Институционализация интересов собственников в гражданском праве России. Монография

Вероятно, речь идет не только о содержании, о различиях в содержании таких феноменов, как субъективное право и законные интересы, а и о способах их реализации, о различиях в возможностях их реализации. Очевидно, что носитель субъективных прав обладает большими возможностями по их реализации, чем лицо, которое полагает, что его интересу придан статус «законного интереса», тем более, что обоснование этого статуса на практике осуществляется различными субъектами правоприменения.

Если подходить под этим углом зрения к положениям о содержании субъективного права, в том числе и права земельного собственника из Тамбовской области, то мы обнаружим в этом содержании четыре группы субъективных интересов: 1) интересы земельного собственника по поводу адекватно-определенного поведения в системе отношений собственности; 2) интересы по поводу притязаний, связанных с требованиями соответствующего поведения от других участников данного собственнического отношения; 3) интересы, предметом которых является получение определенных благ, вытекающих из юридического статуса земельного собственника; 4) интересы, связанные с деятельностью по активной защите своей собственности теми или иными юридическими способами.

В контексте рассмотрения бытия интересов собственников в содержании, в структуре их субъективного права обратим внимание на два положения М.В. Бородача, сформулированные в заключительной части своей содержательной статьи в журнале «Государство и право»337, где автор, размышляя о свободе лица, в ее юридической интерпретации, пишет: «…коль скоро в обществе проявлениями свободы личности выступают ее наличные или

337 Бородач М.В. Размышления о методологии исследования в современной юридической науке феномена собственности и связанных с ним правовых явлений // Государство и право. № 11. С. 52.

261

потенциальные возможности, оценка таких возможностей, а значит, и их последующее признание либо непризнание за личностью осуществляются окружающими

спозиций нравственного соответствия указанных возможностей другим социальным ценностям, стоящим в одном ряду со свободой лица. Признание такого соответствия за определенной частью возможностей личности приводит к трансформации этих возможностей в признаваемый обществом (правовой) интерес… далее, по мере укоренения признаваемого обществом (правового) интереса в социальной практике, такой интерес трансформируется в субъективное право, если это необходимо по условиям юридического быта»338.

Вконце публикации М.В. Бородач пишет: «…свобода и свободная воля лица могут рассматриваться лишь в качестве общей посылки возникновения определенной системы субъективных прав и в целом права как социального феномена, тогда как действительной первопричиной любого из субъективных прав всегда выступают находящиеся у истоков их генезиса признанные обществом (правовые) интересы личности». Размышления М.В. Бородача весьма актуальны и соответствуют нашим представлениям о бытии интересов и субъективных прав физических, юридических лиц, в том числе и собственников. Но, одновременно они мотивируют и участие в дискуссии по их содержанию и по форме изложения. Можно согласиться

стезисом о том, что интерес лица может рассматриваться как значимая, не только с нравственной, но и с социальной, с правовой точки зрения, возможность, в нашем случае возможность быть хозяином собственности.

Мы также разделяем тезис о том, что эта возможность, значимая, желанная для лица, трансформируется в право-

338 Бородач М.В. Размышления о методологии исследования в современной юридической науке феномена собственности и связанных с ним правовых явлений // Государство и право. № 11. С. 54.

262

вой интерес, хотя часто эта возможность трансформируется лишь в сферу субъективных экономических и иных собственнических интересов, и лишь некоторые из них впоследствии могут трансформироваться, как пишет автор,

впризнаваемый обществом правовой интерес. Но возникает первый вопрос по поводу субъектности подобного признания. С нашей точки зрения, правовой статус интереса,

втом числе и правовой статус собственнического интереса, определяет, признает не общество, а субъект правотворчества, оформляя это признание в соответствующих нормах права, в том числе и в нормах права собственности. Автор не излагает свое понимание правового интереса, что, безусловно, затрудняет и понимание того, как этот интерес (правовой интерес) трансформируется в субъективное право. Можно лишь предположить, что в этой трансформации просматриваются два этапа — на первом этапе тот или иной интерес лица трансформируется в правовой интерес, а на втором — правовой интерес трансформируется в субъективное право. То, что автор рассматривает правовые интересы лица в качестве первоосновы генезиса его субъективных прав, не дает ответа на вопрос о судьбе самого юридического (правового) интереса.

