История религии. Хрестоматия. Учебное пособие

мущественно с помощью двух образов: философа и пастыря. Под философией тогда, в отличие от наших дней имели в виду отнюдь не сложную академическую дисциплину. Скорее, философом считался тот, кто умет научить важному искусству: искусству быть по-настоящему человеком – искусству жить и умирать. <…> Первое изображение Христа – Истинного философа мы встречаем в Риме, в сцене воскрешения Лазаря, изображенной на детском саркофаге конца III в.: Христос держит в одной руке Евангелие, а в другой – посох путника, обычный атрибут философов. Посохом он побеждает смерть, а Евангелие несет истину. <…> Он показывает путь по ту сторону смерти; лишь Тот, Кто в состоянии сделать это, и есть настоящий учитель жизни. То же самое очевидно и в образе пастыря. Его, как и образ философа, ранняя Церковь восприняла из римского искусства. <…> Истинный пастырь Тот, Кто знает путь, ведущий даже через долину смерти; Тот, Кто даже на пути последнего одиночества, – в котором никто не может сопровождать меня, – идет со мной, направляя меня: Он сам прошел этот путь, он сошел в царство смерти, победил ее и вернулся, чтобы теперь сопровождать нас и дать нам уверенность, что вместе с Ним мы пройдем этот путь. Именно осознание того, что существует Тот, Кто и в смерти сопровождает меня, Своим «жезлом и Своим посохом успокаивает меня», так, что я «не убоюсь зла» (ср.: Пс. 23 [22], 4), и было новой «надеждой», взошедшей над жизнью верующих.

7.<…> Вера – не только личная устремленность к чемуто, что должно произойти, но пока полностью отсутствует; она что-то дает нам: уже сейчас благодаря ей мы обретаем нечто из ожидаемой реальности, и эта настоящая реальность составляет для нас «доказательство» вещей, которые еще не видны. Вера привлекает будущее внутрь настоящего, так что будущее уже не является чистым «еще не». Существование будущего изменяет настоящее; будущее соприкасается с настоящим, и таким образом события грядущего проникают в события настоящего, а события настоящего – в события будущего.

8.<…> Вера дает жизни новую основу, новое основание, на которое человек может опереться, и тем самым привычное основание, то есть надежность материального дохода, становится относительной. <…>

191

Трансформация христианской веры-надежды

âНовое время

22.<…> Двойственность прогресса стала очевидной. Несомненно, он предлагает новые возможности для добра, но также открывает огромные, невиданные ранее перспективы для зла. Мы все стали свидетелями того, что в руках заблуждающихся людей он может стать, а фактически

èстал, ужасающим прогрессом зла. Если научно-техниче- ское развитие не соотносится с развитием этического формирования человека, его духовным возрастанием (ср.: Еф. 3, 16; 2 Кор. 4, 16), значит, это никакой не прогресс, а угроза для человека и для мира.

23.<…> Да, разум – это великий дар Бога человеку,

èпобеда разума над неразумием – также одна из целей христианской веры. <…> Человеческая свобода неизбежно требует взаимодействия различных свобод. Однако это взаимодействие может не состояться, если оно не определено общим внутренним критерием меры – основанием

èцелью нашей свободы. <…> Разум нуждается в вере, чтобы стать полностью самим собой: разум и вера нуждаются друг в друге, чтобы воплотить свою истинную природу и осуществить свою миссию.

