Методология контекстуализма (основные положения программы и особенности применения в психологии). Учебное пособие

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

ных практик в связи с цифровизацией, открывают парадоксальность в интерпретации локализации каждой целостной системы. Так, фиксируя некую сущность и универсалистски формулируемые критерии для идентификации феномена, возможно обсуждать и различно оценивать контекстуализацию – как приемлемую/разрушительную, фрагментарную/системную и т. д.

Тогда как отказываясь от универсальных оснований идентификации какой-то системы, например науки, нет и смысла обсуждать некую локализацию науки в исторических практиках познания, нет и задачи усматривать и критиковать некую контекстуализацию как неприемлемую профанацию, например, науки в условиях повышения скорости на трансляцию информации и ограничения времени на осмысление содержания. В случае с проблемой идентификации некой реальной контекстуализируемой системы опять усматривается гетерологический парадокс. Но не параметра, а идентификации какой-то системы как рассматриваемой реальности. В таком случае парадоксальным является не только описание неких характеристик, но и идентификация слова как слова.

Например, слово «гетерологический» является не приложимым к своему значению. Но в случае идентификации слова только слово «слово» является применимым к собственному значению и не содержащим тогда референциального значения. Исследование реальных контекстов, видимо, предполагает не только и не столько анализ философских сложностей с идентификацией индивидов, но прояснение самой возможности изменить границу и идентичности какого-то контекстуализируемого индивида и границу контекстуализации. В таком случае проблема контекста состоит в запутанности субъектных функций и указывает на необходимость прояснений проблемы субъекта, кто принимает и изменяет эти границы контекстуализации. Такие сложности открываются только в связи с первой функцией, приписываемой и оставляемой контексту. С другой функцией связываются проблемы технических условий принятия решения о варьировании каких-то сторон значений объекта. В отличие от производства смысла по контексту, изменение только какого-то аспекта значения объекта осуществляется в рамках какой-то деятельности и коммуникации, в направлении осуществления некой задачи. В зависимости

101

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

от актуальной задачи и условий эффективного действования человек принимает/не принимает некие изменения значения объекта

иосуществляет/не осуществляет какие-то изменения используемых значений. Например, в зависимости от принятого критерия

иреализуемой задачи какая-то точность полученной информации будет считаться достаточной или недостаточной.

Сложность в такой контекстуализации открывается только тогда, когда варьирование каких-то аспектов значений параметров объекта начинает расцениваться человеком как то, что трансформирует смысл и объекта, и субъекта, и реализуемой деятельности. И та же проблема тождества опять становится значимой не только для абстрактных штудий философов, но и для человека в реальной деятельности и коммуникации.

Сложность методологической программы контекстуализма взаимосвязана с философской сложностью смысла. Так, И. Т. Касавин увязывает смысл с рефлексией, аргументируя то, что стереотипные действия в социальных коммуникациях не являются осмысленными в результате своей ограниченной рефлексии. Но насколько реализация какой-то контекстуализации нуждается в рефлексии или исключает таковую – остается сложной проблемой. Если рефлексия осуществима исключительно в апелляции к рационализму методичности Р. Декарта, то контекстуализм становится на противоположную сторону. Необходимо признать, анализируя эту проблему, что неклассическая критика разнопланова и рассматривает ограничения классических методов и необходимость

ивозможность исследовать новые, недоступные классическому анализу объекты. Эти объекты часто являются прежними, но описываемыми с других методологических позиций и возможностей взаимодействия. Так, стремление отказаться от универсальных рациональных методов познания раскрывает возможность увидеть культуру как реальную систему, функционирующую на основании объективно-натуральных закономерностей и следующую своим специфическим социальным «инстинктам».

Втаком случае и все стремления индивидов и изменения социальной системы в результате неких избыточных по меркам системы действий индивидов рассматриваемы как объективно детерминированные. И сбой системы, и расширение и изменение

102

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

социокультурной системы рассматриваются как натурально объективные и объяснимые явления. Это связано с отказом от признания за культурой универсальности в значениях культурных категорий и от рассмотрения культуры в специфическом этическом измерении культурно должного.

А рассматривая сложность культурных оппозиций и их конструирование, возможно и остаться на территории рационального анализа, и не впадать в редукционизм в исследовании культурных феноменов, отказываясь от проблемы исследования культурных практик должного. Необходимо признать, что неклассическая критика открывает новые проблемы и новые перспективы практик, но осуществляется это и как расширение культурных практик, и как возможности, реально предоставляемые и отслеживаемые в рамках культуры.

