Возврат исполненного по расторгнутому нарушенному договору сравнительный анализ российского и немецкого права

§ 4. Субсидиарные механизмы восстановления эквивалентности

вины не имеет значения момент, когда имело место нарушение данной обязанности – до либо после расторжения договора.

Иными словами, в тех случаях, когда основание для расторжения договора установлено законом, это должно создавать презумпцию того, что сторона знала (или должна была знать) о наличии оснований для расторжения договора, в связи с чем она должна нести ответственность даже за легкую небрежность с ее стороны. Такой подход также может быть учтен при толковании положений п. 6.2 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора», вводящего разный масштаб ответственности в зависимости от наличия соответствующего знания у стороны.

2.Основания для расторжения, установленные законом. При расторжении договора по основаниям, установленным законом, вышеуказанный строгий масштаб ответственности применяется только в отношении стороны, в результате ненадлежащего исполнения которой другая сторона расторгла договор.

В отношении лица, управомоченного на расторжение, германская доктрина исходит из того, что до того момента, как последнему стало или должно было стать известно о наличии оснований для расторжения договора, от него нельзя ожидать какой-либо повышенной заботы в отношении переданного ему имущества. До указанного момента сторона отвечает в рамках заботливости, свойственной ей в собственных делах. Такой подход исходит из того, что в противном случае привилегия п. 3

§346 III ГГУ теряла бы всякий смысл, перекладывая на управомоченную на расторжение договора сторону риски случайной гибели вещи.

Вопрос о том, продолжает ли указанный сниженный масштаб ответственности применяться и после расторжения договора, решается отрицательно. В данном случае ценность положений п. 3 § 346 III ГГУ, дающих пострадавшей стороне привилегию, не затрагивается, так как эти положения, как уже говорилось, регулируют механизм распределения между сторонами рисков, тогда как в п. 4 § 346 III ГГУ речь идет о ненадлежащем исполнении должником лежащей на нем позитивной обязанности из договора. Ее нарушение дает кредитору право на возмещение убытков по общим правилам об ответственности должника за ненадлежащее исполнение обязательства1.

1См.: Schmidt. Op. cit. Rn. 61: «...geht es bei § 346 Abs 4 nicht um die Verteilung des Zu-

fallsrisikos, sonde Rn. um eine vom Gesetzgeber als eigenständig gewollte Schadensersatzregelung nach allgemeinem Leistungsstörungsrecht».

181

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

§5. Возмещение извлеченных выгод и понесенных затрат

§5.1. Содержание понятия «извлеченные выгоды»

Из текста абз. 1 § 346 ГГУ следует, что наряду с обратной передачей всего полученного по расторгнутому договору подлежат также возврату фактически полученные стороной выгоды, под которыми по смыслу § 100 ГГУ понимаются не только плоды, но также любые иные преимущества (Gebrauchsvorteile), получаемые при использовании вещи, или права в соответствии с их назначением.

Если содержание первой категории выгод, а именно извлеченных

врезультате пользования имуществом плодов (в том числе процентов, дивидендов, если речь идет о правах требованиях, акциях), достаточно понятно и легко находит аналоги в российском праве неосновательного обогащения (а именно, положения ст. 1107 ГК РФ с некоторыми, однако, оговорками), то вторая категория выгод, так называемых «преимуществ» требует своего осмысления для их встраивания в систему российского права (либо же отказа от этого).

Надо сказать, что само понятие преимущества от пользования вещью, используемое в абз. 1 § 346 ГГУ, достаточно широкое по своему содержанию: например, преимущество от использования автомобиля покупателем может выражаться уже в том, что тем самым для него облегчается передвижение в его повседневной жизни1. По факту же речь чаще всего идет о возмещении потери стоимости вследствие естественного износа (так называемая стоимость потребления – Werteverzehr), влекущем пропорциональное снижении стоимости имущества в процессе его использования. Об этом говорят в первую очередь те методики расчета, которые вырабатывает практика для расчета таких выгод

взависимости от вида имущества2.

Так, например, в практике принят подход, согласно которому автомобиль в среднем теряет 0,67% в стоимости при каждой тысяче километров пробега. В связи с этим при возврате автотранспортного средства расчет извлеченных из ее пользования выгод производится по километражу на спидометре. В одном из дел, рассмотренном Верховным судом Германии, исследовалась следующая ситуация: истец приобрел у ответчика подержанный автомобиль с пробегом 174 500 км. В течение

1См.: Kaiser D. Staudinger, BGB – Neubearbeitung 2012. § 346. Rn. 242.

