Введение в христианскую теологию латинская патристика. Учебное пособие

6.Арнобий (240 – 330)

кпримеру Тертуллиан, также не отрицают реальность языческих божеств, но обозначают их именно как демонов, которые в таком случае являются противниками единого Бога. Так или иначе, единым и истинным Богом для Арнобия является христианский Бог. Языческие же божества, по его мнению, не могут быть богами в подлинном смысле этого слова.

Как предполагает Н. М. Дроздов, «уступки язычникам, делаемые иногда Арнобием, и в частности условное допущение возможности существования языческих богов, не служат выражением убеждения самого автора, а составляют один из полемических приемов, искусно применяемый им для того, чтобы с точки зрения самих язычников с большей убедительностью доказать неосновательность нападений их на христианство и выяснить, что признаваемые ими боги не обладают, согласно представлениям о них самих язычников, божественными свойствами, и, следовательно, они не истинные боги. Так, сказав, что все согласны в том, что есть один только Первовиновник всего существующего, Арнобий делает вывод, что если языческие боги действительно существуют, то они или рождены, или другим каким-либо образом созданы этим Первовиновником, высочайшим Богом, чтимым христианами, и Ему же они обязаны своей божественностью, и выводит отсюда заключение, что боги языческие, если они действительно существуют, не могут, вопреки утверждению язычников, враждебно относиться

кхристианам – как чтущим отца этих богов»197.

ОХристе

Излагая свое учение о Христе, Арнобий ничего не говорит о его равенстве Богу-Отцу. Нет в его текстах упоминания и о троичности Божества. Тем не менее Христос в апологии неоднократно именуется Богом: «…мы чтим Христа и принимаем Его, и признаем за Божество…»198. Истинность божественности Христа, согласно Арнобию, доказывается той силой, которая про-

197Дроздов М. Н. Древнехристианский писатель Арнобий и его апология христианства. С. 72.

198Арнобий. Против язычников. С. 145.

71

Раздел I. Ранняя латинская патристика

явилась в чудотворении, изгнании демонов, способности знать мысли и желания людей. На вопрос, каким же образом учение о божественности Христа согласуется с концепцией христианского монотеизма, у Арнобия нет ответа. В тексте апологии нет привычного для христиан рассуждения о Христе как о Сыне Божием.

Арнобий полагает, что смысл воплощения Христа заключается прежде всего в том, чтобы непосредственно научить людей истинному богопознанию. Само воплощение уменьшало разрыв между Богом и человеком: «Ибо кто из людей мог бы увидеть и заметить Его, если бы Он восхотел таким явиться на земле, каков Он по Своей изначальной природе и каким Он Сам восхотел быть в Своей сущности или божественности? Поэтому Он принял образ человека и в подобии нашему роду сокрыл Свое могущество, чтобы мог быть видимым и замечаемым, говорить [с людьми], учить и совершать все то, для исполнения чего Он пришел в мир по воле и определению высочайшего Царя»199.

По мнению Арнобия, Христос для человечества является тем, «кто привел нас от великих заблуждений к открытой Им истине, Кто нас, подобно слепым, скитавшимся повсюду без какого-либо руководителя, с крутизн и непроходимых мест возвратил на ровные места. Он открыл то, что в особенности плодотворно и спасительно для рода человеческого, что есть Бог, кто Он и какие Его свойства и качества. Он предоставил нам и научил нас постигать и понимать, насколько может наша немощность, глубину и неизреченную высоту Его. Он со всей благостностью дал нам знать, каким Виновником и Отцом был устроен и создан этот мир»200. Христос, являясь Спасителем человечества, всех призывает к спасению. Но отклик на этот призыв может быть только добровольным. Никто не принуждается к спасению насильственно.

Необходимо отметить, что, согласно Арнобию, крестная смерть Христа, почитавшаяся позорной казнью, нисколько не умаляет Его божественности, так как на кресте умирает не

199Арнобий. Против язычников. С. 162.

