История религии. Хрестоматия. Учебное пособие

Обычай отмечать в первый воскресный день Великого поста Торжество Православия восходит к первой половине IX века, когда был составлен особый чин Торжества Православия и был учрежден этот праздник – в память о победе над иконоборчеством на VII Вселенском Соборе, что состоялся в 787 году, и одновременно в память о победе Церкви над многими другими ересями, которые представляли огромную опасность для внутренней жизни Церкви и для ее миссии в первом тысячелетии. С тех пор каждое первое воскресенье Великого поста мы вспоминаем все эти знаменательные события; и каждое из таких воскресений дает нам повод подумать о том, что есть церковное единство и вместе с тем еще и еще раз поразмышлять на тему того, что такое ересь.

Церковь есть община единомышленников, которые верят во Святую Троицу, в Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа. Вера, которая соединяет членов Церкви в единую общину, Самим Господом была передана апостолам – вначале тем самым Двенадцати, о призвании которых мы только что слышали из Евангелия, а затем и другим апостолам, проповедникам, евангелистам, благовестникам, учителям – тем, кто по всей вселенной нес весть о Христе Воскресшем. Апостолы же поставили мужей в каждой из созданных ими общин, которые позже стали называться епископами, и на них возложили особую ответственность – хранить веру Христову.

Но человек обладает свободой и в силу этой Богом дарованной свободы нередко совершает деяния не только добрые, но и греховные. Совершенно очевидно, что свободные люди могут иметь разные взгляды на одни и те же вещи, и существует такое понятие, как разномыслие. В Церкви разномыслия допустимы, об этом говорит святой апостол Павел: надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные (1 Кор. 11:19). Потому что, когда сталкиваются разные точки зрения, нередко через это столкновение и обретается драгоценное сокровище правды Божией, ведь именно так укреплялась вера Христова. На Вселенских Соборах не было единомыслия: люди придерживались разных взглядов, но всегда приходили к общему пониманию веры. <…>

Если посмотреть на историю возникновения ересей, то все они возникали под благовидными предлогами, и ере-

211

сиархи, основоположники ересей, движимы были добрыми побуждениями. Им казалось, что веру нужно сделать более понятной, логичной, убедительной, более соответствующей Слову Божиему, и, углубляясь в свое собственное понимание веры, игнорируя общецерковное соборное восприятие веры, они и приходили к умозаключениям, крайне опасным для самого бытия Церкви.

Собственно говоря, перед Церковью постоянно стоит задача – делать веру понятной для людей, делать послание Христово всегда актуальным, для того чтобы достигать целей, которые стоят сегодня, как и всегда стояли перед Церковью, – чтобы свет Христов просвещал вселенную, чтобы люди принимали христианскую веру сознательно и разумно, отдавая ей свой разум и свое сердце. Но в этих поисках мудрого и актуального толкования веры никогда нельзя переступать черту, за которой уже не толкование, а разрушение.

Почему Церковь так тщательно охраняет подлинную веру? Охраняет и словом убеждения, и любовью, и каноническими прещениями, ибо все еретики всегда были отлучаемы от Церкви по Слову Божиему: Измите злаго от вас самех (1 Кор. 5:13)? Да потому, что хранение истинной веры жизненно необходимо не только для Церкви, но и для всего человеческого рода – даже для тех, кто Церкви не принадлежит, и даже для тех, кто принадлежит к другим религиям. Кто-то может сказать: а при чем здесь неверующие люди, при чем здесь другие религии, при чем здесь современный, такой разнообразный или, как теперь говорят, плюралистический мир? И многие хотят убедить нас, что вера, которая пришла к нам от Господа через святых апостолов, – это лишь один вариант человеческой мысли, лишь одно из многих убеждений, которое ничем не отличается от других, и люди, будучи свободными и подкрепляя свою свободу законодательством и понятием че- ловеческих прав, могут с легкостью выбирать любое убеждение, любой взгляд на жизнь, на историю. Таково господствующее сегодня мнение о человеческих убеждениях.

