Институционализация интересов собственников в гражданском праве России. Монография

принципа в структуру основных начал гражданского законодательства, как нам представляется, придает положениям о добросовестности поведения субъектов гражданского права, права собственности комплексный юридические учитываемый, позитивно-актуальный характер.

В докладе при рассмотрении в первом чтении проекта федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» официального представителя Президента В.Ф. Яковлева на заседании Государственной Думы 27 апреля 2012 года отмечалось: «Прежде всего мы вносим изменения в статью 1 Гражданского кодекса, где обозначены принципы гражданскоправового регулирования, то есть основополагающие его начала, такие как равенство субъектов, защита участников гражданских отношений, защита неприкосновенности отношений собственности, свобода договора, беспрепятственное осуществление гражданских прав, обеспечение эффективной, прежде всего, судебной, защиты гражданских прав. Вот к этим принципам предлагается добавить принцип добросовестности участников гражданских правоотношений по отношению друг к другу на всех стадиях: на стадии установления прав и обязанностей, на стадии исполнения обязанностей и осуществления прав и на стадии применения мер защиты в случае, если происходят какие-то сбои, какие-то правонарушения»171.

Правомерен вопрос — в контексте современных российских реалий, в том числе и в сфере собственнических отношений, в какой мере институционализация данного

171 Яковлев В.Ф. Доклад при обсуждении в первом чтении проекта федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Государственная Дума. Стенограмма заседаний. Бюллетень № 23, 27 апреля 2012 года. М., 2012. С. 36.

151

принципа отвечает интересам субъектов самых разнообразных форм, типов собственности? Вопрос, как нам представляется, и весьма актуальный, и весьма непростой. Не простыми и не однозначными являются и ответы на него.

С нашей точки зрения, правовой принцип добросовестности поведения участников юридических отношений отвечает интересам многих категорий, групп современных российских собственников, ибо он априори предполагает соблюдение этого правила поведения всеми участниками договорных и иных отношений в сфере владения, пользования, распоряжения собственностью.

Принципы добросовестности и справедливости позволяют не только придать цивилизованный характер разнообразным отношениям субъектов собственности, но и оказывают воздействие на формирование интересов собственников, соответствующих этим принципам. Но важно при этом, чтобы у субъектов массового и эли- тарно-научного правосознания формировались достаточно устойчивые, универсальные представления о юридическом содержании термина «добросовестность».

Как отмечает В.С. Ем, «законодатель понимает добросовестность как субъективное состояние лица, которое не знает и не может (не должно) знать о факте, знание которого с точки зрения закона делает поведение лица недобросовестным, неправомерным»172.

Добросовестность в ее юридическом смысле есть одна из характеристик фактического поведения субъекта собственности в сфере собственнических отношений в пределах правового поля. Это поведение может быть регламентировано как конкретными нормами законодательства, так и определяться субъектами правоприменительной

172 Ем В.С. Осуществление гражданских прав и исполнение гражданских обязанностей // Российское гражданское право: Учебник: в 2 т. Т. 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. 4-е изд., стер. М.: Статут, 2014. С. 401.

152

практики, исходя из общих начал и смысла права и конкретной юридической ситуации.

В контексте современной развиваемой теории инсти- туционально-правовых интересов в их позитивно-цивили- зованном понимании добросовестность рассматривается нами как ключевая характеристика осознанного, юридически ответственного поведения собственника, обусловленного его интересами и прежде всего долгосрочного, стратегического характера.

Добросовестное поведение собственника не только отвечает его интересам как качественной личности, цивилизованного гражданина, успешного, авторитетного владельца материально-вещественных, интеллектуальных ресурсов, но и способствует, в той или иной мере, оптимизации интересов других участников отношений собственности, реализации и их интересов, ибо любые конкретные юридически оформленные отношения по поводу собственности предполагают определенный компромисс интересов сторон этих отношений.

Интересам добросовестных собственников, с нашей точки зрения, отвечают многочисленные изменения, внесенные во многие статьи Главы 7. Ценные бумаги ГК РФ, Главы 9. Сделки ГК РФ, Главы 12. Исковая давность ГК РФ, Глав I, III, IV, V Земельного кодекса РФ.

