Институционализация интересов собственников в гражданском праве России. Монография

Глава IV

ПРЕДЕЛЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ И СПОСОБЫ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИИ ИНТЕРЕСОВ СОБСТВЕННИКОВ

ВГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

§1. Субъекты интересов в надлежащем осуществлении

права собственности

Неоценимое гражданско-правовое значение категории интереса как в теоретическом, так и в практическом отношении состоит в том, что интерес представляет собой верхнюю границу гражданской правосубъектности как физической, так и юридической личности собственника как субъекта гражданского права. В.А. Белов справедливо отмечает, что верхней границей гражданской правосубъектности являются именно интересы гражданского оборота, макроэкономики, правопорядка в целом. За ними не может быть субъекта права просто за ненадобностью344. Можно умозрительно представить себе, что за пределами этой верхней границы гражданской правосубъектности не понадобятся ни сами категории гражданской правосубъектности, субъекта права, ни гражданское право как таковое, так как всеми социальными процессами будет управлять интерес с такой высокой степенью осознанности и адекватности, что не будет нуждаться в обеспечении его охраны и защиты, а, следовательно, не будет нужды

344 Белов В.А. Гражданское право. Том 1. Общая часть. Введение в гражданское право: Учебник для бакалавриата и магистратуры. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2016. С. 29.

271

и в правопорядке. К сожалению, в обозримом будущем такой уровень прогресса в общественном сознании, прежде всего, в правосознании и правовой культуре, недостижим, а потому в детальном рассмотрении нуждаются проблемы субъектного состава обладателей интересов в праве собственности, а если рассматривать всех субъектов, так или иначе связанных с правом собственности, с личностью собственника и с его интересами, то следует говорить о субъектах вещного права в целом.

Какова же в таком случае нижняя граница гражданской правосубъектности, за которой личность просто не может обладать правосубъектностью? Если рассматривать личность в самом узком ее понимании, то речь можно вести только о физическом лице. В этом смысле наиболее распространенной и «работающей» на практике теорией является теория воли. Воля, будучи психологической категорией, определяется как психическая способность живого существа (человека или животного) вызывать или подавлять поведенческие акты, направлять их на чувственное восприятие, на определенные социальные установки, на постановку и достижение определенных целей. Воля, наряду с сознанием, представляет собой внутренний импульс, побуждающий живое существо к целенаправленному поведению либо к произвольным действиям или к бездействию, которое, кстати сказать, также может быть не только произвольным, порождаемым, к примеру, ленью, но и целенаправленным. Иначе говоря, воля есть способность живого существа к свободному выбору, к сознательному и свободному принятию релевантного решения к ситуации, к их практическому воплощению, в том числе в ситуации такого выбора, который связывается с преодолением, с одной стороны, внешнего воздействия, с другой стороны, — внутренних качеств, препятствующих действию либо затрудняющих его, таких, к примеру, как лень, страх последствий, в том числе ответственности, сомнения в правильности решения и т.д. Как отмечает В.А. Белов, «Выражаясь языком

272

юриспруденции, воля есть способность лица отдавать отчет в своих действиях (понимать значение своих действий) и руководить ими, то есть способность принимать решение, а затем реализовать его, совершая избранные действия»345.

С подобной характеристикой значения воли для определения гражданской правосубъектности физической личности вполне можно согласиться, хотя и с оговоркой, так как все-таки способность отдавать отчет своим действиям, понимать их значение более правильно расценивать как работу не воли, а сознания, как интеллектуальный критерий такого элемента гражданской правосубъектности, как гражданская дееспособность, хотя понятно, что сознание и воля связаны между собой практически неразрывно.

Именно наличие воли дает возможность физическому лицу и, строго говоря, только ему, быть субъектом гражданского права. Таким образом, волевая теория неспособна объяснить гражданскую правосубъектность юридического лица, в том числе с позиций ее понимания как некой коллективной воли, то есть совокупности индивидуальных воль его учредителей и (или) работников. Наконец, как отмечает В.А. Белов, «теория воли» так и оставила открытым вопрос о том, как становится возможной динамика гражданских правоотношений помимо свободной воли лица или даже вопреки ей, в то время как ответ на данный вопрос абсолютно необходим, поскольку без него волевая теория окажется «раздираемой яростными внутренними противоречиями, заключающимися в самой себе»346.