Истинный облик христианской надежды

<…> 31. И еще: мы нуждаемся в надеждах, малых и больших, которые день за днем поддерживают нас в пути. Но без великой надежды, которая должна преодолеть все остальное, их недостаточно. Этой великой надеждой может быть только Бог, объемлющий вселенную, Который может предложить нам и подарить то, чего мы сами не можем достичь. Обретение дара принадлежит надежде. <…> Лишь его любовь дает нам возможность в настойчивой трезвости изо дня в день не терять пыла надежды в мире, который по своей природе несовершенен. И в то же самое время Его любовь является для нас гарантией существования <…> жизни, которая есть «истинная» жизнь. <…>

«Пространство» постижения и осуществления надежды

II. Действие и страдание как школа надежды

35. Каждый серьезный и справедливый поступок человека представляет собой надежду в действии, прежде все-

192

го в том смысле, что с его помощью мы пытается реализовать наши надежды, большие и малые: решаем ту или иную важную для дальнейшей жизни задачу; своими усилиями вносим вклад в то, чтобы мир стал немного светлее

èчеловечнее, открывая тем самым дверь в будущее. <…>

38.Мера человечности определяется по существу че- рез отношение к страданию и страждущему. Это действительно как для отдельного человека, так и для всего общества. Общество, не принимающее страждущих и не способное помогать им «со-строданием», приобщаться к их страданию и нести его, – жестоко и бесчеловечно. Однако общество не может принимать страждущих и поддерживать их в страданиях, если на это не способны его члены, и, с другой стороны, отдельно взятый человек не может принять страдания другого, если личное видит в страдании смысл, путь очищения и созревания – путь надежды. <…>

39.Страдать вместе с другими, страдать ради других; страдать из любви к истине и справедливости; страдать из-за любви и ради того, чтобы стать по-настоящему любящим человеком, – это основополагающие элементы че- ловечности, отказ от которых разрушит человека. <…> Христианская вера показала нам, что истина, справедливость, любовь – не просто идеалы, а чрезвычайно насыщенная реальность. Она показала нам, что Бог – воплощенная Истина и Любовь – пожелал страдать ради нас

èвместе с нами. <…>

III. Страшный суд как пространство постижения и осуществления надежды

<…> 44. Протест против Бога во имя справедливости безполезен. Мир без Бога – это мир без надежды (ср.: Еф. 2, 12). Только Бог может вершить справедливость. И вера дает нам уверенность: он делает это. Образ Страшного суда в первую очередь вселяет не ужас, а надежду; для нас это, быть может самый решающий образ надежды. <…> Это образ, призывающий к ответственности. <…> Бог есть справедливость, и Он творит справедливость. В этом наше утешение и наша надежда. Но в Своей справедливости Он также милостив. Мы знаем это, обращая взор на распятого и воскресшего Христа. Оба эти качества – справедливость и милость – должны рассматриваться в их правильном внутреннем соединении. Милость не исклю- чает справедливость. <…>

193

Мария, Звезда надежды

49. <…> Вот уже более тысячи лет Церковь приветствует Марию, Матерь Божию, как «Путеводную звезду над морем»: Ave maris stella. Человеческая жизнь – это путь. <…> Истинные звезды нашей жизни – люди, живущие праведно. Они – свет надежды. Конечно, Иисус Христос Сам есть Свет, солнце, взошедшее над тьмой истории. Но чтобы найти Его, мы нуждаемся также в ближнем свете – в людях, которые даруют свет, черпая его из света, указывая, таким образом, направление нашему странствию. И кто из них может быть для нас звездой надежды лучше Марии – лучше Той, Кто Своим «да будет» открыла Самому Богу двери нашего мира; Той, Кто стала Живым Ковчегом, в котором Бог обрел плоть, стал одним из нас, пришел «обитать» среди нас (ср.: Ин. 1.14).

50. Поэтому мы призываем к Ней. <…> У креста, согласно слову Самого Иисуса, Ты стала Матерью верующих. В этой вере, которая даже во мраке Страстной Субботы была уверенностью надежды, Ты пошла навстре- чу пасхальному утру. Радость воскресения тронула Твое сердце и соединила Тебя по-новому с учениками, ставшими через веру семьей Иисуса. <…> «Царство» Иисуса было другим, отличным от того, каким могли его представить люди. Это «Царство» началось в тот час, и у него не будет конца. Так, Ты осталась среди учеников как их Матерь, как Матерь надежды. <…> Звезда путеводная, сияй над нами и веди нас на нашем пути!