Следует обратить внимание и на то, что через процедуры внесения дополнений, изменений в тексты многих уже действующих нормативно-правовых документов, регулирующих отношения собственности, в нормы права собственности институционализированы интересы многих категорий несобственников, в том числе потенциальных, реальных приобретателей собственности, арендаторов, а также интересы государства, но не как собственника, а как властно-полити- ческого, административно-управленческого института, интересы структур, органов муниципального самоуправления, общественных, религиозных организаций.

Нередко эти несобственнические интересы институционализированы в праве собственности таким образом,

153

что оттесняют на второй план интересы добросовестных собственников, а подчас и создают условия для злоупотребления правом, усложняют процессы возврата собственности из незаконного владения.

Современные, добросовестные собственники заинтересованы в том, чтобы в отечественном законодательстве, регулирующем отношения собственности, были сформулированы соответствующие термины как основания для понимания, анализа правомерности своего поведения

вкачестве субъектов собственности, в том числе и в процессе конфликтов собственнических интересов, рассматриваемых в досудебном и судебном порядке.

Обратим внимание на то, что лишь спустя 17 лет после принятия первой части Гражданского кодекса Российской Федерации российские законодатели «обнаружили» пробел

всистеме основных начал гражданского законодательства и внесли в текст Статьи 1. Основные начала гражданского законодательства дополнительные положения о правовой институционализации принципа добросовестности как фундаментального правила поведения участников гражданских правоотношений, в том числе и отношений собственности.

Втаблице 3 воспроизведены первоначальная и измененная редакции Статьи 1, Основные начала гражданского законодательства.

Всоответствии с п. 3 данной статьи, если закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от добросовестности и разумности осуществления этих прав, предполагается, что действия участников гражданских правоотношений должны быть добросовестными и разумными. В юридической литературе существуют разные мнения

вотношении этой нормы.

Некоторые исследователи считают разумность и добросовестность специальным пределом осуществления гражданских прав173.

173 См.: Колесников О.П. Пределы субъективных гражданских прав // Журнал российского права. 2007. № 12. С. 37–43.

154

По мнению Т.Ю. Дроздовой, в случае злоупотребления правом категория добросовестности должна рассматриваться в объективном и субъективном смыслах. Принцип добросовестности является и пределом осуществления прав, но, как пишет автор, факт нарушения указанного принципа недостаточен, чтобы установить злоупотребление правом, следует еще и осуществлять соответствующее право добросовестно, то есть, субъект должен осознавать неправомерность своего поведения174.

Суждение, что разумность и добросовестность есть пределы осуществления гражданских прав, как нам представляется, основан на сопоставлении наименования ст. 10 ГК РФ и п.3. Но подобная позиция спорна. Если разумность и добросовестность являются пределами осуществления права, то неизбежен вывод о том, что п.1 и п.3 ст. 10 ГК не взаимосвязаны, так как в каждом из них устанавливается независимый от других самостоятельный предел осуществления права.

В.П. Камышанский выделяет такие пределы осуществления права собственности, как рамки закона, совокупность потребительских свойств соответствующих объектов собственности и интересы собственника175.

М.Н. Малеина придерживается иного мнения, полагая, что из п. 3 ст. 10 ГК РФ следует вывод неразумное и недобросовестное осуществление права рассматривается законодателем как содержащие иные формы злоупотребления правом, которые упоминаются в п.1 ст. 10 ГК176.

174 Дроздова Т.Ю. Добросовестность в российском гражданском праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12. 00. 03. М., 2005. С. 10.

175 Камышанский В.П. Об ограничениях права собственности и модернизации вещных прав в ГК РФ // Гражданское право. 2013. № 5. С. 2–5; Камышанский В.П. Пределы и ограничения права собственности: Монография. Волгоград: Волгоградская академия МВД России. 2000. С. 35.

176 Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан (Понятие, осуществление и защита): Дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.03. М., 1997. С. 62.

155

То есть, злоупотребление правом — это более широкое понятие, включающее в себя неразумное и недобросовестное поведение. Но мы считаем данный вывод ошибочным.

