее ищут лишь девственных рук? Помни, что Веста – не что иное, как пламя живое, А из огня никогда не возникают тела.

Стало быть, дева она, и семян не дает она вовсе И не берет, а сама девственных любит подруг.

295 Долго я думал, глупец, что есть изваяние Весты, Но убедился, что нет вовсе под куполом их. Неугасимый огонь таится во храме богини, Изображений же нет Весты, равно как огня.

Собственной силой стоит Земля, точно так же как Веста,

300 Да и у греков в ее имени стойкость видна. Пламя горит в очаге и ласково все согревает, А поначалу очаг прямо в прихожей горел.

Весту поэтому мы призываем при входе в жилища, Ибо на первом она месте должна быть в домах. <…>

310 Жертвуя Весте, несут в чистых тарелках еду. Вот выступают в венках ослята, везущие хлебы, Вот обвивают кругом жернов шершавый цветы. Прежде в печах лишь полбу одну сушили селяне

(И в честь богини печной праздник справляли они),

315 А в очагах на золе пекли настоящие хлебы, По черепкам разложив их на горячем поду.

Вот почему хлебопек и ослица, верящая жернов, Чествуют вместе очаг и госпожу очагов.

24 èþíÿ

Время уходит и молчаливо с годами стареем, Дни убегают, и нам их невозможно сдержать:

Вот подоспел уж и день торжества Могучей Фортуны! Через неделю уже кончится месяц июнь.

775 Радостно празднуйте день, Могучей богини, квитиры: Тибр омывает ее храм, древний подарок царя. <…>

80