Возврат исполненного по расторгнутому нарушенному договору сравнительный анализ российского и немецкого права

§ 3. Распределение рисков между сторонами расторгнутого договора

Сторона, допустившая нарушения, приведшие к расторжению договора, может быть вместе с тем освобождена от обязанности возместить стоимость полученного ею имущества в денежной форме в том случае, если имущество погибло в результате недостатков, за которые отвечает сторона, передавшая имущество, или гибель имущества произошла бы

влюбом случае вне зависимости от того, у кого бы оно находилось.

6.2.Если договор расторгается в связи с нарушениями, допущенными

стороной, передавшей по этому договору имущество, либо не в связи с нарушением какой-либо из сторон, сторона, получившая имущество

всобственность и обязанная его вернуть другой стороне, только в том случае компенсирует отсутствие или ухудшение этого имущества

вденежной форме, если она распорядилась этим имуществом или потребила его, а также если гибель имущества или его ухудшение произошли в условиях, когда сторона относилась к обеспечению сохранности имущества существенно менее заботливо, чем это свойственно обычному участнику гражданского оборота. После того как сторона

узнала или должна была узнать о наличии оснований для расторжения договора, она компенсирует стоимость имущества при наличии ее вины в любой форме».

Теоретически изложенные в данном Постановлении идеи могли быть проведены через использование более абстрактных формулировок, дающих судам большее пространство для внутреннего усмотрения. В таком духе, например, сформулированы положения ст. 3.2.15 Принципов УНИДРУА 2010, в которых закрепляется, что если возврат в натуре невозможен или это неприемлемо, выплата должна быть осуществлена в денежной форме, когда это является разумным («wann

immer dieser vernünftig erscheint», «whenever resonable»). В то же время данное положение часто критикуется в литературе как не решающее проблему распределения рисков между сторонами рисков и создающее высокую долю неопределенности для сторон1.

Более содержательное, однако, также абстрактное правило содержится в ст. 176 проекта Общего свода европейской купли-про- дажи (Common European Sales Law, CESL), в которой закреплено, что обязанность стороны либо по возврату полученного, либо по уплате компенсации может быть модифицирована судом в соответствии с требованиями справедливости (Equitable modification), при условии,

1 См.: Zimmermann R. Restitutio in integrum. P. 721.

171

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

что действия стороны не стали причиной расторжения договора и она не знала о наличии оснований для этого1.

В комментариях к Своду отмечается, что ст. 176 Свода выполняет роль так называемой выходной нормы (escape clause), которая позволяет суду отойти от жесткого правила распределения рисков2. Тем самым, как пишут разработчики Свода, было решено разрубить гордиев узел вопросов и противоречий, связанных с возвратом переданного по расторгнутому (оспоренному) договору имущества. В качестве преимущества этого действия комментаторы указывают на то, что оно позволяет всякий раз подобрать адекватное решение для каждой конкретной ситуации (angemessene Beurteilung des Einzelfalls), что в противном случае можно обеспечить только посредством чрезмерно сложного и громоздкого регулирования. Кроме того, оно обеспечивает относительное единство подхода, завязанного не на формальных критериях, но на соображениях справедливости. В руки судей дается не некое общее правило, единое на все случаи жизни, а исходный критерий, позволяющий судам самостоятельно находить решение для каждой конкретной ситуации3.

Не исключено, что такой подход более удачен, чем закрепленный в п. 6 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора»; он устанавливает не жесткое правило, а гибкий стандарт, от которого суд всегда может отойти. В то же время и правила п. 6 указанного Постановления могут восприниматься в практике лишь только в качестве некоторого набора факторов, которые суд должен принять во внимание при рассмотрении подобных споров. В конце концов правило, если оно сформулировано излишне жестко, постепенно в процессе правоприменения «ослабляется»; наполняясь исключениями, оно так или иначе становится стандартом (некоторым набором исходных принципов). Равно как и любой абстрактно сформулированный стандарт рано или поздно кристаллизуется в правило

1Any obligation to return or to pay (...) may be modified to the extent that its performance would be grossly inequitable, taking into account in particular whether the party did not cause, or lacked knowledge of, the ground for avoidance or termination (Art. 176 CESL).