Для установления соотношения между злоупотреблением правом и недобросовестным и неразумным поведением недостаточно провести анализ п.3 ст. 10 ГК РФ недостаточно. Следует дать определение самим понятиям разумности и добросовестности. Категорией добросовестности в ГК пользуются в отношении приобретателя (ст. 302), владельца (ст. 234, 303), лица, изготовившего для себя новую движимую вещь посредством переработки материалов, которые ему не принадлежали (ст. 220). Понятие недобросовестности применительно к участникам гражданских правоотношений встречается в ст. 157, 220, 303, 1109 ГК.В. И. Емельянов полагает, что добросовестным лицо следует считать, если оно действует, не имея умысла причинения вреда другому лицу, и не допускает легкомыслия или самонадеянности и небрежности относительновозможного причинения вреда. Данное определение коррелирует с содержанием ст. 302 ГК, в соответствии с которой добросовестным приобретателем считается лицо, «которое не знало и не могло знать о том, что приобретает имущество у лица, не имеющего права его отчуждать»177. Е. Богданова рассматривает добросовестность участников гражданских правовых отношений как субъективную сторону поведения этих участников — случай, когда они не знали о правах третьих лиц на оспариваемое имущество или об иных основаниях своей неуправомоченности, и не могли знать об этом178. Таким образом, можно дать определение недобросовестности как осознания лицом вредоносного характера своих действий, желания или допущения наступления вредных последствий.

177 Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. М.: Лекс-Книга, 2002. С. 91.

178 Богданов Е. Категория «добросовестности» в гражданском праве // Российская юстиция. 1999. № 9. С. 12.

156

ГК использует категорию разумности, когда речь идет о цене на товар (ст. 524, 738), расходах (ст. 520, 530, 744), мерах, которые принимаются для уменьшения убытков (ст. 404, 750, 962). Кроме того в ГК упоминается разумное ведение дел (ст. 72, 76), разумная замена места передачи товара (ст. 524), разумное предвидение изменения обстоятельств (ст. 451), разумно понимаемые интересы (ст. 428), разумные сроки (ст. 314, 345, 375 и др.). В.И. Емельянов относит к разумным действия, которые в данной ситуации совершило бы большинство людей179. Отличие от субъективной категории добросовестности, категория разумности характеризует объективную сторону действий. Решение вопроса разумности соответствующих действий происходит посредством сравнения с эталонными среднестатистического человека180. Разумность действий обусловлена добросовестностью участников гражданских отношений, так как нельзя признать разумным действие, если при его совершении имела место недобросовестность.

Проанализировав содержание понятий добросовестности и разумности, мы можем сделать вывод, что данные категории связаны с категорией злоупотребления правом, поскольку недобросовестность как антипод добросовестности является субъективной составляющей поведения лица, вступающего в гражданские правоотношения, и по содержанию имеет сходство с субъективными характеристиками злоупотребления правом, так как если лицо заинтересовано в причинении вреда, то добрая совесть у субъекта, злоупотребляющего правом, отсутствует. С объективной точки зрения злоупотребление правом является неразумным, поскольку типичные действия по реализации управомоченными субъектами их прав на причинение вреда не нацелены. Следовательно,

179 Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. М.: Лекс-Книга, 2002. С. 115.

180 Там же. С. 116.

157

можно рассматривать злоупотребление правом как неразумное и недобросовестное осуществление субъективного права. Но при этом мы не можем согласиться с точкой зрения Г.Т. Бекназар-Юзбашева, утверждающего, что понятия добрая совесть (добрые нравы) и злоупотребление повторяют друг друга, и предлагающего отказаться от термина «запрет злоупотребления правом», заменив его на требование соответствия поведения принципу доброй совести181. Приведенные выше нормы, используют категорию добросовестности не только в отношении осуществления гражданских прав, но и в отношении исполнения гражданских обязанностей и не основанных на праве фактических действий (таких как, фактическое владение по ст. 234 ГК). Анализ норм ГК, в которых содержится категория разумности, заставляет сделать аналогичной вывод и в отношении этой категории. А значит, неразумное и недобросовестное поведение — это объемное понятие, включающее в себя и случаи злоупотребления правом, и действия, которые не основаны на праве,

инарушают правовые предписания. Причем каждое из этих действий обладает своими особенностями и приводит к специфическим правовым последствиям. В связи с этим мы полагаем, что понятие «запрет злоупотребления правом» обладает самостоятельным значением,

иподменять его требованием доброй совести нельзя. Требование разумности и добросовестности должно обладать универсальным характером и нести общерегулирующую функцию.

