История массовой драматической литературы ХVIII века. Театр интермедий. Монография
.pdf
Глава III. Образы интермедий и массового театра 1-й половины XVIII в.
«…сам убравшись знатно так повеселюся, что все дела презрев, во всякую роскошь устремлюся».
Эти переклички свидетельствуют о близком родстве образов массовых рукописных интермедий с народной лубочной литературой.
«Воистину и я, шляхта, неплох, Полны у меня клапаны блох…» —
так в интермедии представляется зрителям шляхта Елисей, мот
ихвастун, обнищавший, «подпоясанный лыком», но, тем не менее, кичащийся древностью рода.
Всоздании интермедийного образа шляхты Елисея несомненную роль сыграли традиции древнерусской повествовательной литературы и фольклора.
Влияние фольклора и старорусской повести ощущается, например, в описании внешнего вида Елисея, «подпоясанного лыком».
Этот образ встречается и в народных песнях о Горе, и в повести XVII в. «О Горе-злочастии»: «Бос, наг, Горе на ниточки, еще лычком Горе подпоясано».
Однако в интермедии массового театра XVIII в. смысл этого фольклорного образа иной.
Изображение родовитого барина, «подпоясанного лыком», выражает народную издёвку, злую насмешку над мнимой знатностью барина, над его дутым богатством: традиционный фольклорный образ использован здесь в резко сатирическом плане.
Вобразе шляхты отчётливо выраженная антидворянская
идаже антикрепостническая направленность.
Восхваление шляхтой Елисеем заслуг предков — всего лишь пустое бахвальство: отец его, оказывается, «был под многими городами за печкой под гредами», да и сам шляхта Елисей «был Разбегаева полку капрал». Шляхта Елисей, изображённый в интермедии, — не только плохой защитник отечества, но и нерадивый хозяин, пустивший имение по ветру и доведший до голода
131
История массовой драматической литературы XVIII века. Театр интермедий
и нищеты слуг-крестьян: Карпуху, Прохора и других. Слугу Гаврилу «пустая изба задавила», другие же крестьяне «дубовыми корками передавились», по словам одного из слуг.
Поэтому крестьяне ненавидят барина, «московского щеголя веретеном хвост», как они его насмешливо величают.
Да и сам шляхта Елисей побаивается собственных слуг:
«Да вот, господа, вить и слуг-та много имею, А кликнуть и одного не смею».
И, действительно, на все просьбы барина слуги отвечают грубыми окриками и бранью, в которых звучат насмешка, глухое недовольство, а иногда и прямые угрозы:
«Прошка!» — зовет шляхта.
«Кой чорт окрысился, как бешеная кошка…» — отвечает слу-
га.
«Прошка!» «Кой чорт ворчит, как в лесу лягушка…» — раздаётся в от-
вет.
Слуги не ограничиваются насмешками над тупостью барина и его глупостью (один из насмешников-слуг покупает рыбу «скок», т.е. лягушку), но и угрожают ненавистному барину расправиться с ним:
«Как я тебя возьму топтать, Так некому и отнять…» —
говорит слуга, обращаясь к шляхте, а другой слуга вторит первому:
«Вот, сударь, я иду да несу дубину, Бывает, с тобою побранюся, Так я ею и оборонюся,
Здорово, московский щеголь веретеном хвост…»
132
Глава III. Образы интермедий и массового театра 1-й половины XVIII в.
Образ глупого и чванливого шляхты нарисован, кроме того, в интермедии «Шляхта, жена и гаер»366.
Шляхта в ней не желает разговаривать по-русски даже с собственной женой; ему приятна лишь немецкая речь.
Плут-гаер, взявшийся обучить жену шляхты немецкому языку, ловко надувает и жену, и её глупого, чванливого мужа.
Вэтой интермедии, как и в рассмотренных ранее, ленивым глупцам и пьяницам-дворянам противопоставлены ловкие и находчивые острословы-слуги.
Вбольшинстве эти комические сценки — различные вариации на одну и ту же тему, общую с устной народной драмой «Барин» («Мнимый барин»367), где также же фигурируют два контрастных образа: глупого невежи-барина и умницы и насмешника слуги (трактирный слуга, староста в народной драме).
Однако интермедии массового театра XVIII в. отличаются сравнительно большей социальной остротой.
