Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006
.pdfку. Потому что сердце-вещун им подсказыва ет: на дворе эпоха застоя, а не эпоха оттепели. И закончится она тем же, чем закончилась предыдущая: распадом. Начнется с героя на шего времени, кончится самим временем. То же нашим, увы.
27 сентября
Тьма египетская
Опять теракт, опять пострадали русский с еврейцем, опять мировой терроризм сделал роскошный подарок мировым спецслужбам. Чем чаще одни бьют человечество по болевым точкам, тем проще другие получают от своих демократических правительств вполне автори тарные полномочия и тотальное финансирова ние. Чем больше полномочий они получают, тем чаще совершаются теракты. Кажется, ключевая драма нашего нового века уже определилась, сюжет завязался, какова-то будет развязка?..
Прошлое столетие сделало все, чтобы эту ситуацию подготовить, подложить мины за медленного действия под исторический про цесс. Евроамериканцев конца XX века отлича ла страусиная психология (дистанционно разбомбим Сербию, проблемы Балкан сами собой решатся), разжиженно-гуманистиче ская идеология (позволим меньшинствам не просто спокойно жить среди нас, но дикто
420
вать свою волю, они и утешатся) и постмодер нистское ощущение, будто стоим мы на вер шине истории, откуда видно все, ты так и знай; ошибки человечества уже каталогизи рованы, описаны и обезврежены. Теперь мы пожинаем плоды; от винограда, который ели отцы, у детей оскомина на зубах. Между тем отцы спокойно переползли в новое политиче ское столетие и продолжают резвиться в на шем винограднике.
На прошлой неделе в ПАСЕ обсуждались чеченские проблемы России; характерен во прос, который лорд Джадд ехидно задал рос сийской делегации: вот вы требуете от Евро пы выдачи чеченских террористов, а как вы считаете, на основании ваших дефиниций можно ли Нельсона Манделу назвать терро ристом? Или он все же законный президент общепризнанного государства? Ответ, каза лось бы, очевиден: сегодня президент, а в про шлом типичный террорист. Да, он противо стоял бессердечным расистам, чья вина в порождении террористической угрозы оче видна, но из этого никак не следует, что мар- ксизм-манделизм сам по себе не был формой партийно организованного людоедства. За свое отсидел; теперь его взяла; западные по литики обречены принимать Манделу на выс шем уровне, подсказывая другим борцам из новых поколений, куда путь держать и на ко
421
го равняться. Но во-первых, и его нынешний статус, и сегодняшняя позиция мирового со общества сами по себе не отменят прошлого; пройдя через реабилитирующую легитима цию, Мандела никогда не вычеркнет печаль ных строк из своей биографии и не снимет
ссебя ответственности за кровавые действия своих сторонников. Во-вторых, если бы в 70-е
и80-е годы политическая элита цивилизован ного мира не сделала ложный вывод (апарте ид — это зло, значит, любые формы борьбы
сапартеидом оправданны), не пришлось бы сейчас с Манделой лобызаться. И порождать иллюзии у нынешних подпольных борцов
смировой несправедливостью.
Почему и в страшном сне невозможно во образить, что когда-нибудь бен Ладен станет законно избранным президентом Всеарабского халифата и столь же законно назначит Ба саева губернатором ичкерийской исламской провинции? Увы, не потому, что появление халифата на политической карте мира в прин ципе невозможно; если иудеохристианский мир еще лет двадцать будет проводить поли тику сдачи позиций и предательства по отно шению к своим религиозным корням, самые фантастические проекты станут предвестием реальности. Такое нельзя себе представить только потому, что бен Ладен и Басаев не су мели здесь и сейчас, вовремя найти общепри
422
емлемую гуманистическую отмазку своим террористическим действиям (расизм, права человека и проч.). Нашли бы, — и, никаких сомнений, получили бы сегодня моральную индульгенцию. Чтобы спустя два-три десяти летия (Басаеву не будет и семидесяти) какойнибудь наследник лорда Джадда на заседании Парламентской ассамблеи язвительно спра шивал бы: а кто такой Шамиль Басаев? Терро рист или законно назначенный губернатор?