2Ibidem.

182

§ 5. Возмещение извлеченных выгод и понесенных затрат

некоторого времени он пользовался этим автомобилем, в связи с чем пробег увеличился на 36 000 км. Из-за неустранимых недостатков он был вынужден отказаться от договора. В суде ответчик потребовал возмещения извлеченной истцом за время пользования автомобилем выгоды. Федеральный суд требования ответчика удовлетворил

ивзыскал с истца 0,08 евро за 1 км пробега, что в сумме составило 2 922,77 евро, которые были зачтены в счет покупной цены, которую обязан был вернуть продавец1.

Оценка выгод, извлекаемых из пользования иным движимым имуществом, согласно практике Верховного суда Германии, осуществляется по следующей формуле: цена покупки (скорректированная в случае поставки товара ненадлежащего качества) делится на ожидаемый общий срок полезного использования (для новой вещи) или срок оставшегося полезного использования (для подержанной вещи)

иумножается на фактическое время пользования вещью стороной. Для недвижимого имущества во внимание принимаются средние ставки платы по договору аренды2. Соответственно на уплаченную сумму подлежат начислению проценты.

Возможность обязания стороны к возврату не только плодов, но также иных связанных с пользованием вещью выгод, как правило, сопровождаемых естественным износом вещи, предусматривается

ироссийском правом. Аналогом данной категории, на наш взгляд, является не ст. 1107 ГК РФ или п. 2 ст. 1105 ГК РФ, как может показаться на первый взгляд, а общие положения п. 2 ст. 1104 ГК РФ о том, что приобретатель отвечает перед потерпевшим за всякие, в том числе и за всякие случайные, недостачу или ухудшение неосновательно приобретенного или сбереженного имущества, происшедшие после того, как он узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения, а до этого момента – в случае если они произошли

1См.: BGH, Urteil vom 16.09.2009 – Az. VIII ZR 243/08. При этом обязанность возмещения стоимости пользования имуществом возникает именно при расторжении договора, но не при реализации покупателем иных способов защиты, в частности, требования о замене некачественного товара качественным. В данном случае также можно было бы считать справедливым взыскивать с покупателя сумму за пользование поставленным с недостатками товаром в период до его замены на другой, свободный от недостатков товар, сами такие недостатки не препятствуют пользованию. Однако по указанной ситуации есть решение Суда Европейского сообщества от 17 апреля 2008 г., где указанный вопрос был разрешен в пользу недопустимости взыскания с покупателя суммы за пользованием товаром.

2См.: Schulze R. Op. cit. Rn. 15.

183

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

в результате его умысла или грубой неосторожности. К слову сказать, такое решение повторяет решение Кассационного суда Франции, который, отказывая в возмещении извлеченных стороной выгод от пользования вещью другой стороне, тем не менее возлагает на приобретателя обязанность компенсировать стоимость ее естественного износа1.

Вцелом в литературе отмечается, что квалификация требования – либо о (1) возврате извлеченных выгод, либо (2) о возмещении стоимости ее износа – носит скорее терминологический, нежели практический характер. В подтверждение этого довода Р. Хорнунг указывает на то обстоятельство, что если в практике Кассационного суда Франции отвергается возможность предъявления требований первого рода, но допускается при этом вторая категория требований, то положения Венской конвенции 1980 г., напротив, исключая обязанность покупателя в случае расторжения договора возместить стоимость естественного износа вещи, позволяют, однако, взыскивать с него стоимость извлеченных за время пользования вещью выгод2.

Всвязи с этим неудивительно, что в п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора» смешиваются эти два понятия: «…вне зависимости от основания для расторжения договора сторона, обязанная вернуть имущество, возмещает другой стороне все

выгоды, которые были извлечены первой стороной в связи с использованием, потреблением или переработкой данного имущества (…) В частности, если возвращается имущество, бывшее в использовании, подлежит возмещению износ данного имущества, определяемый расчетным путем, при этом заинтересованное лицо может доказать, что фактический износ превышал расчетный ввиду чрезмерного использования, которому подвергалось имущество».

