Методология контекстуализма (основные положения программы и особенности применения в психологии). Учебное пособие

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

ния социальной солидарности. Только в самом общем плане анализа этической стороны науки это возможно. Но этот план не реализуется в эмпирических исследованиях операционально. Также сомнительно, чтобы лингвист мог спросить о том, какие лингвистические исследования могут реально научить человека правильно пользоваться лингвистическими конструкциями. Напротив, современные исследователи признают, что только сам говорящий человек и отличает правильные конструкции от неправильных.

Тогда как социально-технологические проблемы в психологии не имеют исключительного местоположения только в русле прикладных аспектов научных исследований. Невозможно возложить всю ответственность за социальные технологии производства сознания исключительно на приемы внедрения научных конструкций в психологии. Реализация социальных технологий возможна не прямо, не простыми средствами, но тем не менее эта реализация осуществляется во всех психологических исследованиях и практиках. Задачи коррекции и изменения сознания человека удерживает в качестве своего смысла профессиональных действий и психолог-практик, и психолог-исследователь. В конечном счете психолог рассматривает исследования и практики производства психики человека культурными средствами со стороны целей гармонизации включения человека в социальную систему, повышения солидарности и сплочения социальной системы. А реализацию корректирующих действий психолог расценивает как исправление негативных последствий социализации, травмирующих воздействий социальной системы на психику человека. Эти психологические практики и исследования, как все практики культуры, в перспективе изменения классической рациональности не могут анализироваться односторонне. Это означает, что выдвижение и осуществление задач психолога осуществляется с конструированием и реальности, и используемых методов. Эту сложность невозможно обсуждать, не легитимируя при этом реификацию как важную часть производства культуры. С этой позиции анализ Л. А. Микешиной прямо направлен на выяснение функций психологии в социальных системах.

Невозможно напрямую представить субъекта перед неким автономным и изолированным объектом как объектом исследова-

91

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

тельских действий. Невозможно представить и реализацию только одного метода, оцениваемого по истинности и эффективности в рамках научного исследования, субъектом. Так, субъект включен

всложнейшую систему коммуникации с культурными оппонентами, использует систему методов в реализации своих практик, оценивает полученные результаты на основании сложно устроенных социальных ориентиров и правил. Так же как в других практиках культуры, в психологии можно рассматривать случаи, когда оценивается изолированная научная конструкция по своей истинности и оценка производится на основании одного критерия. Возможны и такие варианты исследовательских дизайнов, когда рассматривается изолированная когнитивная конструкция в плане своей возможности точно и объективно описывать реальность, в том числе не включая классически интерпретируемую ошибку реификации. Эти случаи изолированной оценки одной конструкции и исследования одного объекта возможно рассмотреть как результат конструирования методологическими инструментами.

Культурный субъект ставит некое изолированное положение

вкачестве объекта оценивания, представляет некую изолированную научную конструкцию как объект строгих испытаний – например, в практиках эмпирических исследований науки. Это позволяет применить классические критерии для оценивания истинности и ошибочности выдвинутых гипотез. Тогда как целостное описание научных практик указывает на функционирование парадигмы, в социальной эпистемологии научные конструкции включены в контекст функционирования социокультурной системы. Следовательно, выдвижение, изобретение и строгие испытания научных конструкций, оценка удовлетворительности этих испытаний осуществляются в системе парадигмы, реализуются как принятие решения субъектом, находящимся во взаимодействии с другими культурными субъектами.

Методологическая критика прошлого века открывает возможности для исследования этих проблем. Тогда как возможность функционирования, применения и оценивания изолированного предположения – например, в плане предполагаемой ошибки реификации – представляется не частным случаем функционирования конструкции в системе парадигмы, реализующейся как науч-

92

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

ная система практик в социокультурных условиях, а случаем как результатом конструирующих действий исследователя. В социальных практиках, как и в науке, достаточно часто оценивается изолированное предположение, в том числе для анализа ошибок. Но выдвижение задачи оценивания предположения подготавливается работой в русле целой парадигмы или культурной практики сообщества.

В русле этого разъяснения проблем практик научного производства, акцентируя социально-технологический аспект и смысл психологии, возможно рассмотреть проблему реификации для психологии не в перспективе неклассической критики, а в перспективе культурного производства сознания человека. В психологии, как

ив других социальных и гуманитарных дисциплинах, изобретаемые учеными объяснительно-описательные конструкции формируют и изменяют исследуемую социокультурную реальность.