200Там же. С. 146.

72

6. Арнобий (240 – 330)

Божество, а лишь человеческое тело, которое Он воспринял и в котором пребывал до момента смерти этого тела201. Так или иначе, «род смерти и позорность ее не изменяют слов и дел, и значение учения Его не может умалиться…»202. Арнобий утвердительно настаивает на том, что крестные страдания Христа и сама его смерть были добровольными.

Истинная религия

В своей апологии Арнобий акцентирует внимание на том, что истинная религия может быть только одна, и это именно христианство. Полнота истины, по его мнению, была открыта именно Христом. Во второй книге автор вопрошает: «Есть ли какая-либо религия, более истинная, более соответствующая нашим обязанностям, более имеющая силы и более справедливая, нежели та, чтобы знать верховного Бога, уметь смиренно молиться верховному Богу, Который служит единственным Главой и постоянным Источником всех благ, Отцом, Основателем и Создателем всего сущего, от Которого все земное и все небесное одушевляется и получает движение и жизнь и Которого если бы не было, то ничто не имело бы наименования и не существовало бы»203.

Арнобий указывает на то, что сама суть христианской веры сводится к почитанию единого Бога: «Мы, христиане, не что другое, как почитатели высочайшего Царя и Повелителя согласно с учением Христа. Ничего другого при тщательном рассмотрении ты не найдешь в этой религии. В этом сущность всей деятельности, это составляет предназначение божественного служения (officiorum) и конечную цель. Перед Ним все мы по обычаю повергаемся ниц, Ему мы поклоняемся при общих молитвах, у Него мы испрашиваем того, что справедливо, что честно и что достойно того, чтобы было услышано Им, и это не потому, чтобы сам Он желал нашего преклонения и чтобы Ему нравилось видеть столько тысяч выражающих [перед Ним]

201Арнобий. Против язычников. С. 162.

202Там же. С. 147.

203Там же. С. 165.

73

Раздел I. Ранняя латинская патристика

благоговение: это служит нам на пользу и имеет целью наше благо»204.

Как мы видим, в своей апологии Арнобий предстает человеком, глубоко разочаровавшимся в языческой религии и с надеждой смотрящим в сторону христианства. Будучи когда-то ревностным приверженцем политеизма, презрительно относившимся к христианам, теперь он искренне недоумевает относительно той ненависти, которую выказывает к последователям Иисуса Христа римское общество: «…почему и вы сами, когда охватывает вас страсть к жестокости, лишаете нас имущества, изгоняете из отцовских мест жительства, требуете смертных казней, пытаете, терзаете, жжете и, наконец, бросаете на растерзание диким зверям?»205.

Анализируя произведение Арнобия легко заметить, что автор, критикуя язычество, иногда выходит за рамки сдержанного тона изложения и позволяет себе достаточно резкие высказывания. Н. М. Дроздов отмечает, что «Арнобий со всей пылкостью и страстностью, свойственной его африканской натуре, подвергает беспощадной критике греко-римскую религию, мифологию и культ, выявляя их ложность, нелепость и безнравственность, доказывая несостоятельность всех, делавшихся в противовес христианству, попыток философии придать смысл мифу через физически-аллегорическое и историческое объяснение»206. Тем не менее неглубокое знание христианского вероучения и, как следствие, некоторая неосторожность в высказываниях вероучительного характера привели к тому, что через пару столетий после смерти автора, т. е. уже в эпоху господства христианства, его трактат «Против язычников» на западе попадает в список запрещенных для чтения произведений. Именно по причине сомнительных высказываний в области христианского вероучения последующие поколения латинских богословов дистанцируются от Арнобия и фактически не цитируют его тексты.

204Арнобий. Против язычников. С. 137.

205Там же. С. 136.

206Дроздов М. Н. Древнехристианский писатель Арнобий и его апология христианства. С. 59.