§ 5.2. условие возникновения и порядок исчисления подлежащих возврату выгод (плодов и процентов)

ВГермании обязанность сторон наряду с возвратом исполненного

внатуре возвратить также все фактически полученные от его пользования выгоды обусловлена тем, что правила § 346 ГГУ изначально на-

1См.: Hornung R. Op. cit. S. 310.

2Ibidem.

184

§ 5. Возмещение извлеченных выгод и понесенных затрат

целены не столько на нивелирование возникающего экономического дисбаланса, сколько на полное восстановление между сторонами status quo ante, т.е. того положения, в котором они находились бы, если бы договор в целом никогда бы не исполнялся1. В связи с этим недостаточно просто обратно передать полученное по договору имущество, необходимо также возместить все те выгоды от его пользования, которые приобрела бы сторона, если бы не исполняла договор2. При этом, так как расторжение договора осуществляется перспективно, собственность на извлеченные плоды возникает первоначально у стороны договора, обязанной к возврату вещи. Обязанность по возврату извлеченных выгод рассматривается как договорная и следует из подразумеваемой воли сторон, запрограммированной на случай расторжения договора. Она в этой связи не зависит от того, знала или нет сторона о наличии

унее обязанности вернуть полученное.

Вправопорядках с ретроактивной системой расторжения обязанность возместить доходы следует из самого факта владения чужим имуществом, что является следствием утраты титула на него в случае расторжения договора. Такой подход принят, например, во Франции: хотя ФГК не содержит специального регулирования по вопросу о возврате извлеченных стороной выгод ни для ситуации недействительности договора, ни для ситуации его расторжения, большинство исследователей придерживаются мнения о применимости к данным ситуациям положений ст. 549 ФГК. Последние аналогично ст. 303 ГК РФ предоставляют добросовестному владельцу право собственности на плоды, извлеченные в результате пользования чужой вещью. Отсылка к нормам о добросовестном приобретателе оправдана воспринятой во французском праве ретроактивной моделью расторжения договора, при которой отношения сторон по факту с обратной силой приобретают характер отношений собственника-владельца. Кроме того, присутствует также политико-правовой аргумент: расценивается в качестве неоправданного бремени возложение на должника обязанности по возврату всех извлеченных им за период действия договора выгод, которые он получал при расчете на окончательный переход права собственности3.

1«…den Zustand wiederherzustellen, der ohne den Austausch der vertraglich geschuldeten Leistungen bestanden hätte».

2См.: Kaiser D. Staudinger, BGB – Neubearbeitung 2012. § 346. Rn. 242.

3См.: Hornung R. Op. cit. S. 305.

185

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

Вотношении недобросовестного владельца ст. 549 ФГК, так же как и ст. 303 ГК РФ, напротив, закрепляет обязанность возвратить вместе с вещью все извлеченные плоды, а в случае невозможности – возместить их стоимость на день возмещения. Вопрос о том моменте, с которого лицо расторгнутого договора должно считаться добросовестным владельцем, долгое время решался многовариантно, судебная практика допускала три различные временны́е точки отсчета: с момента заключения договора, с момента его нарушения стороной, с момента предъявления иска. В одном из решений Кассационного суда Франции суд, однако, со ссылкой на главную цель расторжения договора как направленную на восстановление положения сторон в период до исполнения договора отклонил довод покупателя о наличии на его стороне обязанности возместить извлеченные им доходы только с момента предъявления к нему иска1.

Вроссийском праве нельзя говорить об однозначном восприятии французской или германской модели регулирования. С одной стороны, в российском праве, так же как в Германии и в отличие от Франции, признается перспективная модель расторжения договора, что исключает применение к вопросу о возврате извлеченных выгод норм о добросовестном/недобросовестном владении (ст. 303 ГК РФ).

Сдругой стороны, ст. 453 ГК РФ не содержит, в отличие от § 348 ГГУ, специального требования о возврате всего полученного по договору и не нацелена в принципе на восстановление status quo ante между сторонами. Тогда как сама обязанность сторон по возврату всех извлеченных сторонами выгод проистекает из идеи о необходимости приведения сторон в первоначальное положение, существующее до момента исполнения договора.