...Террористы кричат: сдавайтесь нам. Спецслужбы шепчут: нет, нам. Гуманисты со ветуют: сдавайтесь сразу всем. Но лучше по ступить иначе. Отказать и взрывникам, и охранникам. И от разжиженного современ ного гуманизма шаг за шагом возвращаться к его твердым основаниям, на которые в реаль ности и покушается исламизированный тер роризм. Где эти основания? А как раз там, где произошел последний мировой теракт. На Си нае. Здесь наш общий с иудеями праотец Моисей принес скрижали заповедей. Кому принес? Тем, кто ради спокойствия готов был служить золотому тельцу. Когда принес? В тот момент, когда к этой службе все уже были го товы. Моисей не пожалел общественного имущества и тельца распорядился сбросить. Потому что знал: тьме египетской можно про тивопоставить только свет, который во тьме светит, и тьма не объяла его. Прошу проще
423
ния за немодный торжественный стиль, но это не я сказал, а более авторитетный автор.
il октября
Конструкторы и деконструкторы
На прошлой неделе умер Жак Деррида, знаменитый французский философ. К его трактатам каждый может относиться как угодно, но даже самый скептически настроен ный наблюдатель обречен признать полезность одного термина, введенного в мировой оборот именно Жаком Деррида. Деконструкция.
Если очень просто, не философски, то смысл понятия вот в чем. Человечество для описания и пересоздания той реальности, внутри которой живет и действует, постоян но создает политические языки. Например язык цивилизации Просвещения, со всеми ее правами человека, общечеловеческими цен ностями, гражданским обществом и глоба лизацией. Или язык православной державно сти, со всеЛи ее соборностями, общинно стью, церковно-государственной симфонией и отеческим попечением власти. Или сме шанный язык цивилизации коммунистиче ской, со всеми ее классовыми солидарностя ми, моральными кодексами и всемирной ре волюцией. В какой-то момент политический язык, и без того по определению условный,
424
начинает полностью расходиться с реально стью, которую призван описывать. Обыва тель, политик, газетчик, как попугаи, про должают шифровать пустоту красивыми бес смысленными словами. А жизнь под этой словесной коркой утекает в другую сторону и постепенно подтачивает основы сущест вующего миропорядка.
Если вовремя не деконструировать омерт вевший язык, не выбить его из массового соз нания, можно запросто упустить момент, когда на действительность еще можно воздей ствовать.
Так православная державность до февраля 1917 года талдычила о батюшке-царе и вне запно получила нокаут от цивилизации граж данского общества. Та, в свою очередь, пото пила себя в пустых словах, не укорененных в реальности, и была потоплена — в крови. Державность коммунистическая продержа лась дольше, но продолжала твердить заучен ное «еще теснее сплотим ряды вокруг родной коммунистической партии...» даже в тот мо мент, когда пора уже было читать отходную.
Гениальная формула затмила все многопудье трудов Деррида, поэтому покойный автор свое словесное изобретение, говорят, не лю бил. Его право. Мы термином «деконструк ция» воспользуемся охотно, поскольку он имеет самое непосредственное отношение к
425
особенностям переживаемого политического момента.
Главная беда ельцинского периода заклю чалась не в рассогласованности политических институтов, не в зарождавшейся, à потом за полонившей все коррупции, даже не в угрозе последующего распада страны. Она заключа лась в отсутствии общеприемлемого языка, способного внятно описать проблемы новой России и сформулировать перспективы ее ис торического развития. Не хватало слов для ре гистрации тех грандиозных перемен, свидете лями и участниками которых все мы стали; не хватало слов для того, чтобы договориться с политическим противником о допустимых границах противостояния; не хватало слов для того, чтобы поставить перед нацией вдох новляющие цели. Ельцинское выступление на похоронах Сахарова — простое, как мычание: «Сахаров был... ум, честь и совесть нашей эпохи» — оказалось символом воцаряющего ся безъязычия.