Дано в Риме, у Святого Петра, 30 ноября, в праздник святого апостола Андрея, в лето 2007, моего Понтификата – третье.

Т. КОНДРУСЕВИЧ

Архиепископ Митрополит Минско-Могилевской архиепархии Тадеуш Кондрусевич родился 3 января 1946 г. в деревне Одельск Гродненской области. В 1976 г. поступил в Духовную семинарию в г. Каунасе (Республика Литва), которую окончил в 1981 г. В этом же году был рукоположен в сан священника. Доктор теологии (1988). В 1989 г. возведен в сан епископа. С 2002 г. митрополит кафедры Матери Божьей (Москва). С сентября 2007 г. архиепископ Митрополит Минско-Могилевский. 30 июня 2011 г. назначен апостольским администратором Пинской епархии.

194

ХРИСТИАНСКАЯ НРАВСТВЕННОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ1

Доклад на Международной межконфессиональной конференции «Призванные к одной надежде в союзе мира», Минск, 13 октября 1996 г.

Введение

«И Слово стало плотию, и обитало с нами» (Ин. 1.14) – эти слова св.Евангелия, свидетельство, данное Предтечей Господа св. Иоанном Крестителем воплотившемуся Слову Божию, дают право говорить о христианской ответственности за мир. <…>

Если же Бог из любви к человеку Сам стал Человеком и вошел в историю этого мира, то не несут ли христиане особенной ответственности за этот мир, в том числе и за социальную жизнь? <…> Эти мысли все чаще и чаще беспокоят Церковь. В наше время, когда все более заявляют о себе секуляризация и десакрализация, когда многие живут так, как если бы Бога не существовало или Он не имел бы на них никакого влияния, <…> необходимо заново переосмыслить призвание и миссию христиан в мире и их ответственность за социальную жизнь.

Своеобразным парадоксом является то, что в современном дехристианизированном мире христианам зачастую чинятся препятствия в деле исполнения их миссии согласно Евангелию. Правда, при этом отнюдь не отрицается их право на индивидуальное исповедание веры во Христа, однако вместе с тем все чаще звучат требования, чтобы христиане, участвуя в делах мироустройства, отреклись от своей тождественности, перестали быть евангельской солью и светом для мира. Церковь обвиняют также во вмешательстве в общественные и политические дела, в том, что она якобы стремится подменить собою государство, что она склонна к интегризму и фундаментализму.

Этот парадокс становится еще более явным, если вспомнить о том, как менялись в течение истории обвинения

1 Кондрусевич Т., архиепископ. Весна возрождения / Т. Кондрусевич, архиеписоп. М., 2001. С. 309–320.

195

âадрес Церкви. Так, например, в XIX в., особенно во второй его половине, когда появился так называемый «рабо- чий вопрос» и нарастала социальная несправедливость, все религии, а в особенности христианство, обвинялись

âобособленности и в отстраненности от социальных вопросов. Бытовало мнение, что религия по своей природе отчуждает человека от земной жизни и ее проблем, поэтому утверждалось, что необходимо отвергнуть религию, чтобы люди могли свободно принять на себя ответственность за мироустройство. И это несмотря на то, что реакция Церкви на требования времени последовала незамедлительно. Папа Лев XIII в энциклике о положении трудящихся «Rerum novarum», опубликованной 15 мая 1891 г., систематически рассмотрел конфликт труда и капитала, или, как его называет энциклика, «рабочий вопрос». Суть этой энциклики, положившей начало социальному учению Церкви, заключается в том, что она провозгласила христианские принципы, дающие возмож-

ность установить справедливость в экономической

èсоциальной ситуации того времени (ср.: СА 5). Сегодня же, видим, происходит совершенно обратный процесс

èЦерковь часто обвиняют в чрезмерном увлечении мирскими делами.