Всвязи с этим трудно говорить об объективно существующей в российском праве обязанности каждой стороны вернуть все те выгоды и плоды, что были получены в период действия договора, без учета того, знала она о своей обязанности вернуть полученную по договору вещь или нет. Скорее, наоборот, – субсидиарно применяемые к расторжению договора кондикционные правила возлагают на должника обязанность вернуть кредитору только те доходы, ко-

торые он получил от пользования имуществом с того момента, когда узнал или должен был узнать о неосновательности своего обогащения

1 Hornung R. Op. cit. S. 306, 322–323.

186

§ 5. Возмещение извлеченных выгод и понесенных затрат

(ст. 1107 ГК РФ). Критерий добросовестности приобретателя учитывается также в п. 2 ст. 1104 ГК РФ применительно к моменту, с которого он несет ответственность за ухудшение неосновательно приобретенного имущества.

Прямое применение указанных норм ГК РФ к отношениям сторон по расторгнутому договору означает, что подлежат возврату только те плоды и доходы, которые сторона извлекла от пользования имуществом в период после расторжения договора и до даты возврата этого имущества другой стороне. Тоже самое можно говорить о компенсации за естественный износ имущества1. Вместе с тем, как ранее уже писалось нами, вряд ли можно назвать нормальной ситуацию, когда покупатель (особенно, если он сам же нарушитель договора), бесплатно пользуется полученной по договору вещью, приводя ее к износу.

Руководствуясь данными соображениями, в п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора» было закреплено прямо противоположное гл. 60 ГК РФ правило (близкое немецкому): вне зависимости от основания для расторжения договора сторона, обязанная вернуть имущество, возмещает другой стороне все выгоды, которые были извлечены первой стороной в связи с использованием, потреблением или переработкой данного имущества, за вычетом понесенных ею необходимых расходов на его содержание.

Так как речь идет о том, что возвращаются все выгоды, очевидно, речь идет о выгодах, извлеченных за весь период пользования имуществом. Фактор добросовестности стороны и момент, с которого она знала или должна была узнать о своей обязанности вернуть полученное по договору, не учитываются. Аналогичный подход применяется к процентам, подлежащим уплате на возвращаемые денежные средства (ст. 395 ГК РФ), – расчет последних осуществляется с даты получения возвращаемой суммы другой стороной (ответчиком), но не с момента расторжения договора или нарушения его стороной.

Исходя из последнего абзаца п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора» указанный порядок исчисле-

1См.: Апелляционное определение Вологодского областного суда от 23 мая 2012 г.

№33-1992/2012, аналогичная практика: Постановление ФАС Московского округа от 3 июня 2004 г. № КГ-А40/4214-04.

187

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

ния процентов и полученных доходов имеет приоритет перед правилом ст. 1107 ГК РФ.

Вто же время из текста Постановления не ясно, как указанные

внем положения соотносятся с нормами особенной части ГК РФ об отдельных видах договора. Так, п. 4 ст. 487 ГК РФ закрепляет, что

вслучае, когда продавец не исполняет обязанность по передаче предварительно оплаченного товара на сумму предварительной оплаты, подлежат уплате проценты в соответствии со ст. 395 ГК РФ со дня,

когда по договору передача товара должна была быть произведена. Зеркальный п. 2 ст. 488 ГК РФ содержит аналогичное положение для покупателя: если он не исполняет обязанность по оплате переданного товара в установленный договором срок, на просроченную сумму подлежат уплате проценты в соответствии со ст. 395 настоящего Кодекса со дня, когда по договору товар должен был быть оплачен. Иное может быть установлено договором. Таким образом, п. 4 ст. 487 ГК РФ, п. 2 ст. 488 ГК РФ исходят из того, что начисление процентов начинается с момента нарушения стороной договора, но не с момента получения предоставления по нему (как устанавливает п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора»).

Возникает вопрос, как правила п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора» соотносятся с данными специальными нормами ГК РФ? Отметим, что п. 2 Постановления прямо закрепляет, что положения об отдельных видах договоров, устанавливающие последствия расторжения договора, отличные от тех, что установлены ст. 453 ГК РФ, имеют приоритет перед данной нормой. Однако в ст. 453 ГК РФ не содержится регулирования порядка распределения между сторонами извлеченных за период действия договора плодов и доходов, и статья прямо отсылает к нормам гл. 60 ГК РФ, а значит, и к ст. 1107 ГК РФ1. Из сказанного следует, что специальные нормы имеют приоритет перед нормами о неосновательном обогащении. Однако вопрос о том, какому регулированию Постановление Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора» отдает приоритет – собственным положениям или специальным нормам ГК РФ остается открытым. Однако, бесспорно, что разъяснения высшего суда не могут противоречить нормам

1 Тут надо отметить, что Постановление Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора» было издано до включения в ст. 453 ГК РФ отсылки к гл. 60 ГК РФ.