Так, отказ от универсалистского анализа культуры позволяет рационально рассчитывать изменения культурных систем и осуществлять их планирование. Это предпочтительно в условиях расширенного производства возможностей управления культурными практиками. Но необходимо посмотреть и на то, какие задачи и с какими ограничениями выдвигаются в таком рациональном расчете возможностей управлять культурой. С апелляцией к контекстуализму как вниманию к актуальным условиям, как предполагается, прямо доступным для усмотрения человеку, принимаются решения о сосредоточенности на актуальном состоянии системы и отказе от долгосрочного планирования.

Тогда широкое и систематизирующее планирование, предполагающее и более широкую временную перспективу, расценивается то как классически фундаменталистское, то как затруднительное в плане реального выполнения. Тогда все новые возможности рационального планирования оказываются сосредоточенными узко и тенденциозно. Например, откладывается анализ и решение экологических проблем и самими экологами. Однако культура содержит не только некие универсалистски оформленные категории, но и возможность рефлексии со стороны каждого из участников культурного взаимодействия.

И сложность такой рефлексии составляет то ограничения со стороны ценностей и оценок актуальных возможностей, то опять

103

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

возможность анализа своих оснований, несмотря на произведенный отказ от них. Рефлексия осуществляет переформулировку и ограничение, усиление и акцентирование, нейтрализацию и замену различных культурных смыслов. Культура содержит взаимное предписание участников культурных практик. Усмотрение этого предполагает не отказ от анализа культурно должного, а усложнение этого анализа с вниманием к реальным практикам и реальным возможностям культурных индивидов формулировать некие предписания и реагировать на них.

Но каждое действие предписания должного в культуре и различимо, и не различимо, является то действием в реальном социальном взаимодействии с другим, то осуществлением рефлексивной работы в плане анализа условий функционирования системы и реальных возможностей действовать культурного оппонента. Сложность культуры и состоит в различимости и неразличимости рефлексии и возможности находиться вне культуры и культурных реакций на оппонента, закономерно конституированных и распознаваемых таковыми в системе культуры. Аналогично каждое предписание другому то производится намеренно, как воздействие на всю систему культурных взаимодействий, то осуществляется ненамеренно, только как реакция на культурного другого, и это не связано с тем, какие объяснения своим действиям приводит сам индивид.

Значит, эту сложность и необходимо исследовать в русле рассмотрения культуры как реальной системы взаимодействий реальных индивидов, а не осуществлять редукцию культуры к натурально функционирующей системе, руководствующейся некими инстинктами и распознаваемыми как объективные условиями функционирования. Каждая оппозиция культурных категорий осуществляется то как форма организации взаимодействия участников, объясняющая их стремления и оценку своих действий к культурному другому; то как объект рационального анализа, находящийся в доступности к рефлексии каждого члена культурного взаимодействия.

В случае культурной рефлексии форма взаимодействия уже не детерминирует субъекта ни в плане производства смыслов, ни в плане их реализации в реальном взаимодействии с другим. Реф-

104

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

лексия предоставляет возможность не одномерного выбора между культурно противоположными возможностями (например, поддержать тенденцию к консервации или изменению системы), но сложного анализа культурных противоположностей вместе с возможностями их конструирования.

К примеру, переформулировка принятия решения о консервации системы как ценного компонента социальной картины реальности. В культуре функционирование формы взаимной зависимости не исключает рефлексию, но направляет сознание на сторону реализации смысла. Так, ответ на критику оппонента выдвигается как игнорирование каких-то фактов и возможностей действовать. Не исключено, что такое игнорирование предписывается и культурному другому как наибольшая ценность в актуальном состоянии культурной системы, и тогда это и осуществляется как предписание должного другому, не готовому к объективному анализу и выбору наиболее значимых направлений действия для системы.

Возможно и то, что некое предписание игнорирования какихто положений и возможностей культурных взаимодействий и осуществляется как культурная негация неприемлемых смыслов оппонента и как реализация своих, ценных, смыслов. Но культура имеет сложность не только в плане возможности различного конструирования условий для оценивания и толкования содержания каждой культурной категории – то, чтобы усилить какую-то культурную позицию, то, чтобы нейтрализовать альтернативу и альтернативные возможности смысла.

Культура имеет двойственность и задает сложный выбор в связи с двойственными возможностями и культурного другого реагировать на некое предписание. Так, культурный оппонент то производит реакцию в готовых системах диспозиций, то находит новые варианты рефлексии культурных оснований, вынуждаемый к такой рефлексии не столько действиями культурного другого, сколько распознаванием неких культурно специфичных желаний этого оппонента – желаний, являющихся настоящими условиями смыслового производства взаимодействия.