Мы исключаем механистическое толкование трансформации как таковой. Но тогда под данной трансформацией следует понимать переход количественных изменений в качественные и одновременно как отрицание отрицания. Но в этих диалектических процессах интерес лица, интерес собственника, рассматриваемый как правовой интерес, не исчезает, а лишь приобретает иные характеристики и свойства. Интерес лица-собственника продолжает осуществлять свои мотивационно-энерге- тические, целевые, иные функции, но уже как естественный компонент правовой институции, именуемой субъективным правом собственника. Конечно, подобная трансформация затронула и формальные, и содержательные свойства интереса, но это уже другой аспект проблемы. Исследованием, на теоретико-методологическом

263

уровне, интересов и субъективных прав активно и продуктивно занимался Г.В. Мальцев. Размышляя об интересах тех или иных людей, Г.В. Мальцев писал: «Даже очень сильный в социальном плане человек не настолько силен, чтобы пренебречь юридической помощью, поддержкой права. Самый благоприятный с этой точки зрения вариант — тот, при котором интерес получает непосредственное выражение в субъективном праве. Тогда он выступает во всеоружии — мой интерес есть мое право. Хотя такой вариант, как мы уже знаем, не всегда возможен, стремление к нему никогда не ослабевает у тех, кто усиленно продвигает свои интересы, ведет «борьбу за право». С позиций гражданского оборота субъективное право есть наиболее эффективное юридическое средство удовлетворения частных интересов, получивших публичное признание, условием которого является совпадение или наличие многочисленных точек пересечения с публичным интересом…

Превращение живого социального интереса в субъективное право или просто юридически охраняемый интерес предполагает юридическую институционализацию на стадии создания правовой нормы, т.е. правотворчества»339.

Но носителем субъективного права, в том числе

исубъективных прав в сфере собственнических отношений, наряду с физическими лицами, являются и те или иные ассоциации людей, включая и государство, выступающие в качестве юридических лиц. А это значит, что

иколлективные собственники, в том числе и государство, стремятся к тому, чтобы их собственнические интересы получали непосредственное выражение в их субъективном праве, в их субъективных правах.

Данная тенденция имеет объективно-субъективный характер, порождая процессы диалектически-противоре- чивого бытия интересов собственников в структурах их

339 Мальцев Г.В. Социальные основания права. М.: Норма,

2007. С. 343–344.

264

субъективного права. Для нашего исследования также актуально положение Г.В. Мальцева о вовлеченности имущественных интересов, причем как индивидуальных, частных, так и публичных, в гражданский оборот.

«…Юридическая защита субъективных прав (и юридических обязанностей) фактически во всех правовых системах, — писал Г.В. Мальцев, — рассматривается как наиболее эффективный способ обеспечения не только частных, но и публичных интересов. Опосредованный характер интересов человека в гражданском праве обусловлен спецификой и развитием нормативного регулирования имущественных и связанных с ними неимущественных отношений, которые в любом обществе расцениваются в качестве первоочередного и важнейшего объекта нормирования. Поэтому в области экономических хозяйственных отношений наблюдается особая интенсивность правового регулирования, все или почти все имущественные интересы вовлечены в гражданский оборот, а многие такие интересы нашли отражение в субъективных правах. Защищая субъективное право, общество и государство защищают лежащий в его основе общий, типизированный интерес, а через него — неопределенную массу индивидуальных интересов — настоящих и будущих, кратковременных и долгосрочных. Общий, типический интерес, выраженный в норме права и лежащий в основе субъективного права, превращается в самостоятельное явление по отношению

кконкретным индивидуальным интересам; последние должны соответствовать типическому интересу, по основным признакам совпадать с ним, чтобы пользоваться юридической защитой в ходе своей реализации»340.