Но есть нечто особенное в христианской вере. Эта вера касается не только умозрительных истин в богословии – эта вера касается нашей жизни, человеческого бытия; в этой вере содержатся истины, помогающие человеку не сбиться с жизненного курса. Одно из понятий, которые

212

содержатся в греческом слове, соответствующем русскому слову «грех», это промах. Грех как промах: человек согрешающий сходит с правильного курса, промахивается мимо самой важной цели – цели своего бытия. Сохранение этого курса и обеспечивается верой апостольской, которая пришла к нам от воплотившегося Сына Божия. Господь спасает нас Своею благодатью и Своею истиной. Он спасает род человеческий обновлением того завета, который в глубокой древности люди заключили с Богом. Господь спасает нас, давая ясное понимание добра и зла, и пока вера Церкви хранит эту норму человеческой жизни, пока вера Церкви свидетельствует о том, что есть правда, а что ложь, что грех, а что святость, вместе с Церковью весь род человеческий сохраняет способность и возможность в условиях разномыслий, в условиях множественности взглядов и убеждений сохранять некую общую основу человеческого бытия.

Если когда-нибудь эта общая нравственная основа бытия будет разрушена (а сегодня очень многие силы стараются ее разрушить, чтобы у каждого человека была своя основа бытия, чтобы, опираясь на свой разум и на свою свободу, он мог поступать так, как хотел бы), тогда погибнет род человеческий. Тогда мир не сможет существовать, тогда не будет никаких общих законов и правил, потому что все законы и правила черпают свое содержание из нравственной природы человека – той самой природы, которая через истинную веру дана людям для того, чтобы они могли воспринимать не только сердцем и чувством, но и разумом, что есть Божия правда, что есть добро и что есть зло.

Вот почему Церковь так настойчиво, порой даже жестко, охраняла и охраняет правоверие, охраняла и охраняет истинную веру. Верим, что эта великая миссия Церкви по спасению всего человеческого рода, по сохранению нравственной основы человеческого общежития будет продолжаться до скончания века. Если же когда-то в эсхатологи- ческой перспективе произойдет завершение человеческой истории и зло победит добро, то это произойдет только тогда, когда человечество полностью откажется от нравственной основы своего бытия и когда голос Церкви окажется неслышен, когда люди будут неспособны воспринимать Божественную истину.

213

Церковь земная именуется Церковью воинствующей – Церковью, находящейся в борьбе. Наша борьба – не борьба с человеческими взглядами и убеждениями, не с плотью и кровью; наша борьба — против сил тьмы, за истинную веру, через которую только и способна сохраняться нравственная природа рода человеческого, вне зависимости от того, насколько люди знают или не знают истинную веру, принимают или не принимают ее. Но как бродильный элемент, как дрожжи, как закваска, вера Христова способна преображать весь мир, все творение.

Мы празднуем сегодня великий день, который помогает нам осознать всю важность нашей собственной при- частности к делу Божиему, нашей ответственности жить по Божиему закону. Потому что, если мы откажемся от веры апостольской, веры Христовой, если мы будем неспособны жить по нравственному закону, который Бог дал людям, что же тогда говорить о многообразном мире, что же тогда говорить о тех, кто не знает веры Христовой?

Поэтому, празднуя Торжество Православия, мы должны переживать особое чувство ответственности за судьбу Церкви, за судьбу свою собственную, за судьбу рода че- ловеческого. Пусть же Господь приклонит милость ко всей Вселенской Церкви, ко всем архипастырям, пастырям и верующему народу, что в разных странах мира хранят веру православную. Пусть Господь приклонит милость и к историческому нашему Отечеству – к единой Святой Руси, дабы народы Святой Руси хранили крепко веру православную, никогда не подвергая ее разделениям и ослаблению. И верим, что Господь приклонит милость ко всем нам и Торжество Православия станет не только литурги- ческим праздником, но и великим и спасительным фактором человеческого бытия. Аминь.