2См.: Wendehorst C. Restitution in the Proposal for a Common European Sales Law, European Parliament, 2012 // http://www.europarl.europa.eu/document/activities/cont/201207/20 120704ATT48276/20120704ATT48276EN.pdf.

3См.: Looschelders D. Das allgemeine Vertragsrecht des Common European Sales Law // Sondertagung der Zivilrechtslehrervereinigung zum Vorschlag für ein Common European Sales Law in Bonn im April 2012. S. 676.

172

§4. Субсидиарные механизмы восстановления эквивалентности

сфиксированным содержанием. Иными словами, четкого водораздела между указанными двумя регулятивными техниками нет1, что особенно характерно, когда речь идет о таком самом по себе аутентичном нормативно-регулятивном источнике, как абстрактные разъяснения высшего суда.

§4. Субсидиарные механизмы восстановления эквивалентности между сторонами

Как было показано, правила п. 2 § 346 ГГУ основаны на едином принципе расчета возмещаемой стоимости при невозможности возврата полученного по договору, который в целом близок тому, что отражен в п. 1 ст. 1105 ГК РФ. В то же время предусмотренное п. 2 § 346 ГГУ правило о компенсации в денежном эквиваленте в случае невозможности возврата в натуре является хотя и генеральным, однако далеко не единственным. В некоторых случаях возможно привлечение иных субсидиарных корректоров (механизмов защиты), в частности когда обязанность по компенсации стоимости полученного по тем или иным причинам (указанным нами выше) исключена.

В целом § 346 ГГУ предлагает дифференцированный в зависимости от правовых последствий инструментарий по восстановлению нарушенного интереса: 1) не зависящая от фактического обогащения и от вины обязанность компенсировать стоимость полученного в случае невозможности его возврата в натуре (Wertersatzhaftung); 2) ответственность из неосновательного обогащения (Bereicherungshaftung), характерным для которой является ослабленный режим ответственности (оговорка об отпадении обогащения и пр.); 3) ответственность за убытки (Haftung auf Schadensersatz), вызванные нарушением договорной обязанности по возврату исполненного (речь идет об обязанности в ликвидационной стадии, но не первоначальной обязанности по исполнению договора)2.

1О взаимозаменяемости и подвижности rule и standart (т.е. правил и принципов) как двух только на первый взгляд противоположных техник регулирования см.: Farnsworth W. The Legal Analyst: A Toolkit for Thinking about the Law. P. 163.

2См.: Hellwege P. Die Ruckabwicklung gegenseitiger Vertrage als einheitliches Problem. S. 53; Döll Y. Op. сit. S. 346–374.

173

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

§ 4.1. Субсидиарное применение норм о неосновательном обогащении

Как было указано ранее, немецкий законодатель от применения норм о несновательном обогащении полностью в результате реформы 2002 г. не отказался – в предложении 2 абз. 3 § 346 ГГУ было включено специальное указание на то, что оставшееся за стороной обогащение

влюбом случае должно быть возвращено противоположной стороне (Eine verbleibende Bereicherung ist herauszugeben).

Отсылка к нормам о неосновательном обогащении носит восполняющую функцию (ergänzende Function) и субсидиарный характер и рассчитана на те ситуации, когда цель расторжения (восстановление сторон в прежнее положение) объективно не достигается1. Такая ситуация имеет место в том случае, если компенсаторная обязанность стороны по тем или иным причинам исключается, однако за стороной

врезультате заключения и исполнения договора возникло тем не менее определенное преумножение имущества (Vermögensmehrung), которое было бы несправедливо оставлять ей2. Имущество подлежит возврату противоположной стороне, следуя генеральной цели расторжения договора как направленной на восстановление status qua ante между сторонами3.