74

7.Лактанций (240 – 320)

7.Лактанций (240 – 320)

Одним из видных христианских авторов начала IV в. является апологет, историк и богослов Луций Целий Фирмиан Лактанций. О его жизни нам известно совсем немного. Родился Лактанций в языческой семье около 250 г. Некоторые исследователи полагают, что его родиной была Северная Африка207. Обучение будущий апологет проходил у Арнобия. В самом начале IV столетия Лактанций принимает приглашение переехать в Никомедию, где при дворе императора Диоклетиана «необходим был преподаватель латинской риторики»208. Христианином Лактанций становится в достаточно зрелом возрасте.

В 303 г. начинается последнее масштабное гонение на христиан со стороны имперской власти. Лактанций, как и его учитель Арнобий, был свидетелем тех притеснений и расправ, каким подверглись христиане в это время209. Скитаясь и претерпевая финансовую нужду, преподаватель латинской риторики, спустя некоторое время, переселяется в Трир (Галлия), где продолжает свою преподавательскую деятельность.

Значительная часть произведений Лактанция до нас, к сожалению, не дошла. Но из тех немногих, с которыми мы имеем возможность ознакомиться, самым знаменитым является трактат «Божественные установления». Данное сочинение, состоящее из семи книг, автор писал около десяти лет. Как и другие апологеты ранней Церкви, Лактанций в этом произведении преследует двойную цель: опровергнуть языческую религию и показать истинность христианской веры. Согласно этой цели само произведение делится на две части (апологетическую и догматическую)210. В первой части «Установлений» Лактанций во всей полноте раскрывает те заблуждения и несообразности, которые наличествуют в языческой религии. Во второй части основное внимание уделено объяснению истинности христиан-

207Тюленев В. М. Лактанций и его De mortibus persecutorum / Лактанций.

Осмертях преследователей. СПб.: АЛЕТЕЙЯ, 1998. С. 8.

208Там же.

209Там же. С.9.

210Фокин А. Р. Латинская патрология. С. 286.

75

Раздел I. Ранняя латинская патристика

ского монотеизма; здесь же говорится о проблеме правильного богопочитания, а также о необходимости придерживаться христианской нравственности, которая, по мнению Лактанция, во многом превосходит языческие понятия о должном, справедливом и прекрасном.

Лактанций, откликаясь на просьбу брата Пентадия, создает сокращенный вариант «Божественных установлений» под названием «Эпитомы Божественных установлений». Вполне естественно, что все те идеи, которые были изложены в «Установлениях», представлены в сжатом виде и в «Эпитомах». Однако же, как отмечает А. Р. Фокин, «Эпитомы» являются не только сокращением, но еще в какой-то степени и переработкой предшествующего произведения211. Поэтому данный трактат, хотя и не может выступать в качестве автономного текста, имеет свою самостоятельную значимость.

Не менее важным в копилке Лактанция является также трактат «О смерти гонителей». По своему содержанию он представляет собой историческое произведение, в котором идет повествование о печальной участи императоров, проявивших себя наиболее жестокими гонителями христиан. В этой книге Лактанций действительно предстает как историк христианства, повествующий о событиях периода от возникновения христианской общины и до времени прекращения гонений в 313 г. Сугубое внимание в тексте уделяется именно последнему гонению, невольным свидетелем которого, как уже говорилось выше, был сам автор. Как верно замечает В. М. Тюленев, «на примере сочинения Лактанция "О смертях преследователей" мы сталкиваемся с рождением нового для христианской литературы латинского Запада жанра исторической прозы»212.

Необходимо отметить, что историческое сочинение Лактанция является также своего рода апологией. Дело в том, что христианские авторы видели одну из главных своих задач в обосновании перед лицом язычников непреходящей значимостй

211Фокин А. Р. Латинская патрология. С. 289.

212Тюленев В. М. Лактанций: христианский историк на перекрестке эпох. СПб.: АЛЕТЕЙЯ, 2000. С. 8.