ФИЛАРЕТ, МИТРОПОЛИТ МИНСКИЙ И СЛУЦКИЙ, ПАТРИАРШИЙ ЭКЗАРХ ВСЕЯ БЕЛАРУСИ

Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси Филарет (в миру – Вахромеев Кирилл Варфоломеевич) родился 21.03.1935 г. в Москве. В 1957 г. окончил Московскую духовную семинарию, в 1961 г. – Московскую духовную академию. Кандидат богословия (1961). В 1965 г. возведен в сан епископа, в 1975 г. – в сан митрополита. 10 октября 1978 г. назна-

214

чен митрополитом Минским и Белорусским. 16 октября 1989 г. в связи с образованием Белорусского Экзархата Московского Патриархата митрополит Минский и Гродненский Филарет назначен Патриаршим Экзархом всея Беларуси.

С 18 февраля 1992 г. официальный титул – Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси, СвятоУспенской Жировицкой обители священноархимандрит.

ПРОБЛЕМЫ БОГОСЛОВСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ1

Вступительное слово на Богословской конференции РПЦ «Учение церкви о человеке», Москва, Свято-Данилов монастырь, ноябрь 2001 г.

Человек Иисус Христос (1 Òèì. 2:5)

Бог создал человека свободным, а значит, ответственным, поскольку свобода и ответственность неразрывны. Но и Бог, свободно создавший свободное существо, не уклонился от ответственности: ради искупления человека из духовного плена, в котором тот оказался в результате грехопадения, Бог Сам пришел в мир и стал человеком в лице Сына Божия. Спаситель и Господь Иисус Христос – «един от Святыя Троицы», Божественная Личность, соединившая в Себе нетварное бытие Бога и тварное бытие человека. Христос – «посредник между Богом и человеками» (1 Тим. 2:5).

Догмат о Вочеловечении Бога во Христе является важнейшим основанием церковной антропологии. Это – новое начало в истории мира и в судьбе человека. Христос – второй Адам, то есть в переносном смысле второй Человек: «Первый человек – из земли перстный; второй человек – Господь с неба», – говорит Апостол Павел (1 Кор. 15:47). Все, что содержится в догмате о творении человека, находит здесь свое подтверждение и развитие. Бог может во- человечиться, потому что человек создан по образу Бо-

1 Филарет, Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси. Богословие добрососедства / Филарет, Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший. К., 2002. С. 39–42.

215

жию. Если Бог может вполне стать человеком после грехопадения, значит, грехопадение существенным образом не изменило природу человека, то есть не сделало ее абсолютно злой, не лишило ее блага, которое присуще всему, что сотворено Богом. Богочеловек Иисус Христос – человек во всем, «кроме греха» (Евр. 4:15).

Наконец, Бог может «сойти с небес» и воспринять индивидуальную человеческую природу, соединиться с че- ловеком посредством ипостасного союза, потому что Единый Бог – ипостасен: Творец мира и человека есть Триединый Бог, или Триипостасное Божество.

Воплотившийся Бог полностью разделил судьбу человека: Он принял и испытал все последствия грехопадения вплоть до смерти – и смерти крестной (Фил. 2:8). Единственное, чего Он не мог, – это поддаться искушению греха, потому что человечество Христа неразрывно соединено с Божеством, содержится в Ипостаси Сына и Слова Божия. И потому смерть Христова была вольной и жертвенной. Он принял человеческую смерть, чтобы упразднить «закон смерти», который установился вследствие греха. Отныне ни грех, ни смерть не имеют абсолютной власти над человеком, верою и упованием обращенным к Богу во Христе Иисусе, Господе нашем. Смерть перестает быть устрашающим пределом человеческого существования, отбрасывающим зловещую тень на все проявления жизни. «Последний враг – смерть» (1 Кор. 15:26) побежден Воскресением Христа, «первенца из умерших» (1 Кор. 15:20).