Для объяснения этих вопросов представители науки гражданского права опять-таки прибегают к помощи категории интереса, которая, чаще всего наряду с категорией воли, а иногда и самостоятельно, служит средством

345 Белов В.А. Гражданское право. Том 1. Общая часть. Введение в гражданское право: Учебник для бакалавриата и магистратуры. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2016. С. 30.

346 Там же. С. 31–34.

273

для объяснения гражданской правосубъектности юридического лица и динамики гражданского правоотношения. Это в очередной раз подтверждает значимость категории интереса для гражданского права, в том числе для права собственности. Однако, как отмечалось в предыдущем параграфе, теория интереса отражает лишь одну сторону сущности категории интересов собственников, в том числе субъектного состава и субъектной характеристики носителей интересов. Другую сторону этой категории образует характеристика сущности и природы самой собственности и права собственности, что требует более детального рассмотрения.

Прежде всего, предстоит выявить сущность категории собственности не столько как экономических отношений, сколько в значении «имущество», с точки зрения связи с ее обладателем, то есть субъектом права собственности. Дело в том, что в юридической науке предпринималось немало попыток разорвать эту связь и тем самым свести к нулю роль субъекта права как носителя интереса и роль субъективного права как, образно выражаясь, одной из «оболочек», в которой чаще всего структурируется интерес. И.А. Покровский, рассуждая о проблеме «прочности» права, приводит в качестве примера идей, разрушающих любое субъективное право, в том числе субъективное право собственности, теории собственности как «правовой цели» Г. Шварца и теории собственности как социальной функции Л. Дюги.

Так, по мнению немецкого ученого Г. Шварца, то, что придает известному имущественному комплексу (автор имеет в виду юридическое лицо) юридическое единство и что отличает один комплекс от другого, заключается не в субъекте, которому то или иное имущество принадлежит, а в той юридической цели, которой это имущество служит. Имущество вообще служит не кому-нибудь, а чему-нибудь. Если человек начинает тратить имущество на цели неразумные, на цели, всему правопорядку ненужные, то государство ставит на его место другого

274

«управителя», который возвращает имущество к его объективным целям, к его разумному назначению. Человек, таким образом, — не субъект права, а лишь объект правительственной заботы, не автономный автор целеполагания, а лишь «управитель» имущества, предназначенного служить уже извне положенной цели. В конечном итоге, Г. Шварц приходит к выводу, что современная юриспруденция поступила бы правильно, если бы выбросила из своих понятий понятия субъекта права и заменила бы его понятием «правовой цели»347.

Однако, по выражению И.А. Покровского, наиболее ярким представителем этого воззрения был французский ученый, профессор из Бордо Леон Дюги. По его мнению, собственность вообще не есть право. Так же, как и лицо, которому она принадлежит, она является только социальной функцией. Собственник, т.е. держатель известного имущества, уже вследствие факта своего обладания имуществом «подлежит выполнению» (П.И.) известных, связанных с этим обладанием, обязанностей. Поскольку он выполняет эти обязанности, всякий его акт заслуживает охраны. Но если он их не выполняет или выполняет дурно, власть вправе вмешаться и принудить его к выполнению социальной функции собственника, которая состоит в употреблении богатств сообразно их назначению. На собственнике лежит обязанность употреблять вещь для удовлетворения не только своих, но и общественных потребностей, потребностей нации и других более мелких союзов, и лишь из этой его обязанности вытекает его власть над вещью348.

Как отмечает А.И. Покровский, если Г. Шварц направляет свои главные удары на субъект права, то Л. Дюги стремится ниспровергнуть идею субъективного права. Однако эти учения по существу однородны, так как

347 Цит. по: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 3-е изд., стер. М.: Статут, 2001. С. 52–54.

348 Там же. С. 56.

275

ни существование субъекта без субъективного права, ни существование субъективного права без субъекта логически немыслимо349.