76

7. Лактанций (240 – 320)

своей религии. Но значимым и важным не могло считаться то, что появилось совсем недавно. В. М. Тюленев отмечает: «Проблема "древности" одна из самых актуальных для людей традиционного сознания. В этой связи утверждение о недавнем происхождении христианства было утверждением о его исторической незначительности, ибо ничего не могло быть одновременно новым и истинным. Эту точку зрения разделяли как язычники, так и сами христиане»213. Отсюда следует, что «интерес христианских апологетов к прошлому был связан прежде всего с попытками доказать своим оппонентам из числа язычников, главным образом эллинов, древность и исходящую из нее истинность христианства»214.

Одним из самых ранних трактатов Лактанция, которые сохранились до наших дней, является небольшое произведение «О творении Божием». По своему содержанию это апология, направленная на защиту христианских воззрений касательно Божественного Промысла, управляющего миром. Особое внимание в тексте уделяется вопросу антропологии. Объясняется это тем, что «весь смысл христианского учения строится вокруг судьбы человека и человечества»215. Излагая основные положения христианской антропологии, Лактанций противопоставляет их концепциям античных философов, прежде всего сторонникам эпикурейского учения о человеке. Философский инструментарий, которым пользуется апологет в этом произведении, во многом роднит его с Цицероном.

Богословие, философия, риторика

В отличие от Тертуллиана и Киприана Карфагенского, Лактанций не был ярым противником античного философского на-

213Тюленев В. М. Рождение латинской христианской историографии:

Сприложением перевода «Церковной истории» Руфина Аквилейского. СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2005. С. 37.

214Там же.

215Тюленев В. М. Малые произведения Лактанция / Лактанций. О творении Божием. О гневе Божием. О смерти гонителей. Эпитомы Божественных установлений / пер. с лат., вступ. ст., коммент. и указат. В. М. Тюленева. 2-е изд., испр. М.: ДАРЪ; СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2014. С. 8.

77

Раздел I. Ранняя латинская патристика

следия. Напротив, в его сочинениях прослеживается цицероновская стилистика изложения, за что его и прозвали «христианским Цицероном». Сам Лактанций на страницах своих ранних произведений называет Цицерона «мужем выдающегося ума»216. Желая подкрепить свои доктринальные утверждения, автор нередко прибегает к цитированию языческих поэтов, философов, предсказателей, и прочих, чем показывает свои обширные знания в области классической литературы. В этом он очень близок к своему учителю Арнобию. Клаудио Морескини сообщает, что «Лактанций в большей мере, чем это делал какой-либо другой христианский писатель, пользуется плодами языческой культуры, чтобы доказать законную силу христианского учения…»217. Тем не менее, рассуждая о философском наследии в целом, апологет дает ему совсем невысокую оценку. Особенно ярко это проявляется в III книге «Божественных установлений».

Если говорить о богословской одаренности Лактанция, то здесь он значительно уступает и Тертуллиану и Киприану. В историю латинской христианской мысли преподаватель латинской риторики вошел, прежде всего, как историк и полемист. А. Р. Фокин небезосновательно подчеркивает, что Лактанция нельзя назвать выдающимся богословом. Многие его сочинения «представляют собой компиляции, подчас лишенные глубины и оригинальности»218. Тем не менее именно перу Лактанция принадлежит первое в истории латинской христианской литературы систематическое изложение веры, представленное в уже упоминавшемся трактате «Божественные установления».

В начале «Божественных установлений» автор говорит о неизменной важности поиска истинного разумения. Мудрость дает человеку возможность познать Бога. По словам Лактанция, такое занятие, как поиск божественной мудрости, «следует считать во много раз лучше, полезнее и более славным, нежели ту риторику, которой я долго занимался и которая направляла нас, молодых, не к добродетели, но прямиком к слад-

216Лактанций. О творении Божием. С. 38.

217Морескини К. История патристической философии. С. 349.