Церковь — Тело Христово и образ грядущего Царства

Спасение человека совершается в Церкви Христовой. Характерно, что Апостолом Павлом предлагается, среди других, антропоморфный образ Церкви. Церковь – Тело Христово; Христос – его Глава, а христиане – его члены (Рим. 12:5). Этот «телесный» образ Церкви символизирует искупленное человечество. Церковь есть собрание верных и в то же время «целостный человек», со Христом и во Христе вступающий в общение с Богом как Отцом (характерно, что евхаристическая молитва обращена к Богу Отцу). В Церкви осуществляется изначальный замысел

216

Бога о человеке. Причащаясь от Евхаристической Чаши, верные становятся «сотелесными» Христу, Его «единокровными» братьями, и так снова усыновляются Богу. Но при этом не утрачивается свобода человека, его самостояние как «сына Божия». Наоборот, замысел Божий о че- ловеке совершается только через свободное вступление в Церковь – Крещение во Христа, а также посредством постоянного свободного духовного усилия. Церковь призывает человека уподобляться Христу как истинному человеку, стремиться вырасти «в меру полного возраста Христова», как говорит Апостол Павел (Еф. 4:13).

Христианская антропология – более чем какая-либо другая – знает о греховности человека. Но она также знает и о том, что в Церкви человек реально становится причастником «сил будущего века» (Евр. 6:5), тем самым не только освобождаясь от тирании греха, но и духовно преодолевая границы «века сего». Человек, шествующий по пути спасения, в конечном счете, имеет своей целью Новое Небо и Новую Землю, о которых говорит Откровение святого Иоанна Богослова (Откр. 21:1). Иными словами, согласно церковной антропологии, существо че- ловека нельзя постичь, исходя только из этого мира, даже если его Творцом и Промыслителем признается премирный Бог. Человек устремлен к последнему, эсхатологическому свершению своей судьбы в Царстве Бога, которое откроется после Второго Пришествия Богочеловека Христа.

Во все время своего земного странствия человек остается существом незавершенным. Даже если он стремится к совершенству, к которому призывает его Бог, полнота его собственной человечности остается для него недоведомой: «Мы теперь дети Божий, но еще не открылось, что будем», – говорит Апостол Иоанн (1 Ин. 3:2). Будучи гражданином града земного, человек одновременно является и гражданином будущего града – Града Божия, Небесного Иерусалима, образом которого на земле является Церковь Христова.

Это краткое напоминание об основных догматах веры позволяет нам теперь обратиться к основным аспектам или направлениям догматически обоснованной антропологии.

217

ПРЕСВЯТАЯ ТРОИЦА: БОГОСЛОВИЕ ДОБРОСОСЕДСТВА1

Вступительное слово на Международной богословско-философской конференции «Пресвятая Троица», Москва, 6–9 июня 2001 г.

<…> Бог, «неизреченный, недоведомый, невидимый и непостижимый», как говорится в анафоре литургии святителя Иоанна Златоуста, благоволил, по столь же неизре- ченной милости и любви, снизойти к Своему падшему творению, дабы открыть ему пути спасения, то есть примирения с Творцом и восстановления Богочеловеческого общения. Это примирение и спасение невозможно без того ведения Бога человеком, которое становится доступным для нас в Откровении, писаном и изустном, общецерковном и личном. Бог, принципиально непознаваемый в Своем существе, в Своей внутренней жизни, сообщает нам некое знание о Себе, всегда неполное, но при этом существенно важное для нашего спасения. <…>

«Видеть Бога, как Он есть», – с таким дерзновенным призывом, в котором отражается парадокс «недоведомого ведения», обратился к нам современный русский подвижник, афонский монах, завершивший свое служение на Британской земле – архимандрит Софроний (Сахаров), Не претендуя на то, чтобы обладать особыми мистическими дарами, которые приобретаются долгим духовным подвигом и удостоверяются деятельной любовью к ближнему, мы, тем не менее, можем последовать этому призыву, имея в виду то богословское видение, которое содержится в соборном церковном Предании. <…> Мы верим, что во Христе и в Духе нам открылось не некое частичное знание, но сама Истина о Боге, доступная нашему челове- ческому пониманию. Ибо Бог-Творец не только бесконеч- но превышает сотворенное Им, но и вступает в сотворенный Им мир как Соучастник человеческой жизни – как Тот, Кто берет на себя Крест этого мира ради озарения его светом Божественного разума.

Высшая истина о Боге, которая открылась Церкви, – это истина о Пресвятой Троице.

1 Филарет, Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси. Богословие добрососедства. С. 197–211.