Все концепты психологии нагружены не только методологией исследователя и социального практика, но и ценностями, социальной позицией психолога. Это не только не отрицается, но признается как важное обстоятельство для обоснования научных практик. Как поясняет содержание метода реификации Л. А. Микешина, некая конструкция сначала изобретается на бумаге, а затем начинает функционировать как социальное содержание практики. Так, психолог изобретает концепты на бумаге, формулируя

иновые объяснения, дискурсы, транслирующие ценности. Проработка, изобретение и уточнение концептов направляются, как правило, полемикой с оппонентами. Каждый из них собственные социальные задачи представляет как альтернативу позиции оппонента, но смысл каждого участника в конечном счете связан с функционированием социокультурной системы.

Когда этот смысл элиминируется из практики, то остается не объективность, а нечто, не содержащее смысла для человека. Так, можно спросить о смысле выдвинутой конструкции, о том, с каким намерением психолог изобретает некую концепцию в рамках своих исследований и для реализации социальных практик. Например, деятельностный подход продвигался в рамках методологической полемики с оппонентами, так что категория деятельности формировалась и отстаивалась как альтернатива натурализму

93

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

иидеализму. Эта категория деятельности изобреталась в конечном счете для социального производства сознания и в мейнстриме изменений социальной системы.

Транслируется концепт то средствами когнитивных функций, то средствами прагматически направленных практик, то средствами аффективно нагруженных дискурсов. Категория деятельности изобреталась не только для усвоения сознанием более тонких представлений о деятельности, но и для реального формирования этой деятельности у реального субъекта культуры. Тогда как случай, когда изобретается изолированная и нейтральная в ценностном мировоззренческом плане конструкция и транслируется вне сложной взаимосвязи с другими ценностями, можно представить настолько, насколько культурные средства дают возможность такой случай сконструировать и реализовать.

Находятся ограничения социальных практик и необходимость обсуждать эти ограничения в психологии, направленной социально-технологически. Такие ограничения можно расценивать различно, но в русле исследования культуры как взаимодействия равных культурных оппонентов, взаимно конструирующих

иподдерживающих культурную организацию, необходимо обсуждать то, что ограничения психологии связаны не с эмпирической направленностью и редукциями в реализации психологических методов. Эти ограничения психологии в осмыслении и формировании социокультурной реальности, сознания индивида связаны с тем, что психология сосредоточена на актуальных проблемах и актуальных возможностях реализации социальных технологий, потому не имеет большой необходимости рассматривать последствия реализации своих практик и отвечать за повышение эффективности социальных технологий, приводящее диалектически к смене устройства социальной системы.

Все социогуманитарные дисциплины можно анализировать как культурные практики, но психология более близко по своим функциям располагается к задачам социокультурных практик. Возможно рассмотреть и такой вариант: философ изобретает концепты, практик реализует их в русле задач формирования социокультурной реальности и сознания человека. Но неясным остается то, какую часть работы может/должен выполнять исследователь.

94

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

Возможно, что задачи технической поддержки сконструированной социокультурной системы, задачи исследования и оценивания естественной энтропии сконструированной системы, анализа эффективности социального технолога в реализации изобретенных философом концептов. Но эти варианты исследовательской работы не укладываются не только в предписания классического научного этоса, но и в картину науки как исследования реальности, а не реализации технической поддержки функционирования системы.

Также остается неясным и то, как, на каких основаниях философ может изобретать концепты и какими готовыми и неизменными, как предполагается, правилами руководствуется философ для изобретения и предварительной оценки собственных конструкций. Но наиболее значительной и указывающей на необходимость научного исследования проблемой является то, что философ – потенциально каждый субъект, изобретающий концепты, – находится не на некой смотровой площадке вне системы, но тесно взаимодействует с другими в этой же системе культуры. А также деятельность философа реализует культурные смыслы и осуществляет культурную практику, как и реальные действия каждого культурного субъекта. Так, философа невозможно расположить в месте вне культуры, поскольку возможность философствовать, рационально мыслить находится в культуре. Только в случае, когда культура реализуется как социальная машинерия, система социальных стереотипов, философ должен и может находиться вне этой системы. Но эта возможность и является культурой. И имеется в виду не философ, занимающийся профессиональной и институционально фиксированной деятельностью, а потенциально все субъекты культуры, склонные к рефлексии и формулировке смысловых конструкций, доступных для оформления средствами кодификации в культуре.