Для более полной характеристики субъектного состава обладателей интересов в праве собственности необходимо также решить вопрос о соотношении выражений «собственность» и «право собственности».

Большинство специалистов полагает, что это разные термины. Термин «собственность» отражает экономические отношения по поводу присвоенности или принадлежности имущества какому-либо субъекту, в то время как термин «право собственности» является юридическим и отражает право субъекта, которому принадлежит или которым присвоено имущество, владеть, пользоваться и распоряжаться им, совершать с ним любые действия по своему усмотрению и в своем интересе, в том числе отчуждать его, необходимость нести бремя расходов по его содержанию, риск его случайной гибели или случайного повреждения, обеспечить при его использовании безопасность окружающей среды и предотвращение вреда здоровью и имуществу других лиц.

По этому поводу, авторы одного из учебников по гражданскому праву отмечают наличие четырех смысловых понятий, включаемых в структуру понятия о собственности и настолько тесно взаимосвязанных, что ни одно из них в отрыве от других существовать не может350. Первое понятие обозначает отношения индивида или объединения людей к вещи; это понятие можно отнести к разряду психологических. Второе понятие отражает производственные экономические отношения между людьми по поводу вещей. Третье понятие отражает социальные отношения по поводу принадлежности и исполь-

349 Цит. по: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 3-е изд., стер. М.: Статут, 2001. С. 57.

350 Гражданское право: Учебник. Часть 1. / Под ред. В.П. Мозолина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 2003. С. 356–358.

276

зования вещи определенным индивидом или социальной группой. И лишь четвертое понятие, по мнению авторов, является юридическим351.

В.А. Белов отмечает, что слово «собственность» используется в обыденной речи, в экономике и в гражданском праве в различных его значениях. В обиходе под этим словом чаще всего понимается определенное имущество, реже — нематериальные блага, к которым человек относится как к своим («моя собственность»). Экономическая наука говорит о собственности, имея в виду фактическое отношение человека или определенного коллектива к ценности (стоимости) вещи или комплекса вещей. Цивилисты говорят не о собственности, а о праве собственности, обозначая при этом, во-первых, одну из многочисленных гражданско-правовых форм экономических отношений собственности, складывающихся по поводу ценности (стоимости) определенных вещей (право собственности (или правоотношение собственности) в субъективном смысле); во-вторых, один из институтов гражданского права, регулирующий экономические отношения по поводу принадлежности или присвоенности материальных благ (право собственности в объективном смысле). Таким образом, собственность как понятие экономическое и право собственности как понятие юридическое следует, по мнению автора, четко различать. В экономическом, а также в житейском смысле собственность — это власть над стоимостью, потребительской или меновой. С точки зрения экономической возможна собственность нескольких лиц на одну и ту же вещь одновременно, собственность различного содержания или так называемые «формы собственности»352.

351 Гражданское право: Учебник. Часть 1. / Под ред. В.П. Мозолина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 2003. С. 356–358.

352 Белов В.А. Гражданское право в 4 т. Том III. Особенная часть. Абсолютные гражданско-правовые формы. В 2 кн. Книга 1. Формы отношений принадлежности вещей: Учебник для бака-

277

Совсем другое дело, как далее отмечает автор, — собственность в юридическом смысле. Субъективное гражданское право — право собственности — это лишь одна из гражданско-правовых форм власти над стоимостью или над ценностью не всего имущества подряд, а только индивидуально определенных вещей, притом не любым способом, а только путем господства над конкретной индивидуально определенной вещью. Поэтому можно говорить о различных формах собственности, но не права собственности353.

Эта позиция имеет достаточно много сторонников

внауке гражданского права, однако не является единственной. Так, целым рядом авторов высказано, как представляется, научно обоснованное мнение об отсутствии самостоятельной экономической категории собственности, употребление которой не имеет смысла потому, что

взаконе закреплен практически весь объем возможностей, которыми обладает собственник имущества354.