Вабз. 4 п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора» содержится несколько иная формулировка:

«…к отношениям сторон по расторгнутому договору могут применяться положения главы 60 ГК РФ, поскольку иное не установлено законом, согла-

шением сторон и не вытекает из существа соответствующих отношений (статья 1103 ГК РФ)». Однако сама ссылка на ст. 1103 ГК РФ очевидно указывает на субсидиарный характер кондикционных норм по отно-

1См.: Döll Y. Op. сit. S. 346–374; Kohler J. Op. cit. P. 417–450; Hellwege P. Die Ruckabwicklung gegenseitiger Vertrage als einheitliches Problem. S. 53; Palandt/Grüneberg. Bürgerliches Gesetzbuch: BGB, 2011, Buch, Kommentar. S. 566. Rdz. 14; Schulze R. Bürgerliches Gesetzbuch: Handkommentar, Aufl. 7. § 346. S. 535. В литературе, однако, нет определенности относительно характера кондикционной ответственности – имеет ли она только субсидиарный порядок или применяется параллельно со специальным регулированием, замещая последнее в определенных указанных в законе случаях. Представители первого взгляда – Вольфган Эрнст (Wofgang Ernst), Диетер Медикус (Dieter Medicus); второго – Юрген Колер (Jürgen Kohler). В мюнхенском комментарии в свою очередь используется понятие субсидиарной ответственности из неосновательного обогащения (Subsidiäre Bereicherungshaftung), применяемое в том случае, если компенсаторная обязанность стороны исключена, что может свидетельствовать о господстве именно этой точки зрения.

2См.: Döll Y. Op. cit. S. 342.

3Ibid. S. 336.

174

§ 4. Субсидиарные механизмы восстановления эквивалентности

шению к специальным, содержащимся в Постановлении правилам (в частности, в п. 6 «о последствиях ухудшения или гибели имущества, подлежащего возврату»).

И здесь, думается, должна работать та же логика, что в германском праве: само по себе ограничение ответственности по уплате компенсации при утрате или ухудшении имущества (абз. 3 п. 6.1 и п. 6.2) не должно вести к неосновательному обогащению получившей его стороны. Так, если переданный с дефектами автомобиль попадает

врезультате данных дефектов в аварию, само по себе возможное освобождение должника от обязанности уплаты компенсации не должно также освобождать его от обязанности по возврату обломков, оставшихся от машины. Несмотря на то что такое имущество не представляет интереса для сторон договора по сравнению с тем, что было согласовано ими в договоре, определенную ценность оно все же имеет, и эта ценность, по всей видимости, должна быть отнесена на счет продавца, иное решение вело бы к необоснованному обогащению покупателя1. Из такой же логики исходит и швейцарский законодатель, который, снимая с покупателя в п. 1 ст. 207 ШОЗ (норма, схожая со ст. 475 ГК РФ) риски случайной гибели вещи, тем не менее в п. 2 обязывает его вернуть все то, что у него осталось от вещи.

Может, однако, иметь место и иная категория необоснованно извлеченных стороной выгод от пользования полученной по договору вещью (например, купленное прокисшее молоко было использовано

вприготовлении выпечки, или некачественная краска, с меньшим по сравнению с заявленным сроком годности, была тем не менее использована для покраски стен и т.п.)2.

1Нельзя поэтому согласиться с позицией А.Г. Карапетова, предлагающего для той ситуации, когда требование о возмещении денежной стоимости неосновательного обогащения по п. 1 ст. 1105 ГК РФ предъявляется к пострадавшей стороне договора, наделять последнюю правом на отказ от уплаты денежного эквивалента полностью или в части, если она докажет, что полученное исполнение «не представляло для него никакой имущественной ценности или эта ценность была ниже той, на которую он был вправе рассчитывать при заключении договора» (Карапетов А.Г. Указ. соч. С. 464). Безусловно, потребительская ценность переданного с существенными дефектами товара априори ниже той, на которую сторона была вправе рассчитывать при заключении договора, однако вряд ли это должно полностью исключать компенсаторную обязанность на ее стороне. По крайней мере последняя должна быть взыскана с нее в качестве извлеченных от пользования имуществом выгод.