При этом образ умного ловкого слуги (Гаера-Херлекина- Герлекина-Арлекина) принимает обобщённо-сатирический характер, воспринимает типические черты Петрушки кукольной сцены, не только потешающего народ забавными выходками, но и зло высмеивающего существующие общественные по рядки.
Так, в интермедии «Херлекин, судья и Секретарь»368 Херлекин расправляется с «мухами», под ними подразумеваются подьячие, секретари, судьи, мучающие просителей из народа взятками, волокитой, беззастенчивым вымогательством.
Не так важно, итальянского ли происхождения имя Арлекин или оно появилось в результате немецко-польского посредничества (нем. Herlekin — Херлекин, Герлекин): в этом образе мы узнаём знакомые черты русского лукавого насмешника, популярного и в русской сказке, и в кукольном театре, и в устной народной драме.
366Труды отдела древнерусской литературы. — 1954. — Т. X. — С. 424– 426.
367Ончуков Н.Е. Северные народные драмы. — СПб., 1911. — С. 125– 130.
368Памятники древней письменности и искусства. — С. 18–22.
133
История массовой драматической литературы XVIII века. Театр интермедий
К популярно-шутовским интермедиям относится ещё целый ряд интермедий.
Наиболее интересны из них «Гаер и доктор»369, где обнаруживается связь образа лекаря — «доброго аптекаря» — с образом голландского лекаря, помолаживающего старух, в тексте лубочной картинки «Гаер продает товары», «Жид, гаер, мошенники и солдаты»370, «Раскольник и грек»371, «Голой раскольник и цыган»372, где заметна связь с школьной интермедией «Шапошник и мужик», «Мужик-сапожник, жид и цыган»373, «Шляхта, жид, гаер»374, «Шляхта, жид, арап и гаер»375.
Вэтих интермедиях, как можно судить уже по заглавиям, фигурируют персонажи школьных интермедий: раскольник, еврей, грек, мошенники.
Приверженец старины и враг всякого рода новшеств, раскольник и в царских интермедиях массового театра нарисован
всатирическом виде.
Винтермедии «Раскольник и грек» раскольник жалуется на гонения со стороны нововерцев, лишь ему удалось избежать их преследования:
«а я в руки еще не попался, все так по пустому прошатался».
Раскольник занялся торговлей, но его постигла неудача:
«Сел было торговать в суровом ряду вином, Но там меня выгнали дубьем… Еще торговал я в нитном ряду, Года три продавал коляду.
369Российская национальная библиотека им. М.Е. Салтыкова-Щедри- на. Рукописный сборник А.А. Титова, № 1627. — Л. 120–122.
370Там же. — Л. 33.
371Там же. — Л. 16.
372Там же. — Л. 29–31.
373Там же. — Л. 26–28.
374Там же. — Л. 20.
375Там же. — Л. 21.
134
Глава III. Образы интермедий и массового театра 1-й половины XVIII в.
Так етова товару мало торговали, Кому про него не скажешь,
всяко в шею толкает костылями… В серебряном ряду продавал я лапти да мочала, И за ето-то все товары до покровки метлами гнали. …сел торговать в погребах табаком, но и там прогнал посацкой каблуком, подьячий кулаком, мелкотравный шляхта париком, а холуй мерзляком…»
«А табак хоть по полушкам буду продавать…» —
сатирически подчёркивается эта деталь: старовер торгует «заморским зельем» — табаком.
И здесь, в рукописных популярно-шутовских интермедиях, раскольник изображается (как и в школьных интермедиях) собратом сатаны и всяческой нечисти: на слова грека: «продай мне табак дымовой!» — раскольник отвечает: «Вот любимец давать его всегда дед домовой!»
Винтермедии «Голой, раскольник, цыган» цыган издевается над раскольником: «Що таки за чюдо? спереди чорт, а ззади раскольник…»
Вэтой же интермедии «голой» ловко обманывает раскольника, продав ему «худую» шапку втридорога.
Винтермедии «Мужик-сапожник, жид и цыган» сочувственно изображается самоучка-сапожник мужик, который, издеваясь над скупым и жадным евреем, вместо сапог из козлиной кожи, в которые входило бы по два чулка, сшил еврею сапоги,
вкоторые «влезут два человека».
Еврей в массовых интермедиях, как и в интермедиях школьного театра, обрисован в гротескно-юмористическом виде.