Например, расценивая состояние культурной системы как неудовлетворительное, культурный субъект формулирует различные предписания оппоненту, но, усматривая в реакциях этого оп-

105

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

понента нежелание поддержать и реализовать то, что содержится в выдвинутом предписании, объясняет реалистически это неудовлетворительное состояние системы как причинно связанное с пассивностью или какими-то неприемлемыми действиями оппонента.

Учитывая это, возможно проанализировать сложность высказываний во взаимосвязи со сложностью рассматриваемых контекстов. Необходимо рассмотреть то, как функционируют некие высказывания о реальности – общественной, индивидуальной, вещественной, идеальной, физической, психической – в коммуникациях в одной социальной системе и в межсистемных коммуникациях (между контекстами). Эти высказывания – предположим, усмотрим – функционируют двойственно: то направляясь рационально на решение выдвинутых в системе задач, то на поддержание и усиление принятой картины реальности.

Высказывания производятся и используются то в прагматических целях, то как ценности вне зависимости от получаемого результата. Такая двойственность прослеживается и в научных коммуникациях как культурных, но анализ науки является сложной

испециальной проблемой, предположительно открывающейся для исследования не социологическому описанию, а культурологическому.

Тогда появляется необходимость первоначально выяснить то, как функционируют предметные высказывания о реальности в коммуникациях вне науки. Выдвинутое предположение, направляющее ход анализа, о двойственности высказываний – рациональнопрагматической и ценностной в аспекте значимой картины реальности, как кажется, оказывается релятивистским дважды. С одной стороны, если высказывание о реальности запутывается с ценностями, а то и оказывается исключительно ценностно обоснованным

иоцениваемым в своем значении, тогда предметное содержание высказывания искажается и направляется ценностями и не говорит о реальности. Все релятивизируется разными ценностями и разной их актуализацией у одного из субъектов.

Сдругой стороны, релятивизированными оказываются и эти сами ценности, вмешиваясь, растворяясь в высказываниях о некой предметной реальности, а не составляя специфическую сферу значимости. И эти высказывания с нагруженностью от ценностей

106

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

начинают как-то трансформироваться в зависимости от предметных высказываний и в зависимости от неких объективных условий, оцениваемых и учитываемых в ценностных высказываниях.

Невозможно – как получается с позиции взаимной зависимости высказываний о реальности и ценностей – и говорить о некой объективной реальности вне ценностей, и не вмешивать ценности в какое-то описание и выбор критерия описания реальности. Релятивизм пугает уже самим своим распознаванием, что существенно ограничивает рациональный анализ своей проблемы – например, культурной двойственности высказываний о реальности, как таковая мыслится существующей вне субъекта и в каком-то плане доступной субъекту для распознавания и активного действования. Но если смотреть не с этой позиции релятивизма и не пускаться в одномерные реализации релятивизма, то для анализа проблемы открывается сложность культуры.

Проанализируем следующий момент: говорить о некой взаимосвязи высказываний о реальности в своих принятых критериях реальности и ценностей возможно исключительно тогда, когда эти стороны и функции высказывания уже отличены. Как с принятием, так и с резкой и непримиримой критикой такой взаимосвязи, но сначала производится отличие высказываний о реальности и ценности. Затем только со своих ценностных позиций и оценивают последствия такой взаимосвязи – позитивно или негативно.

В первом случае, как предполагается, – не классически, в перспективе плюрализма. Во втором случае – негативно и с констатацией недостижимости объективности. Но обсуждать эту проблему

иразличение высказываний о реальности и ценностей возможно с первоначального различения самих ценностей. Как показывает не столько критика классической науки, сколько ответственный и широкий анализ пересмотра категорий классической рациональности Л. А. Микешиной, ценности необходимо включены в науку.

Иэти ценности являются специфическими и отвечающими науке как стремлению к истинному знанию не зависимой от субъекта реальности. Тогда и в высказываниях вне науки возможно

инеобходимо отличить ценности, реализуемые в следовании своим культурно-историческим нормативам получения объективного знания, и ценности, направляющие на объяснение и какое-то

107

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

игнорирование сложности человеческого существования, производящие условия для социальной солидарности в реальной общности индивидов, указывающие на возможность индивида управлять своим психическим состоянием вне зависимости от реальных условий и негативных результатов деятельности.

Такие значимые для индивидуального и общественного сознания функции ценностей возможно проследить начиная с архаических форм культуры. И столь же сложно различение высказываний о реальности в своих нормативах объективности и высказываний социально-ценностно нагруженных. Но современная мысль, знающая итоги значительной и обоснованной критики реализма в ХХ в., отдает предпочтение уже не релятивизму, а указанию на некую сложность реальности и культуры.