2В немецкой литературе в качестве примера часто приводится дело по продаже жидкого топлива (мазута), которое, несмотря на его несоответствие согласованному

175

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

Во всех указанных случаях стороной был использован присущий любому продукту (товару) в той или иной степени потенциал потребления (innewohnende Gebrauchtpotential). На основе этого судебная практика исходит из того, что стоимость сбереженных расходов (или потребительской выгоды) по правилам о неосновательном обогащении производится с учетом объективной стоимости полученного имущества (т.е. того самого потребительского потенциала вещи). Применительно

кслучаям расторжения договора это будет означать отход от ранее озвученного подхода об оценке стоимости полученного по договору исходя из цены встречного предоставления, так как в данном случае стоимость полученного в силу его недостатков априори расходится с той договорной ценой, которая была изначально согласована сторонами1.

Оценивая значение таких сэкономленных стороной расходов или фактически извлеченных ею выгод от пользования некачественным товаром с точки зрения норм российского права, можно исходить из следующих трех вариантов.

Первый вариант предлагается в немецкой литературе: рассматривать такое использование некачественного товара стороной, приведшее

кего утрате, как влекущее к возникновению у нее обязанности по компенсации стоимости полученного. Однако в целях учета нарушенной эквивалентности сторон производить расчет компенсации исходя не из согласованной в договоре цены (правила абз. 2 п. 6.1 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора»), а из объективной (действительной) стоимости полученного (общее правило п. 1 ст. 1105 ГК РФ).

Второй вариант встречается в российской практике, которая в данной ситуации обращается к правилам п. 2 ст. 1105 ГК РФ, согласно которым лицо, неосновательно временно пользовавшееся чужим имуществом без намерения его приобрести либо чужими услугами, должно возместить потерпевшему то, что оно сберегло вследствие такого пользования, по цене, существовавшей в то время, когда закончилось пользование, и в том месте, где оно происходило2. Однако данный

в договоре качеству, было использовано для обогрева (Heizöl-Fall) (см.: Döll Y. Op. cit. S. 344).

1См.: Döll Y. Op. cit. S. 347.

2Так, ФАС Поволжского округа рассматривалось дело о последствиях частичного расторжения договора купли-продажи племенного стада в связи с обнаружением факта заражения вирусом одного из племенных быков, исключающего использование по-

176

§ 4. Субсидиарные механизмы восстановления эквивалентности

подход не совсем догматически верный – в данной статье речь идет о пользовании чужим, но не своим имуществом. Это само по себе уже исключает применимость п. 1 ст. 1105 ГК РФ к отношениям сторон по расторгнутому договору, учитывая, что расторжение договора в российском праве не влечет прекращения права собственности сторон (п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора»).

Наконец, последний (третий) вариант: расширительно толковать положения ст. 1107 ГК РФ, понимая под извлеченными доходами в том числе выгоды, которые получила сторона в результате пользования таким проданным с недостатками имуществом, неосновательно сберегая тем самым свое собственное имущество. Однако в ст. 1107 ГК РФ возможность компенсации ограничена только тем моментом, с которого лицо узнало или должно было узнать о неосновательности своего обогащения. Такого ограничения в то же время не содержит абз. 2 ст. 6 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора», говорящий об обязанности возмещения сторонами друг другу всех извлеченных из полученного имущества выгод, который, на наш взгляд, и должен применяться в данном случае.