Гаер запирает еврея в сундуке («Гаер, дама, муж, жид»), соблазняет еврея курицей, якобы находящейся в мешке, а в результате еврей сам попадает в мешок («Жид, гаер, мошенники и солдаты»); шляхта продаёт еврею «черного арапа», уверяя: араб чёрен от лености, однако «рожа» арапа и после мытья остаётся такой же чёрной.
135
История массовой драматической литературы XVIII века. Театр интермедий
Красочно обрисован образ «доктора-лекаря, доброго аптекаря» в интермедии «Гаер, доктор и молодица».
«Здравствуйте, господа, я пришел недавно взаправду сюда», —
представляется доктор и хвастает уменьем лечить:
«Я лечить умею, очень много разумею, я так борзо лечу,
что бока все повыколочу, ко мне привезут на ногах,
от меня повезут на дровнях».
Гаер высмеивает шарлатана-лекаря: Доктор: «…я принес чернильницу да перо».
Гаер: «Ах, господа, он хочет принесть лохань да помело». Доктор: «Господин Гарлекин, давай за работу, что я имел немалую о тебе заботу».
Гаер в ответ прогоняет лекаря дубиной, приговаривая:
«Ну, ну, скурвий сын, дурак, сидел бы ты дома так, ступай опять туда, откуда ты приехал сюда».
Во всех приведённых интермедиях, наряду со знакомыми по школьным интермедиям персонажами (раскольника, еврея и др.), в качестве любимого героя народной сцены выступает гаер, насмехающийся над чванливостью и сословными предрассудками дворян, разоблачающий алчность и сластолюбие духовенства, осмеивающий шарлатанов-лекарей, людскую косность и глупость.
Проделки гаера отличаются ярким комизмом, хотя носят сугубо шутовской характер. Подобно Петрушке, Гаер в популярной интермедии — воплощение неоскудевающей народной энергии, изобретательности, ловкости и сметливости.
136
Глава III. Образы интермедий и массового театра 1-й половины XVIII в.
К популярным шутовским интермедиям примыкает ещё отдельная группа, в которых Арлекин, плут, пройдоха, весельчак и пьяница, то ловко обманывает недогадливого старика («Херлекин, старик и жена376»), то наказывает любовника жены, заваривая пиво в той самой бочке, где спрятался любовник («Панталон, Дорикан, Арлекин»)377, то помогает мужу изобличить жену в неверности («Хозяйка, Леликон, Арлекин, Господин»)378 — словом, всюду там, где нужны ловкость, ум, находчивость, дерзкая шутка, — Арлекин незаменим.
Этот традиционный образ шута и весельчака Арлекина роднит заимствованные интермедии, итальянские по отдалённому происхождению, с русскими народными комическими сценками.
Образы «лубочных» интермедий массового театра; их идейный смысл и сатирическая направленность
Образы «лубочных» интермедий массового театра по идейной направленности тесно связаны с образами рукописных шутовских интермедий массового театра.
Сатирически изображается в лубочных интермедиях поверхностное, чисто внешнее усвоение русским дворянством западноевропейской культуры, ограничивающееся уродливо-карика- турным подражанием иностранной моде, которое народ метко определил, как «обезьянничанье»379.
На лубочных листах появляется образ «новоманирного кавалера» Петровской эпохи, своеобразный вариант «петиметра»: это — популярный комический персонаж Петруха Фарнос так рекомендует себя:
«Я … чем не молодец и нос у себя имею с немалой огурец;
376Памятники древней письменности и искусства». — С. 14–17
377Там же. — С. 23–31.
378Там же. — С. 49–53.
379В «Арапе Петра Великого», где даны зарисовки нравов Петровского времени, боярин Гаврила Ржевский называет щёголя Корсакова «французской обезьяной».
137
История массовой драматической литературы XVIII века. Театр интермедий
Изредка напиваюсь, щегольски наряжаюсь, Трость, штаны, шляпа — дана не малая плата,
А об чулках в башмаках что калякать, Постарайся поскорее свадебку сляпать»380.
В другой лубочной интермедии Петруха Фарнос возмущает-
ся:
«Три дня надувался, как в танцовальные башмаки обувался»381.
Фарносу вторит другой герой лубочной интермедии шут Горнос:
«В кафтан аз облекся полосаты, А цуговицы на нем узловаты»382.