188

§ 5. Возмещение извлеченных выгод и понесенных затрат

закона, а значит, специальные нормы в любом случае будут иметь приоритет.

Применительно к п. 4 ст. 487, п. 2 ст. 488 ГК РФ, однако, можно поспорить, в целом, с тезисом о том, что указанные нормы содержат специальные правила по отношению к п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора». Во-первых, указанные нормы не регулируют последствия расторжения договора, они регулируют только ответственность стороны за его неисполнение. Во-вторых, природа указанных в них процентов отличается от тех,

окоторых говорит абз. 2 п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора». Последние представляют собой не меру ответственности, а те извлеченные за время пользования переданным по договору имуществом выгоды, которые каждая из сторон должна возвратить друг другу в рамках реституционных отношений. По своей сути они представляют собой некую плату за пользование чужим имуществом. При этом относительно процентов по ст. 487, п. 2 ст. 488 ГК РФ в практике и доктрине, напротив, сложилась точка зрения, что последние представляют собой меру ответственности, не являющейся платой за пользование денежными средствами (п. 13, 14 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14)1.

Из сказанного следует, что в целом сфера регулирования п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора» и ст. 487, п. 2 ст. 488 ГК РФ различна, и при расторжении договора купли-продажи проценты на сумму подлежащей возврату покупной платы (в том числе в форме аванса) начисляются с даты ее получения стороной по договору, но не с даты нарушения договора. При этом, однако, остается открытым вопрос, зачитываются ли уплаченные по ст. 487 ГК РФ, п. 2 ст. 488 ГК РФ проценты в счет процентов, подлежащих возврату по п. 5 Постановления либо возможно их кумулятивное начисление. Учитывая, что правовая природа их различна, такая кумуляция в принципе допустима, однако скорее всего единого ответа для всех ситуаций быть не может, и указанный вопрос должен разрешаться исходя из обстоятельств конкретного дела.

1См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 5. Т. 1: Договоры

озайме, банковском кредите и факторинге. Договоры, направленные на создание кол-

лективных образований // СПС «КонсультантПлюс».

189

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

Анализ последующей практики показывает, однако, что подход, изложенный в п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора», не прижился, суды часто по-прежнему исходят из правил в ст. 1107 ГК РФ при расчете подлежащих возврату процентов.

Так, Верховный Суд РФ в одном из дел согласился с судом апелляционной инстанции, который, отменив решение суда первой инстанции и удовлетворив иск о взыскании процентов в части, указал на то, что проценты за пользование чужими денежными средствами подлежат начислению не с момента перечисления аванса, а с того времени, когда ответчик узнал о неосновательности удержания денежных средств, т.е. с даты уведомления истца о расторжении договора, содержащего требование о возврате аванса (ст. 1107 ГК РФ). При этом Верховный Суд РФ отверг ссылку истца на положения абз. 2 п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора», сославшись на то, что инициатором расторжения договора являлся сам истец, который в течение длительного времени не обращался с иском о расторжении договора. Как указал Верховный Суд РФ, настаивая на полном удовлетворении иска, истец, вопреки требованиям ст. 65 АПК РФ, не объяснил, в силу каких причин он заявил о расторжении договора и соответственно о возвращении неосновательного обогащения спустя лишь шесть лет после заключения спорного договора. Из содержания обжалуемых судебных актов и доводов кассационной жалобы не следует, что срок исполнения ответчиком своих обязательств по заключенному в 2007 г. договору истекал только в 2013 г. или что заявление об отказе от договора было сделано истцом в разумный срок после наступления указанной обязанности ответчика1.

Вполне возможно, указанная позиция Верховного Суда РФ продиктована обстоятельствами конкретного дела, в частности недобросовестным поведением истца. Однако, возможно, в целом неприятие Верховным Судом РФ идей, заложенных в абз. 2 п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора», что не так удивительно, учитывая вышеизложенные соображения об отсутствие в ГК РФ нормативных оснований для его применения. Однако, даже если и согласиться с тем, что в ст. 1107 ГК РФ содержится более

1 Определение Верховного Суда РФ от 19 ноября 2015 г. № 305-ЭС15-14252 по делу № А41-62194/2014.

190