Наиболее тесно связана с характеристикой субъектов права собственности категория «форма собственности», по поводу целесообразности применения которой также нет единства мнений. Характерно, что в ст. 212 ГК РФ, как уже говорилось ранее, воспроизводятся положения ст. 8 Конституции РФ о формах собственности, однако сама статья имеет весьма определенное и недвусмысленное название: «Субъекты права собственности». Имеет смысл рассмотреть, насколько оправдано в настоящее время применение категории «формы собственности» вместо того, чтобы четко охарактеризовать в законе субъектный состав собственников.

лавриата и магистратуры. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2017. С. 113–114.

353 Там же. С. 116.

354 См., например: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве России: Учебно-практическое пособие. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Издат. Дело, 2000. С. 62 и сл.

278

Учебник под ред. В.П. Мозолина, А.И. Масляева355 содержит определение понятия «формы собственности», под которым понимается экономическое отношение, характеризующееся двумя основными признаками: индивидуализацией собственника, выступающего в качестве абсолютного субъекта данных отношений, и разновидности имущества, принадлежащего данному собственнику. По мнению названных авторов, каждой форме собственности должен быть присущ свой правовой режим, касающийся как самого права собственности, так и способов его осуществления. Чем больше форм собственности существует в обществе, тем более разнообразными становятся их различия, что не может не вести к их законодательному закреплению, в противном случае исчезает смысл использовать самого понятие «форма собственности»356.

Однако представляется, что никаких убедительных аргументов в пользу сохранения понятия «форма собственности» авторы не приводят. Вряд ли имеет смысл законодательного закрепления данной категории исключительно для ее сохранения. Что касается высказанными авторами опасения «потерять смысл ее использования», то следует заметить, что он уже давно «потерян», во всяком случае, с даты введения в действие части 1 ГК РФ. Интересно, что сами авторы, доказывая необходимость сохранения данной категории в гражданском законодательстве, в то же время отмечают, что в принципе государственная и муниципальная собственность ничем не отличаются по способу осуществления правомочий собственников, что в ст. 8 Конституции РФ и в ст. 212 ГК РФ гарантируется равная защита всех форм собственности, а в ст. 209 ГК РФ гарантируется равенство правомочий любого собственника, независимо от формы собственности. Отмечается также, что образование «иных

355 Гражданское право: Учебник. Часть 1. / Под ред.. В.П. Мозолина, проф. А.И. Масляева. М.: Юристъ, 2003. С. 359–361.

356 Там же.

279

форм собственности», о которых говорится в ст. 8 Конституции РФ и в ст. 212 ГК РФ, весьма ограничено. Кроме государственной, муниципальной и частной собственности, за исключением иностранной собственности, других форм собственности не существует. Кстати сказать, еще в начале 90-х годов В.П. Мозолин утверждал, что «Широко распространенный тезис о многообразии форм собственности, которым мы гордимся, в своей основе с точки зрения рыночной экономики ущербен357. Сами авторы названного учебника соглашаются с тем, что идеалом было бы заявить о существовании в обществе только одной формы собственности, что в современных условиях, по их мнению, недостижимо358.

Достаточно интересной, хотя и несколько противоречивой, представляется позиция по данному вопросу, высказанная В.А. Беловым. Признавая в принципе наличие форм собственности в экономическом смысле, автор в то же время отмечает, что разница форм собственности не отменяет действия принципа юридического равенства всех субъектов права собственности, иначе следовало бы сделать вывод о наличии нескольких субъективных прав собственности. В частности, оценивая характер правового регулирования отношений собственности в законодательстве советского периода, автор обращает внимание на наличие двух (в дальнейшем трех) видов права социалистической собственности, что соответствовало двум (в дальнейшем трем) формам (видам) социалистической собственности359. Существовало также особое право лич-

357 Мозолин В.П. Право собственности в условиях перехода к рыночной экономике // Правоведение. 1991. № 4.

358 Гражданское право: Учебник. Часть 1. / Под ред. В.П. Мозолина, А.И. Масляева. М.: Юристъ. 2003. С. 360–361

359 Белов В.А. Гражданское право: в 4 т. Том III. Особенная часть. Абсолютные гражданско-правовые формы: в 2 кн. Книга 1. Формы отношений принадлежности вещей: Учебник для бакалавриата и магистратуры. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2017. С. 117.

280