Âсвязи с этим уместно сказать, что христиане понимают вою ответственность за мир, а особенно за социальную жизнь, в духе евангельской миссии, источником и примером которой является Христос. <…>

I.Необходима открытость христиан

âотношении социальных проблем

Согласно основам католической нравственности, особенно в свете учения II Ватиканского Собора, следование за Христом и полное принятие Его евангельского провозвестия не только не умоляет значимости участия в делах мира и в социальной жизни, но еще более подчеркивает ответственность за эту сторону человеческого бытия. Связано это прежде всего с тем, что общественный аспект че- ловеческого существования становится еще более насущным. Речь идет не только об ответственности за социальную жизнь в рамках христианской нравственности, но,

196

главное, о том, что на нравственные проблемы следует смотреть с точки зрения призвания человека к жизни в обществе.

Сегодня необходимо преодолеть часто, к сожалению, проявляющуюся в современном обществе тенденцию крайнего индивидуализма и соответствующей концепции социальной жизни. Христианская нравственность не может быть истолкована чисто индивидуалистически, ибо человек, совершая нравственное действие как индивидуум, одновременно действует и как член общества. Человек по своей природе призван к диалогу, и его существование отмечено межличностными и социальными отношениями. <…>

Во избежание опасности идеологизированного подхода

êсоциальному вопросу Церковь стремится рассматривать социальную жизнь не только с богословской точки зрения, но и в плане ответственности за нее. Это означает, что нравственная ответственность христиан за их жизнь, в том числе социальную, должна приниматься в контексте единства Божиего замысла спасения.

Христианское призвание – это прежде всего призвание

êжизни с Богом. Однако исполнение этого призвания не осуществляется вне мира, который является не только миром природы или «вещей», но также и миром людей, ими же самими изменяемым. Поэтому христианин, который желает во всей полноте ответить Богу на его призыв, не может пройти мимо того, что живет он в этом реальном мире, что он в этот мир послан. Понимание своей миссии (посланничества) в мире обусловлено самим пониманием мира и человеческой деятельности в нем. Исходным пунктом должно стать библейское видение мира, в центре которого находится истина, что Бог из любви

êчеловеку Сам стал Человеком (ср.: Ин. 3.16), «гражданином» этого мира. В свете Евангелия можно утверждать, что христиане также находятся в миру, хотя они и не от мира сего и не только ему одному принадлежат. <…>

II. Позиция христиан по отношению к миру

<…> Человек призван к жизни в этом мире и тем самым к его утверждению. Он призван совершенствовать

197

мир в духе Божьего замысла любви. Понимая так свое отношение к миру, человек не вправе забывать, однако, что,

ñодной стороны, этот мир ни в коей мере не должен заслонять от него Бога, а с другой – не может быть преградой на пути полного развития самого человека, как и на пути его призвания к социальной жизни. <…>

Чтобы правильно понять ответственность христиан за социальную жизнь, необходимо решительно подчеркнуть, что христиане должны принимать мир не только как Богом данный, но также и как заданный, т.е. данный в каче- стве задачи. Причем восприятие мира, отношение к нему и нравственная его оценка должны проистекать из отношения человека к Богу. <…> Человек, желающий без Бога господствовать над миром, рано или поздно становится его рабом. <…> Открытость Богу как Творцу мира должна сопровождать человека и тогда, когда он занимается преобразованием мира, ибо человеческая деятельность в мире – в контексте его христианского видения – необходимо рассматривать в перспективе сверхприродного призвания человека.

Критерием оценки как индивидуальной, так и коллективной человеческой деятельности в мире с целью улуч- шения условий своей жизни является соответствие этой деятельности Божественному замыслу.