Обратим внимание на то, что Г.В. Мальцев более диалектично, в отличие от многих других авторов, подходит

крассмотрению в нормах субъективного права соотношения конкретных индивидуальных интересов и интересов

340 Мальцев Г.В. Социальные основания права. М.: Норма,

2007. С. 360.

265

публично-типичных или социальных. Индивидуальные интересы, как отмечает автор, лишь по основным признакам должны соответствовать типичным интересам, а это значит, что Г.В. Мальцев допускает «присутствие»

внормах субъективного права какой-то части интересов, которые не соответствуют типичным интересам, или интересам типичного государства, или типичного гражданского общества. С нашей точки зрения, данный подход достаточно адекватно отражает практику институционализации интересов собственников в нормы субъективного права, характерную для стран с цивилизованной, демократической правовой системой, где частно-собственни- ческий интерес, безусловно, совпадающий по критериям конструктивности, результативности, справедливости с интересами государства и общества, может отличаться и рядом особенностей, в том числе и повышенным потенциалом личного эгоизма субъекта собственности.

Как нам представляется, узаконивание интереса субъекта правовых отношений является одной из форм институционализации интересов в нормы текущего законодательства, которая предусматривает особые способы, процедуры, механизмы их юридической защиты.

Но в реальном праве, в правовой системе любого типа как мегаинституциональном образовании представлены и интересы, институционализированные в иные сегменты — в правовую идеологию, в правовую политику,

вправовую культуру, в правовую деятельность, в принципы права, в различные рода подзаконные акты, которые не входят, или, по крайней мере, не должны входить

всегмент текущего законодательства. Конкретные интересы физических юридических лиц, с теми или иными особенностями, институционализированы и в разнообразных судебных решениях.

Важно подчеркнуть, что признаком правовой институционализации интересов участников правовых отношений является не то, что они обозначаются

втекстах правовых легитимных документов, а то, что

266

они органичны праву как универсальной институции, будучи, наряду с ресурсами воли, его мотивационным энергетическим ядром — институционализированным феноменом, выделенным субъектами правотворчества из массива личных, частных, корпоративных и иных экономических, политических, социальных, экологических, идеологических интересов и получившим статус правовых интересов.

Субъективное право любого собственника есть синтез его легитимных прав по владению, пользованию, распоряжению собственностью, выполнению других собственнических функций и обязанностей, вытекающих из его правового статуса. Интересы конкретного собственника в концентрированном виде отражены в юридических нормах, определяющих его права. Обязанности данного конкретного собственника также в концентрированном виде отражают интересы других собственников, а также иных субъектов социальных, в том числе экономических, правовых, экологических отношений. Интересы собственника, вошедшие в содержание, в структуру его субъективного собственнического права, наряду с субъективной волей собственника, в нашем понимании, и позволяют идентифицировать это субъективное право как право лица, владеющего собственностью, заинтересованного в этом владении; в противном случае это будет уже субъективное право другого лица, других носителей других интересов. В нашем представлении процесс вхождения как объек- тивно-универсальных, так и частно-субъективных интересов различных категорий собственников в структуру их субъективных прав, с той или иной мерой адекватности, может быть выражен в таких терминах, как правовая институционализация, правовая трансформация, правовая имплементация, правовая адаптация.

В своей совокупности эти термины отражают грани, особенности процесса перехода собственнических интересов в иное правовое состояние, в иное юридическое качество, но сохраняя при этом свои сущностные, моти-

267

вационно-функциональные свойства внутри новой правовой формы, именуемой субъективными правами того или иного собственника. В принципиальном плане подобная трансформация, в ее широком понимании, означает, что часть из этих актуальных интересов посредством соответствующих легитимных правотворческих, законотворческих процедур приобретают статус правовых институтов, статус субъективных прав носителей этих интересов. Для большинства собственников модель трансформации собственнических интересов в форму института прав собственности рассматривается в качестве лучшего варианта, ибо эта трансформация означает то, что в реализации своих институционализированных интересов собственник становится управомоченным лицом, обладателем значительных легитимных ресурсов в реализации феноменов, синтезирующих в себе и потенциал интересов, и потенциал управомоченного лица — субъекта конкретных прав.