Насколько верно воспроизведено в лубочных интермедиях модное платье, в котором молодые франты являлись на ассамблеи, можно видеть из сравнения с повестью А.С. Пушкина «Арап Петра Великого», с её исторически точными зарисовками нравов того времени.
А.С. Пушкин так описывает модный костюм франта Корсакова: «Корсаков засуетился, стал звонить изо всей мочи; люди сбежались; он стал поспешно одеваться. Француз камердинер подал ему башмаки с красными каблуками, голубые бархатные штаны, розовый кафтан, шитый блёстками; в передней наскоро пудрили парик, его принесли. Корсаков всунул в него стриженую голову, потребовал шпагу и перчатки, раз десять перевернулся перед зеркалом и объявил Ибрагиму, что он готов»383.
380Ровинский Д.А. Указ. соч. — № 137.
381Там же. — № 209А.
382Там же. — № 209Б.
383Пушкин А.С. Полн. собр. соч. — М., 1950. — Т. XI. — С. 28.
138
Глава III. Образы интермедий и массового театра 1-й половины XVIII в.
Эта линия сатиры будет развита уже во второй половине ХVIII в., когда критикам нравов отечественного дворянства галломания будет представляться величайшим злом, превращающим, по выражению Д.И. Фонвизина, «русских дураков» в «дураков французских».
«Молодые русские поросята, — писал в 1769 г. Н.И. Новиков (по мнению некоторых исследователей, эти слова принадлежат Фонвизину. — Д.В., Л.З.) ездят по чужим землям для просвещения своего разума» и возвращаются в Россию «уже совершенно свиньями».
Дома же их учат французские кучера, кондитеры или подлекари и ничего, кроме презрения к отечеству и преданности Франции, внушить не могут и не желают. Жалкий вертопрах, петиметр, одевающийся по французской моде и немилосердно смешивающий русские и французские слова, — новый объект ядовитых насмешек русских сатириков384.
В текстах интермедий, гравированных на народных картинках, высмеивались также шарлатаны-лекари и аптекари, всевозможные парфюмеры, в большом числе хлынувшие в Россию после указа Петра, предоставляющего иностранцам льготные условия службы в России.
Сатирический образ шарлатана-лекаря нарисован в перечневой интермедии «Голландский лекарь и добрый аптекарь, помолаживающий старух».
Шарлатан хвастливо заявляет:
«Может ли кто такую науку знать старых молодыми поправлять, а мене и во многих местах похваляют».
Другой вариант надписи к этой же картинке:
«Я многих старух на свете переправил, Много жиру и крови в них прибавил, Хотя я чрез машину перегоняю И остатки в пластырь употребляю».
384 Люстров М.Ю. Фонвизин. — М.: Молодая гвардия, 2013. — С. 76.
139
История массовой драматической литературы XVIII века. Театр интермедий
Этот образ лекаря сходен с образом доктора из рукописной шутовской интермедии «Гаер, доктор и молодица» (отрывки из неё приводятся по рукописи)385.
Доктор этой интермедии обрисован таким же шарлатаном и хвастуном:
«Я лечить умею, очень много разумею; Я так борзо лечу,
что бока все повыколочу: Ко мне привезут на ногах,
от меня повезут на дровнях».
Примечательно: гаер в этой же интермедии называет доктора «лекарем добрым аптекарем»386 и, изобличив его в невежестве, прогоняет его дубиной, приговаривая: «ступай опять туда, откуда ты приехал сюда»387.
Как и в лубочной интермедии о голландском лекаре-апте- каре, так и в рукописной интермедии о докторе и гаере, создан гротескно-сатирический образ шарлатана лекаря, умеющего так «борзо» лечить, что, если к нему «привезут на ногах», то от него «повезут на дровнях».
Стихотворная форма интермедий одинакова: они написаны разностопным раёшным стихом.
В лубочной интермедии —
«Голландский лекарь и добрый аптекарь объявил свои науки,
чтоб старухи не были б в старости в скуке, старых старух молодыми переправлять, а ума их ничем не поверждать».
385Российская национальная библиотека. Рукописный сборник XVIII в. А. Титова. — Охр. № 1627. — Л. 120–122.
386Там же. — Л. 120.
387Там же. — Л. 121.
140