Проблемы реификации возможно рассматривать различно, но трудно предположить, что изобретение концепта как дистинкции или предписания становится началом культуры или началом некой культурной практики. Поскольку изобретается концепт в рамках функционирования социокультурной системы и это изобретение направлено на решение актуальных проблем культуры,

95

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

то и осваивается изобретенный концепт для реализации тех же культурных практик диалога с культурным оппонентом. Это указывает не только на возможность усмотреть некие точечно описываемые условия, причины, подталкивающие к изобретению новых или пересмотру сложившихся концептов, но и на то, что изобретение концепта имеет основание в реализующихся социокультурных практиках. Но эти практики не имеют однозначного толкования и реализации, потому существует неоднозначность как в действиях изобретателя концепта, так и в оценках изобретенных концептов и фактов их изобретения. Аналогично усваиваются и применяются с использованием средств культурных практик исключительно концепты, обладающие значением конституций, предоставляющих возможность повышать эффективность собственных действий в коммуникации с культурным оппонентом.

Например, усваиваются, принимаются концепты и их трактовки, поддерживающие не только привычные смыслы и приемы их реализации, но и смыслы, обосновывающие значимость, эффективность, гармоничность социокультурной системы. Новый концепт усваивается, когда соблазняет представлением о том, что партисипирующая социокультурная система более гармонична, значительна, эффективна, нравственна, рациональна, чем система оппонентов. Также концепты изобретаются и транслируются вместе с расчетом на возможность сформировать желание пользоваться этим концептом у остальных участников социальных практик. Можно представить, несмотря на сложность, что новые концепты изобретаются в рамках функционирования социокультурной системы и это изобретение также осуществляет практику культуры. И формулировка, и приемы трансляции нового концепта также детерминируются и реализуются в условиях социокультурной системы. Усвоение, применение концепта, а затем и возможная коррекция негативных последствий также осуществляются как практики в условиях социокультурной системы, но вместе с тем и как составные компоненты этой системы. Это не столько примиряет с мыслью о конструируемости объекта исследования, сколько открывает сложность функционирования культуры, включающей возможность изобретать новые концепты, изменять основания функционирования системы и исследовать эту систему в качестве

96

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

объекта. Все эти возможности принадлежат той же культуре, а потому и реальный субъект культуры культурен, как и усваиваемые, а перед этим изобретенные философом, концепты. В таком анализе психология оказывается не редукционистским эмпирическим описанием психического, а практикой социального производства сознания и формирования новых культурных концептов, реализуемых как контексты производства смысла.

Л. А. Микешина не только легитимирует реификацию в контекстах неклассической рациональности, но вынуждает анализировать проблемы культурного производства смысла. С одной стороны, смысл производится и распознается по контексту. С другой стороны, контекст находится и задается актуальным смыслом. В такой сложности достаточно трудно увидеть возможность производства новых смыслов и функцию человека, выполняемую им в историческом изменении культуры. Взаимная зависимость контекста и смысла интересна философу и человеку, не склонному довольствоваться готовыми стереотипами жизни. Но не ясно, какие возможности в такой взаимозависимости имеются для продвижения новых идей. Не ясно и то, какую роль выполняет сознание человека, активное в рефлексии и вопрошании. И это интересно не только философу, но и психологу, включенному в историческое производство и переосмысление культурного опыта то как трансляцию культурных контекстов, то как их значительную перекодировку.

В различных философско-методологических и научных исследованиях рассматриваются различные функции, реализуемые контекстами. Эти функции явно или недостаточно отчетливо, но предполагают и некую противоположную функцию, поскольку оцениваются и выполняются в рамках культурных различений – культурных оппозиций. Такие культурные противоположности функций находят разные интерпретации и реализации. Учитывая существующие философские и методологические исследования проблем контекста, их возможно систематизировать как противоположность функций формирования смысла и целостности сознания и деятельности человека и функций только варьирования значений и оценок параметров различных объектов. Не всегда эти функции четко различимы, и это зависит также от контекста.

97

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

Функция формирования смысла предполагает то, что контекстуализируемый объект не существует и не осмысливается вне реального и идентифицированного контекста. Эта позиция оценивается философами как релятивизм. Это означает, что не только невозможно получить какой-то смысл вне контекста, но вся реальность не существует и не осмысливаема человеком вне контекста. Такая релятивистская позиция, фиксирующая зависимость (условность) смысла от контекста, является самопротиворечивой

ине приложима к своим собственным оценкам и смыслам. Это – парадокс гетерологии как один из вариантов парадокса лжеца. Если некая позиция и высказывание не применимы к самим себе, это – гетерологический парадокс. То же и со словами.