Важно обратить внимание на то, что в праве следует различать модели трансформации (институционализации) интересов субъектов вещного права, в том числе

иправа собственности и обязательного права: «В зависимости от способа удовлетворения интересов управомоченного лица, — пишет Н.Д. Егоров, — различают вещные

иобязательственные правоотношения. В вещном правоотношении интерес управомоченного лица удовлетворяется за счет полезных свойств вещей путем его непосредственного взаимодействия с вещью. В обязательственном же правоотношении интерес управомоченного лица может быть удовлетворен только за счет определенных действий обязанного лица по предоставлению управомоченному лицу соответствующих материальных благ… Вещные правоотношения реализуются действиями самого управомоченного лица. Поэтому его юридический интерес будет вполне удовлетворен, если никто из окружающих лиц не будет препятствовать поведению управомоченного лица. Так, юридический интерес собственника будет удовлетворен, если никто не будет ему препятствовать по сво-

268

ему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащими ему вещами»341.

С нашей точки зрения, это несколько идеализированная модель реализации интересов управомоченных лиц в системе вещного и обязательственного права, ибо в действующем праве изложено немало норм, ограничивающих и правомочия собственников и правомочия субъектов обязательственного права. Поэтому, в реальных собственнических отношениях юридический интерес собственника будет удовлетворен: если в нормах права будет четко обозначена объектно-предметная сфера, в пределах которой собственник свободно, по своему усмотрению реализует субъективное право владеть, пользоваться, распоряжаться принадлежащими ему материальновещественными и иными ресурсами; если в конкретных отношениях собственности обязанные лица будут, как пишет Н.Д. Егоров, выполнять пассивную роль, воздерживаясь от определенных действий342; если в действующем праве собственности сформулированы нормы, позволяющие каждому конкретному собственнику — носителю субъективных прав обеспечивать их реализацию самостоятельно, а в необходимых случаях и с помощью действий субъектов правоприменения.

Стоит заметить то, что современное российское право собственности, в той или иной мере, создает правовые условия и юридические гарантии реализации собственнических интересов физических, юридических лиц и приравненных к юридическим лицам субъектов собственности. Эти условия и гарантии и предопределяют предельно

341 Егоров Н.Д. Глава 5. Гражданское правоотношение // Гражданское право: Учебник в 3 т. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2008. С. 102–103.

342 См.: Егоров Н.Д. Глава 5. Гражданское правоотношение // Гражданское право: Учебник в 3 т. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2008. С. 103.

269

высокий юридический статус признанных правом интересов собственника, воплощенных в его субъектных правах.

В трансформации-институционализации интересов собственника в сферу его субъективных прав проявляются такие феномены диалектичности, как переход одного качественно-количественного состояния в другое качественно-количественное состояние, отличающееся рядом новых свойств, как отрицание отрицания, когда субъективные права собственника, отрицая многие психические, экономические, идеологические и иные характеристики собственнического интереса, сохраняют внутри себя, в своей сущностной основе ядро интереса собственника — предельную свободу собственнического самовыражения, максимальную успешность в реализации своих субъективных прав.

Таким образом, с позиций структурирования интересов собственников в субъективном праве собственности можно утверждать, что в нем могут выражаться только конструктивные интересы собственников, позволяющие им реализовать либо право на совершение любых действий с имуществом, находящимся у них на праве собственности, по своему усмотрению и в своем интересе, либо требовать от других участников обязательственных правоотношений, в которые они вступают в целях реализации своего права собственности, совершения активных действий или воздержания от них, либо требовать принудительной защиты своего абсолютного субъективного права собственности. Указанная юридическая конструкция отражает институциональную характеристику интересов собственников в субъективном праве собственности. В ее содержание не входят обязанности собственников, указанные в ст. 209 ГК РФ343, поскольку они прямо не отражают их интересы, являясь не элементами содержания субъективного права собственности, а пределами его реализации.

343 СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

270