Это безъязычие — причина многих драм 90-х годов, вплоть до октябрьского бунта 1993-го и начала чеченской кампании в 1994-м. Нельзя ни о чем договориться, если нет языка. Но оно же, политическое безъязы чие, позволило реальности бурно расти и развиваться: не было слов, способных пере двигать горы, но зато и не было слов, способ
426
ных останавливать потоки. Эти потоки в конце концов и вынесли нас за пределы коммунизма.
А потом политики добровольно уступили место политтехнологам, переменчивая поли тическая реальность разом куда-то скрылась и появился целлофанирующий ее язык. Язык неосоветской реставрации, которая не пред полагала реального возвращения в прошлое, но и не закладывала основ движения в буду щее. Язык, психотерапевтически приспособ ленный для разговора о ценностях, в кото рые говорящие решительно не верят. Но не позволяющий судить, во что же они верят, и верят ли во что-нибудь вообще. Между тем, как ни странно это звучит, для того чтобы ус пешно врать, политику нужно взаправду ве рить. Врать — по многочисленным мелочам, верить — по существу, в минимальный на бор ключевых идей и незыблемых ценно стей. Если же политический язык создан только в качестве дымовой завесы и его единственное призвание — прикрыть непри глядную реальность, защитить говорящих от страха перед неуправляемой жизнью, стало быть, язык этот не до Киева доведет, а чуть дальше, до очередного политического Чер нобыля. Пора его деконструировать. Чем и займемся.
i8 октября
427
Лукашенко и война
Одержав победу на всебелорусском рефе рендуме, Александр Григорьевич Лукашенко одолел ограниченность исторического време ни и противопоставил ему идею вечного правления. Это событие вызвало множество комментариев; два из них выделяются из общего ряда. Один — фееричностью, дру гой — драматическим анализом формирую щейся политической реальности.
Первый принадлежит Павлу Павловичу Бо родину. Третий срок Лукашенко равнозначен началу его бессрочной власти; стало быть, и Россия должна теперь не просто продлить полномочия Путина, но чуть ли не помазать его на царство: такова наша национальная традиция. Трудно сказать, что творилось в го лове Бородина, когда он делал это заявление. Возможно, секретарь союзного значения пе ретрудился, и при виде лукашенковского три умфа в его воспаленном сознании ожили сра зу два проекта позднеельцинской эпохи, всерьез обсуждавшиеся в коржаковских кру гах: объединение с Белоруссией и восстанов ление монархии. Оба проекта были призваны породить новую конституционную реаль ность, отсрочить конец ельцинского срока — и не допустить при этом белорусского батьку до власти в России. Но где ныне Ельцин? Где
428
Коржаков? А Лукашенко взял да и воспользо вался готовыми коржаковскими наработка ми, подставив в ельцинскую прорезь свою очаровательную физиономию. И Пал Палыч панически на это среагировал: как бы несме няемый соседушка, выждав положенное вре мя и дождавшись теперь уже путинского ухо да из политики, и впрямь не оказался на месте ВВП. То-то было бы удвоение... Что делать? Да раз навсегда помазать Путина, чтоб нико гда и ни при каких обстоятельствах Алек сандр Григорьевич не покусился на Кремль.
Впрочем, скорее тут было нечто другое. Павел Павлович просто пошутил в свойствен ной ему утонченной манере: дескать, вы тут Ельцина за властолюбие ругаете, «Мабитекс» поминаете, а как до дела доходит — все ведут себя одинаково. Лукашенко — всего лишь тень, забежавшая впереди настоящего свети ла, карликовая пародия, созданная историей до появления настоящего оригинала, упреж дающая дискредитация путинских планов долгосрочного удержания власти...
Что на самом деле имел в виду Бородин, знает только он; очевидно лишь, что он в лю бом случае Путина здорово подставил, и вряд ли ему эта шутка скоро забудется. Что же до второго комментария, то он принадлежит Ни колаю Сванидзе, сказавшему в последнем вы пуске программы «Зеркало»: Лукашенко свою
429