Необходимо также указать иной случай, когда абз. 3 § 346 ГГУ обращается к правилам о неосновательном обогащении. Независимо от того, заявляет ли кредитор требование о компенсации либо о возмещении убытков, ему также должны быть переданы все полученные или причитающиеся должнику денежные и иные возмещения за подлежащее передаче имущество (stellvertretende commodum), иными словами, его суррогат (Surrogat). По данному требованию кредитор имеет притязание не только, например, на сумму страхового возмещения, но также на выручку, полученную должником в результате продажи вещи третьему лицу (commodum ex negotiatione). При всем этом не имеет значение, когда было произведено возмещение или когда возникли для него основания – до либо после расторжения договора, – последнее

следнего для целей приобретения, а именно для целей воспроизводства. Указанное заболевание, однако, не явилось препятствием для последующей реализации покупателем спорного быка на мясо. Так как продавцом была возвращена покупателю уплаченная по договору денежная сумма, однако сам некачественный товар продавцу возвращен не был, последний обратился с иском о взыскании с покупателя стоимости неосновательного обогащения, соразмерной стоимости потребленного быка. Суд удовлетворил данное требование, сославшись на норму п. 1 ст. 1105 ГК РФ, посчитав это сбереженными расходами покупателя (Постановление ФАС Поволжского округа от 25 августа 2010 г. по делу № А57 19391/2009 // СПС «КонсультантПлюс»).

177

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

в любом случае подлежит передаче должником кредитору. В то же время сумма передаваемого возмещения должна пропорционально уменьшать сумму предъявленной к возмещению компенсации1.

Следует при этом согласиться с И. Дойл о том, что денежная сумма, полученная в качестве суррогата, в частности, от последующей продажи переданного по договору имущества, только в том случае подлежит взысканию со стороны, если можно считать ее окончательно (endgültig) перешедшей в актив последней2. Для иллюстрации справедливости данного тезиса и для российского права приведем пример, имевший место в российской судебной практике.

Общество «УАЗ» обратилось к обществу «И» с требованием о взыскании неосновательного обогащения в виде стоимости некачественных автомобилей, приобретенных по впоследствии расторгнутому договору. Основанием для обращения в суд явилось то обстоятельство, что обществу «И» были возмещены убытки, связанные с приобретением некачественного товара, в том числе стоимость самих некачественных автомобилей. Ссылаясь на то, что продавцом при возмещении убытков покупателю были возвращены в порядке п. 2 ст. 475 ГК РФ уплаченные за товар денежные средства, Общество «УАЗ» обратилось с иском о возврате спорных автомобилей. Суд, указав на то, что так как при возмещении обществом «УАЗ» убытков обществу «И» последнему фактически были возвращены покупателю уплаченные за товар денежные средства, тогда как сами автомобили возвращены продавцу не были, и, кроме того, установлен факт отсутствия некачественного товара у общества «И» в связи с его продажей, последнее обязано выплатить за него денежную компенсацию обществу «УАЗ»3.

На наш взгляд, суд в данном случае неоправданно оставил без внимания тот факт, что у покупателей общества «И», приобретших

1См.: Gaier R. Münchener Kommentar zum BGB 6. Auflage 2012. § 346. Rn. 64. Согласно общему принципу требование о передаче полученного распространяется также на такие замещающие выплаты, которые превышают стоимость изначально переданной по договору вещи. Такая логика исходит из того, что полученные стороной возмещения сами по себе не являются неосновательным обогащением должника, но причитаются кредитору в соответствии с имеющимся между сторонами обязательством. В противном случае невозможность исполнения обязанности ставила бы должника в лучшее положение, чем в случае возможности такого исполнения.

2См.: Döll Y. Op. cit. S. 343.

3Постановление ФАС Уральского округа от 26 февраля 2013 г. № Ф09-956/13 по делу № А71-6783/2012.

178

§ 4. Субсидиарные механизмы восстановления эквивалентности

спорные автомобили, также могли быть претензии по качеству последних, дающие им право расторгнуть договор и требовать возврата покупной цены, что означало бы утрату фактического обогащения на вырученную от продажи автомобилей сумму обществом «И», которому могли быть возвращены только некачественные автомобили, которые общество «И» в конечном счете и должно было вернуть обществу «УАЗ».