218Фокин А. Р. Латинская патрология. С. 285.

78

7. Лактанций (240 – 320)

козвучному пороку»219. Тем не менее Лактанций убежден в том, что не стоит полностью пренебрегать ораторским искусством. Обладая навыками оратора, можно украсить речи о христианской истине, и тогда сама речь станет более приемлемой и понятной для тех, кто воспитан на языческой философии. Апологет подчеркивает, что «ее [т. е. христианскую проповедь] следует дополнительно осветить блеском и изяществом слога, и в известной мере нужно говорить велеречиво, чтобы она увереннее проникала в души как собственной силой вооруженная, так и в изящные фразы облаченная»220.

Примечательно, что для Лактанция такие понятия, как «философия» и «мудрость», не являются тождественными. Философия не приводит к познанию подлинного блага221. Причина этого заключается в том, что она не дает познания об истинном Боге и, следовательно, не может по-настоящему приблизить к Нему. Лактанций пишет, что «философы по превратности своих дарований ее [т. е. истину] более запутали, нежели пролили на нее свет»222. Поэтому задача поставленная им в III книге «Установлений» сводится к следующему: «…открыть бесплодность и лживость философии, чтобы, когда будут уничтожены все заблуждения, воссияла вырвавшаяся на свободу истина»223. Необходимо отметить, что в этих жестких высказываниях автор не отрекается от философии как таковой, но лишь указывает на то, что человеческое знание, лишенное дара божественного просвещения, неминуемо приводит к заблуждениям.

Ведя полемику против многобожия, латинский ритор показывает несуразность этих верований и нравственную необоснованность подражания языческим божествам. Языческие боги часто ведут себя коварно по отношению к людям и друг к другу, бывают крайне безнравственны и несправедливы224. Обличая языче-

219Лактанций. Божественные установления. Кн. I–VII / пер. с лат., вступ. ст. В. М. Тюленева. СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2007. С. 34.

220Там же.

221Там же. С. 169–170

222Там же. С.167.

223Там же. С. 169.

224Там же. С. 33–107.

79

Раздел I. Ранняя латинская патристика

ских философов, Лактанций указывает на то, что в их системах много противоречивого. Если «они между собой много спорят и сами с собой постоянно не соглашаются, то путь их далеко не верен: каждый, прокладывая для себя по своему усмотрению собственную дорогу, создавал великую путаницу, от чего истина оставалась в стороне»225. Ущербность философского знания как такового он усматривает в том, что это знание строится на предположениях (воображении). Философы пытаются рассуждать о тех вещах, о которых им по природному разумению знать не дано226. По убеждению Лактанция, «знание не в состоянии ни прийти от ума, ни открыться размышлением, поскольку заключать знание в себе самом способен не человек, но Бог. Смертная же природа не обретает знание иначе как извне»227. Мудрость как возможность богопознания является божественным даром: «Бог не допустил, чтобы человек, нуждающийся в свете божественной мудрости, постоянно скитался и блуждал среди непроглядного мрака, открыл, наконец, Он глаза его и оказал милость свою, представив истину…»228. Поэтому, «отбросив авторитеты земной философии, ничего правдивого не сообщившие, мы вступаем на прямую дорогу…»229. Для Лактанция очевидно, что философское знание не является спасительным само по себе. Тем не менее, отвергая языческую философию как заблуждение, он указывает на важность использования философского инструментария в познании христианской веры, отмечая что «никакую религию нельзя принять без философии, и никакая философия не может быть понята без религии»230.

Антропология

Влияние античной философии у Лактанция прослеживается также в области его антропологии. Телесная субстанция человека оценивается им в отрицательных тонах. Подобно не-

225Лактанций. Божественные установления. Кн. I–VII. С. 36.

226Там же. С. 170–171

227Там же. С. 170.

228Там же. С. 33–34.

229Там же. С. 36.

230Там же. С. 37.

80