<…> Человек и мир нуждаются в Боге как в своем Спасителе, нуждаются в восстановлении порядка, нарушенного грехом, ибо сам по себе человек не в состоянии воссоздать его ни внутри, ни вокруг себя. <…> А потому забота о развитии мира, понимаемая только как «умножение» вещей, недостаточна: необходимо вернуть человеку и миру истинную шкалу ценностей. <…>

<…> Существующий в мире беспорядок является великим вызовом человечеству. Именно в этом беспорядке заключается причина того, что активное присутствие че- ловека в мире становится делом больших нравственных усилий и постоянной заботы. История человечества свидетельствует, что эти усилия присутствуют уже от самого ее начала и что человек должен преодолеть массу трудностей, дабы устоять во благом. Отсюда следует, что исповедники Христа призваны к неустанной и упорной работе

ñцелью упорядочить собственную деятельность в мире

198

и открыть другим суть нравственного порядка, в котором нуждается мир. <…>

III. Ответственность за мир в свете полноты христианского призвания

Говоря о вовлеченности в дела мирские, в том числе и в социальную жизнь, не следует забывать о том, что это только одна из многих сторон христианской жизни, и потому она не может рассматриваться отдельно от всей полноты христианского призвания. Следовательно, нравственная оценка христианской активности связана с ответом на вопрос о влиянии этой активности на иные сферы христианской жизни. Исходя из принципов христианской нравственности, можно говорить о трех основных критериях нашей активности в мире:

–полном – в меру дарованного нам Богом достоинства – саморазвитии;

–создании человеческого сообщества, т.е. призвании

êслужению ближним в духе справедливости и любви;

–призвании к жизни во Христе, т.е. призвании, которое перерастает наше временное существование (экзистенцию) и является призванием к Царствию Небесному. <…>

Заключение

Христиане, солидарно включаясь в дело созидания сего мира и расширяя идею всеобщего братства между людьми, имеют в виду не только социальный характер человече- ской природы, но подчеркивают также, что истинно братские отношения между людьми предусматривают благодатную жизнь, т.е. союз со Христом. <…>

Христианское видение мира (как дара Творца человеку) и реальности, которая принимает участие в спасительном Божием замысле, становится призывом для всех христиан принять на себя обязанность формирования конкретного видения мира и социальных сообществ. В связи с этим все исповедники Христа должны стараться преодолеть две негативные тенденции по отношению к миру. С одной стороны, им надлежит преодолеть то искушение,

199

которое несет собой секуляризация, т.е. лишенное «присутствия» бога видение мира и человеческой жизни. Это есть не что иное, как искушение подчиниться миру, быть им поглощенным. Существует и другое искушение – упиваться достижениями сего мира, попасть под их власть, что может привести христиан к отождествлению себя с этим миром, к отказу от своей идентичности, к принятию критериев и методов работы, недостойных христианского призвания.

С другой же стороны, опасным представляется искушение этакого «побега» от мира и его проблем, что ведет

êсозданию своего рода христианского «гетто».

Âобоих случаях происходит опасное отделение веры от жизни и Евангелие не проникает во все измерения че- ловеческого существования.

<…> Мерой правильной вовлеченности в дела мирские является чистая совесть, которая на все случаи жизни имеет один критерий, а именно – Христову заповедь любви (ср.: Мк. 12.31).

Присутствие христиан в миру и их ответственность за социальную жизнь обретает всю полноту своего смысла во Христе (ср.: LG 48). Мир становится для христиан сферой и инструментом для реализации их призвания. Они не должны отрекаться от своего места в миру. Ибо крещение не отделяет их от дел мирских, а наоборот, вверяет им призвание, которое именно в миру должно осуществляться.

ПРАВОСЛАВИЕ

АЛЕКСИЙ II,

ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II (в миру – Ридигер Алексей Михайлович) (23.02.1929–05.12.2008) родился в г. Талинне (Эстония) в глубоко верующей семье. В 1949 г. окончил Ленинградскую духовную семинарию, в 1953 г. – Духовную академию. Кандидат богословия (1953). В сентябре 1961 г. возведен в сан епископа, в 1968 г. – в сан митрополита. 7 июня 1990 г. избран Патриархом Московским и всея Руси.

200