И этот вариант конструирования картины реальности и рациональных методов познания не является одномерным и однозначным в своих смыслах и результатах. Но проанализируем некую доступную сложность в анализе высказываний о реальности.

Содной стороны, это высказывание запутывается с ценностями.

Сдругой стороны, это высказывание уже отличено от ценностей и разрешает с разными апелляциями к функциям субъекта отличать предметную реальность и ценности.

Необходимо учесть, что и обоснование возможности формулировать высказывания, и оценка функций высказываний как реалистически направленных и как ценностно ориентированных на сообщество и индивида, производятся с указанием на некую реальность. Если высказывание реалистическое, то оно осуществляется для цели более точного действования в реальных условиях. Конечный результат и обосновывает ценность объективного высказывания о реальности, и участвует в производстве нормативов оценки истинности высказывания. Если высказывание ориентируется на некие социально значимые ценности, функционирующие и интерпретируемые как не отвечающие направленности на объективное познание реальности в социальной системе, то и это высказывание обосновывается и связывается с реальностью. Но такая реальность является реальностью коллективного и индивидуального сознания и какой-то практики.

108

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

Следовательно, сложность, а не наивный и одномерный релятивизм возможно увидеть в сложности рассматриваемых целей высказываний и в сложности их обоснований. В таком плане и раскроем двойственность каждого из высказываний.

Каждое различаемое в социальной системе высказывание в таком плане имеет возможность претендовать на функции собственного культурного оппонента – выполнять функции оппонента. Так, реалистическое и направленное на получение прагматически значимого результата высказывание рассматривается как центральный момент картины реальности и как значимое основание для социальной солидарности. Стремление к достижению объективно значимого результата организует некое единство индивидов, составляющих систему, и задает возможность сплочения и взаимной поддержки в направлении достижения объективно сформулированных целей.

Тогда эти реалистические высказывания и включают специфические ценности истинного знания, и рассматриваются как основания и условие для организации и оптимизации взаимодействия индивидов в социальной системе. То же и у культурного оппонента, различенного и оцениваемого в той же реальной системе. Например, высказывание психолога о различии смысловой картины реальности и нейтрально-объективистского описания реальности, не предоставляющего прямого смысла индивиду и системе социальных коммуникаций.

И следующее высказывание – о предпочтении осмысления и ограничений знания о сложности человеческого существования перед критикой неклассической направленности, с большой обоснованностью выявляющей разные сложности, но не дающей человеку точки опоры в условиях хаотизации системы. Эти ценностно нагруженные высказывания о реальности содержат некие предписания и обоснования возможности игнорировать различимую в своей системе реальность. Не другому в другой социокультурной системе, но своему оппоненту и собственному сознанию предписывается производить некие ценностно нагруженные высказывания для оптимизации картины реальности и актуального психического состояния человека.

109

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

Например, высказывание о неактуальности экологических проблем и собственной ограниченной возможности их анализировать и эффективно решать. Соблазнительно с других ценностных позиций заняться критикой этого дискурса. Кажется, что возможно игнорировать и различно интерпретировать только высказывания о некой реальности человека, находящегося в другой системе различения реальности и оценивания возможностей человека как субъекта целенаправленно действовать.

Но не ясно, как возможны высказывания о необходимости игнорировать реальность, усмотренную и распознаваемую по своим критериям объективности и значимости для получения неких объективных результатов. В этом, по-видимому, и состоит сложность, какую обсуждают, признают, принимают трезво настроенные философы, учитывая современное состояние рациональной мысли. И высказывания, нагруженные какими-то социально значимыми и осуществляющимися в той же реальной системе ценностями, имеют, как выясняется с позиций сложности, и результативность в плане достижения значимых результатов, и, видимо, референцию. Эти высказывания нагружены ценностями и не нуждаются в доказательстве собственной социальной ценности. Так же как претендующие на реализм высказывания не нуждаются в обосновании собственного устремления на объективизм. (Нуждаются только в обосновании нормативов и реальных реализаций этого стремления к истинности.)

Однако реалистические высказывания начинают претендовать на реализацию социально значимых функций сплочения и формирования социальной картины реальности, усиливающей социальную солидарность, и тогда, по собственной оценке, получают возможность претендовать на реализацию социально значимых ценностей, а не только ценностей рационального познания, лежащих в основании классической науки. Сформулируем короче: в итоге интереснейшей и аргументированной критики рациональности и критики ценностной нагруженности высказываний о реальности в ХХ в. выясняются не условия возможности критики и не условия возможности отказаться от реальности (или от ценностей), а сложность.

110