218

«Слава Святой, и Единосущной, и Животворящей, и Нераздельной Троице – всегда, ныне и присно, и во веки веков!» Таким возгласом Православная Церковь всякий день начинает свое утреннее литургическое служение. Знакомство с православным богослужением не оставляет сомнений относительно того, что прославление Бога в Троице Единого является не только его лейтмотивом, но – догматическим основанием.

Наиболее выпукло это литургическое исповедание Бо- га-Троицы выражено в известной стихире на Господи, воззвах, поемой в навечерие Пятидесятницы:

«Приидите, людие, Триипостасному Божеству поклонимся, Сыну во Отце, со Святым Духом; Отец бо безлетно роди Сына соприсносущна и сопрестольна, и Дух Святый бе во Отце, с Сыном прославляем: едина Сила, едино Существо, едино Божество. Ему же покланяющеся вси глаголем: Святый Боже, вся содеявый Сыном, содейством Святаго Духа; Святый Крепкий, Имже Отца познахом, и Дух Святый прииде в мир; Святый Безсмертный, утешительный Душе, от Отца исходяй и в Сыне почиваяй: Троице Святая, слава Тебе».

В этом литургическом тексте в сжатом виде изложено христианское понимание Троичности Бога – тринитарное богословие. Прежде всего, это – церковное песнопение. Оно является призывом не просто исповедать веру в Тро- ичного Бога, но «поклониться» Ему, то есть задает единственно верный путь Богопознания. Речь идет не об абстрактном теоретизировании, хотя бы и теологическом, но о конкретном, живом Богопочитании, которое совершается посредством совместной литургической молитвы церковной общины. В то же время уже в самом начале этого церковного гимна мы встречаемся с очень емким

èтерминологически точным выражением: «Триипостасное Божество». В этих словах заключен основной смысл троичного догмата.

Согласно церковному пониманию, Бог постигается как Единый – в Трех. Единство относится к Божеству: это безличное наименование (греч. theiotes), указывающее на единую сущность, или природу, Бога. Но это нетварное Божественное Единство мыслится как бытийствующее

èосуществляющееся в Ипостасях: термин, указывающий на Лица Божественной Троицы. Таким образом, безлич-

219

ное в Боге – или то, что называется природой или сущностью, – не мыслится вне личностного образа существования. Другими словами, в Боге нет ничего «безличного»,

èСаму Божественность Бога мы познаем только в ее ипостасности, а именно – в со-бытии Трех Божественных Личностей.

Далее в разбираемом тексте мы встречаемся с ипостасными Божиими именами: Отец, Сын, Святой Дух. Божественные Ипостаси вечны и со-вечны, Они – по ту сторону тварного времени: Отец «безлетно» рождает Сына, который «во Отце», а Дух «бе во Отце», то есть всегда был с Ним и в Нем (вспомним здесь слова из Первосвященнической молитвы Господа Иисуса Христа, Сына Божия: «Как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе», см.: Ин. 17:21). Ипостаси – «соприсносущны», то есть вечно со-пребывают

èсо-существуют Друг с Другом, будучи вместе с тем «единой Силой, единым Существом, единым Божеством». О них говорится как о «сопрестольных», то есть как бы восседающих на одном вышнем Престоле, что указывает на равный Божественный статус, равную Божественную «власть». (Славянское слово «соприсносущны» здесь соответствует более сложному философско-богословскому термину единосущие, введенному в Символ веры для выражения внутрибожественного отношения Сына к Отцу, который назван «единосущным Отцу».)

Âучении о Троице сущностное единство уравновешено ипостасным различием. <…>

Но помимо этих двух «принципов» в святоотеческом богословии вводится третий, связывающий два первых: perichoresis, взаимопроникновение.

Применение преподобным Иоанном Дамаскиным этого термина к взаимоотношению Ипостасей обогатило триадологию.

<…> Каждое из Лиц имеет свое особое, уникальное «место» в Божественном бытии, но это «место» – не «собственность», не «крепость», но – «окрестность», «соседство»; лучше сказать – «добрососедство». Через это представление о «соседстве» – в смысле общения как личного «взаимопроникновения» соседствующих – преодолевается опасность понять различие Ипостасей как разделение в Божественном Единстве.

220