Так, философы предлагают разбить все слова на две группы. В первой группе будут все слова по значению самоприменимые, автологичные. Например, слово «русский» является автологичным, потому что это русское слово. Но слово «французский» является гетерологичным, поскольку указывает на принадлежность чегото к французской культуре и является русским. Философы приводят различные примеры автологичных и гетерологичных слов

ивысказываний. Слово «сложносочиненное» является автологичным по своей сложности строения. Тогда как парадокс связывается с самим словом «гетерологический». Если это слово применить к собственному значению этого слова, то получится самоприменимость, и тогда слово будет автологичным. Но слово не имеет одновременно двух противоположных значений. Такая парадоксальность в реальном речевом распознавании и использовании значений игнорируется и находит некое сглаживание по контексту коммуникации. Тогда и функция производства смысла, приписываемая контексту, в реальности часто находит применение. Например, когда говорят: «это – другое», «это нельзя смешивать»

ит. д. Если обсуждают не различные признаки объектов, но изменение каких-то смыслов и возможностей растолковывать некие феномены, то эти высказывания указывают на какую-то несоизмеримость. Различные контексты как основания для различных смыслов, являясь несоизмеримыми, формируют такие же несоизмеримые смыслы объектов и высказываний.

98

3.2. Сложность контекстуализма и неизбывность смысла: универсальная трудность осмысления

Эта функция, в каких-то случаях и с каких-то позиций разговаривающих людей приписываемая контексту, отличается от функции условий функционирования объекта и условий формулирования высказываний. Например, в зависимости от физических условий животное и человек будут ходить быстро или медленно. Это отвечает объективным условиям и задачам получения какогото важного результата своих действий. Но существует сложность в различении этих функций, как и в различении объектов и высказываний, доступных и недоступных для контекстуализации.

Значение слова, изменяемое по контексту с очевидностью, является дейксическим. В случае таких значений никто не предполагает существование каких-то универсальных значений. Например, такие слова, как «здесь», «я», «тот», имеют дейксическое значение и зависят от условий и от того, кто их использует. Сложность состоит в возможности точного отличия дейксисов и не дейксисов, как и в возможности человеку произвольно изменять их различение. Эта сложность проявляется в осуществлении какойто локализации как контекстуализации.

И. Т. Касавин, обсуждая методологическую программу контекстуализма в философии и разных науках, указывает на то, что применение программы контекстуализма и осуществляется как локализация и отказ от универсализации в толковании и оценке различных смыслов. Возможна контекстуализация, локализация целой культурной системы в творчестве одного человека. Так, А. С. Пушкин, являясь эфиопом по своему происхождению, перепрочел в своем контексте тексты русской культуры и дал большой толчок развитию культурного опыта. Социальный опыт специфически локализуется в контексте человека с какими-то индивидуальными ограничениями.

Заостряя отличия, а не сходство в освоении культурного опыта разными группами и индивидуальностями, возможно все условия социализации и результат приобщения к культуре рассматривать как локализацию. Тогда каждый человек производит контекстуализацию усваиваемой культуры в своем индивидуальном контексте. Но, фиксируя сходства и наличие закономерностей социализации как трансляции социокультурного опыта, возможно

99

Глава3.Неочевидностьобоснованияиреализацииметодологическойпрограммыконтекстуализма

увидеть и растолковать локализацию в сфере культуры и с другой стороны. Тогда локализуется не культура в контексте человека и условий трансляции опыта, но контекстуализируются сознание, деятельность, индивидуальность в рамках какой-то исторической

иреальной социокультурной системы.

Кпримеру, какие-то индивидуальные особенности сознания

ирезультаты каких-то действий человека будут оцениваться и интерпретироваться в своих значениях не на основании универсалистских ценностей и рационалистических систем оценивания, а в контексте локальной культуры. Эта контекстуализация с противоположными вариантами реализации локализации целого в части и части в целом является альтернативой универсализации. В последнем случае культура является тождественной в своих проявлениях и в толковании смыслов и человек оценивается по неким принятым как объективные и универсальные критериям. Как культура, так и наука рассматриваются то в ключе контекстуализации, то в плане универсализации описания функций и оценки получаемых результатов. Но в случае с наукой появляется дополнительная трудность локализации, связанная с необходимостью науки следовать идеалу истины.

Так, возможно увидеть двойную контекстуализацию науки, но это не согласуется с самими ценностями научного познания. Историческую науку, как и индивидуальность осваивающего культуру человека, возможно расценивать как контекстуализацию рациональных категорий и локализацию рационального метода, специ­ фичного научному мышлению. Исторически различные формы науки рассматриваются как реализации в специфических смысловых измерениях исторической культуры и в технической вооруженности исследований некой рационалистической сущности.

Возможна и такая контекстуализация науки, когда какие-то исторически специфические формы познавательной практики включаются в универсальные и рационально оформленные категории и только тогда оцениваются как научные. Если же отказаться от некой сущности культуры и науки, то не будет и самой проблемы контекста, и возможности нечто контекстуализировать и идентифицировать как контекстуализацию. Наиболее сложные дискуссии, анализирующие сущность науки и изменения науч-

100