§ 4.2. Ответственность за невозврат полученного как нарушение договорной обязанности

Положения абз. 4 § 346 ГГУ предусматривают для стороны конкурирующее с правом на компенсацию право на возмещение убытков: непередача стороной в надлежащем состоянии полученного по договору имущества сама по себе образует объективное нарушение ее договорной обязанности. Существование такой обязанности мыслимо только в парадигме трансформационной теории, предполагающей сохранение основанных на расторгаемом договоре обязательства сторон. При этом речь идет о несколько непривычной для российского понятийного правового аппарата обязанности сторон по учету взаимных интересов (Rücksichtnahmepflicht), относимых к группе так называемых охранительных обязанностей (Schutzpflicht – п. 2 § 241 ГГУ). Значение последних в данном случае сводится к обоюдной обязанности сторон по бережному обращению с переданным по договору и подлежащим возврату имуществом1.

Вышеописанный специфический вид обязанностей сторон по учету взаимных интересов с недавних пор известен и российскому праву. Так, п. 3 ст. 307 ГК РФ закрепляет, что при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Таким образом, в некоторых ситуациях суд может, опираясь на

п.3 ст. 307 ГК РФ вывести из самого договора обязанность сто-

1См.: Gaier R. Münchener Kommentar zum BGB 6. Auflage 2012. § 346. Rn. 59; Döll Y. Op. cit. S. 54. В российской литературе о природе и содержании Schutzpflicht см.: Егоров А.В. Структура обязательственного отношения: наработки германской доктрины и применимость в России // Вестник гражданского права. 2011. № 3.

179

Глава 2. Правоотношения сторон при возврате исполненного по договору

рон к взаимному учету интересов друг друга, а именно обязанность к особо бережному отношению к полученному по договору имуществу. Такая обязанность может носить усиленный характер, т.е. ее нарушение может влечь ответственность даже в том случае, если риск утраты или ухудшения имущества по тем или иным причинам снимается со стороны (абз. 3 п. 6.1, п. 6.2 Постановления Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора»). Стоит при этом отметить, что речь идет не о новом правиле распределения рисков, а именно об ответственности стороны за нарушение ее договорной обязанности1.

Спорным, однако, остается вопрос, когда такая обязанность возникает: только в момент расторжения договора, в момент возникновения оснований для этого или действует уже с момента передачи имущества? В германской доктрине и практике для этих целей проводится различие между расторжением по основаниям, установленным законом

иустановленным договором.

1.Основания для расторжения, установленные договором. В этой ситуации масштаб ответственности изначально строже: сторона такого договора уже в момент получения исполнения знает о потенциальной возможности его расторжения, а значит, с самого начала обязана учитывать интересы противоположной стороны, бережно обращаясь с полученным по договору имуществом. В данном случае обоюдная обязанность сторон по учету взаимных интересов проистекает не из факта расторжения договора, но уже заложена в программе договорных отношений в их первоначальном состоянии2. В связи с этим для решения вопроса о привлечении к ответственности, как правило, не подлежит отдельному исследованию вопрос о присутствии у стороны знания или небрежного незнания о наличии оснований для расторжения договора, – уже в момент заключения договора сторона должна учитывать такой потенциальный сценарий развития. Также для вменения

1В германском праве в данном случае соответственно будут применяться общие положения § 280–283 ГГУ (Leistungsstörungsrechts) (Gaier R. Münchener Kommentar zum BGB 6. Auflage 2012. § 346. Rn. 59, 64), соответствующие гл. 25 ГК РФ об ответственности за нарушения обязательства.

2См.: Schmidt. Op. cit. Rn. 60; Palandt/Grüneberg. Op. cit. Rn. 16. В данном случае применению подлежит § 280 I ГГУ как центральная норма об ответственности при нарушении обязанности (Grundhaftungsnorm): для вменения вины достаточно просто объективного несоответствия поведения должника имеющимся между сторонами договорным отношениям («..objektiv nicht dem Schuldverhältnis entsprechende Verhalten des Schuldners») (Gaier R. Münchener Kommentar zum BGB 6. Auflage 2012. § 346. S. 2382. Rn. 59).

180