Действующий ГК РФ, как отмечалось выше, воспринял положение Концепции и многочисленные предложения ученых и практиков о закреплении нормы, провозглашающей принцип добросовестности, в общие начала гражданского законодательства, то есть в ст. 1

181 Бекназар-Юзбашев Г.Т. Злоупотребление правом и принцип доброй совести в гражданском праве России и Германии: Автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12. 00. 03. М., 2010. С. 10–11.

158

ГК РФ. Согласно пункту 3 данной статьи «При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно». Принцип добросовестности распространяется на действия (поведение) участников любых гражданских правоотношений. Этот вывод полностью подтверждается положением, содержащимся в ст. 4 данной статьи, в силу которого «Никто не должен извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения».

Далее считаем необходимым кратко изложить сущность и содержание принципа недопустимости злоупотребления правом, тем более, что по данному вопросу действующий ГК РФ содержит существенные новеллы. Необходимо констатировать наличие богатой и разнообразной литературы по проблемам злоупотребления правом, в которой нашли отражения достаточно разноречивые и далеко не однозначные подходы к вопросу о сущности данной правовой категории182. Прежде всего, автор отмечает два принципиально различных между собой подхода к установлению сущности данной категории: дихотомический и конфликтологический. Однако и в каждом из этих подходов, особенно в дихотомическом, существует разнообразие мнений. Прежде всего, принципиально важным является вопрос о том, следует ли расценивать категорию злоупотребления правом как правомерное поведение или как правонарушение? С особой остротой данный вопрос встает именно в правоотношениях собственности. Известен пример еще из литературных источников по римскому частному праву, когда собственник при отчуждении недвижимости счищал со стен дома украшения, чтобы не оставить их новому

182 Более подробно об этом см.: Матанцев Д.А. Категория злоупотребления правом в гражданском и семейном законодательстве и доктрине Российской Федерации: Дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03. М., 2012. 236 с.

159

собственнику183. Уже в древние времена исходным было положение о том, что «злоупотребление непростительно». Однако не секрет, что и в настоящее время подобные примеры — не редкость.

Так как же следует расценивать злоупотребление правом: как правомерное поведение или как правонарушение? Основной исследователь данной проблемы В.П. Грибанов связывал злоупотребление правом с осуществлением права и полагал, что о злоупотреблении речь может идти только в случаях, когда субъект действует в границах принадлежащего ему права, в рамках тех возможностей, которые предоставляет ему содержание данного права, используя такие формы его реализации, которые выходят за установленные законом пределы его осуществления. Однако необходимо, чтобы право использовалось во зло184. Следует признать, что такой подход к определению понятия и сущности категории злоупотребления правом в правовой литературе РФ является доминирующим185.

183 См., например: Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права / Под ред., с предисл.: В.А. Томсинов. М.: Зерцало, 2003. С. 177–178; Подопригора А.А. Основы римского гражданского права: Учеб. пособие. Киев: Высшая школа, 1990. 288 с.

184 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. Издание 2-е, стер. М.: Статут. 2001. С. 46.

185 См., например: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 3 изд., стер. М.: Статут, 2001. С. 129; Агарков М.М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве // Известия АН СССР. Отделение экономики и права. 1946. № 6. С. 424–436; Бару М.И. О статье 1 Гражданского кодекса РСФСР // Советское государство и право. 1958. № 12. С. 117–120; Рясенцев В.А. Условия и юридические последствия отказа от защиты гражданских прав // Советская юстиция. 1962. № 9. С. 7–9; Малиновский А.А. Злоупотребление субъективным гражданским правом как юридический феномен: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.01. М., 2009. 52 с.; Волков А.В. Злоупотребление гражданскими правами: проблемы теории и практики: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук: 12.00.03. М., 2010. 53 с.

160