Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

У нас есть общая страна и общая судьба обще­ го народа; мы спорим, подчас враждуем друг с другом, но способны договариваться, по­ скольку имеем неделимую цельность под на­ званием «Россия». Да и споры наши — всего лишь следствие разных ответов на один об­ щий вопрос: как сделать свою страну лучше?

Вот объявление о продаже «Юганскнефте­ газа» за 8,6 млрд долларов, убедительно под­ крепленное вовремя подоспевшими налого­ выми претензиями. Как оно смотрится с точки зрения экономического детерминиз­ ма? Да никак. Компании приходят и уходят, а нефть пребывает вовеки, как бы ни звали новых владельцев «Юганска», продажи сырья не прекратятся. А с точки зрения инстинкта здорового патриотизма? Ужасно. И потому, что крупному бизнесу откровенно демонстри­ руют заказную природу государственных ре­ шений, окончательно запугивают его. Пугли­ вый олигарх настоящим патриотом быть не может. И потому, что удар наносится по ком­ пании, которая одной из первых попыталась опрозрачнить свой полутеневой (в соответст­ вии с правилами 90-х) бизнес, — значит, ос­ тальным наглядно показывают бессмыслен­ ность таких попыток. И потому, что новые переприватизаторы не постеснялись исполь­ зовать любые прикрытия для проведения вы­ годных для себя решений, включая общена­

440

циональные трагедии. То есть окончательно потеряли инстинкт здорового патриотизма. По пути к этому аукционному объявлению разлагались спецслужбы, которые, не будучи наказанными за позор Беслана, все ретивее раскусывали лакомый кусок. Вот фактически раскусили.

А чтобы общество не слишком тревожи­ лось насчет их здорового патриотизма (от слов «здорово живешь»), они демонстри­ руют особое патриотическое рвение, доблест­ но борясь с научным шпионажем и пряча за решетку физика Данилова, который, навер­ ное, заслуживает морального суда за наруше­ ние профессиональных этических норм, но никак не юридического преследования за преступление, которого явно не совершал.

Идем далее.

С точки зрения логики политической борьбы другое судебное дело — Ходорковско­ го, Лебедева, Пичугина и постепенно примы­ кающего к ним менеджмента «ЮКОСа» — достаточно рационально. Опасный противник, переступивший через четко проведенную черту, лишается экономического ресурса, выводится из игры и заодно лишается возможности помешать процессу переприватизации. А с точки зрения инстинкта здраво­ го патриотизма? Тут все сложнее. Чтобы про­ вести судебную операцию под кодовым

441

названием «МБХ энд компани», пришлось сначала отложить намечавшуюся судебную реформу, а затем и вовсе дискредитировать идею независимого суда, поставить на ней крест. Просто потому, что иначе решить ра­ циональную политическую задачу не получа­ лось. Но переходим на позиции инстинкта здорового патриотизма, спрашиваем: заин­ тересована ли наша страна в новом варианте бессудебности? Ведь после позвоночного бесправия судов эпохи коммунизма, после их денежного разложения в период раннего капитализма пришла пора рулевых-вагоно­ вожатых... Ответ очевиден.

Прагматика говорит нам одно (насчет по­ пыток регулировать выборы в Абхазии, на Ук­ раине), а здоровый патриотизм — другое. Прагматика советует жестко прессовать ре­ гиональных лидеров — патриотизм сомнева­ ется: не приведет ли это в конце концов к рас­ паду страны и к цепочке бунтов как способу решения возникающих политических про­ блем неподвижной вертикали? И так далее, и так далее. Поэтому вывод очень прост: предложен замечательный критерий, мораль­ ный отвес, позволяющий четко замерить кри­ визну политического пространства и вовремя избежать непоправимых ошибок. Грех будет им не воспользоваться.

22 ноября

442

Между рынком и казармой

В середине прошлой недели состоялась встреча депутации Союза театральных деяте­ лей с министром экономического развития. Стороны договорились о перемирии. Рефор­ ма театрального управления отложена на год; внебюджетные счета на это время останутся за государственными театрами, и они смогут по-прежнему самостоятельно распоряжаться доходами; форму взаимоотношений с госу­ дарством (рискованная независимость, слож­ ное партнерство, бюджетное подчинение) можно будет выбрать чуть попозже.

На самом деле этот год нужен нашим эко­ номическим реформаторам лишь для того, чтобы психологически адаптировать теат­ ральную среду к неизбежным рыночным пре­ образованиям; сами преобразования все равно произойдут. Равно как совершится реформа государственного финансирования академической науки и самой Академии на­ ук. Вслед за пенсионерами-льготниками по жестким рыночным правилам начнут жить режиссеры и ученые; главное же из этих пра­ вил: не должно быть абстрактных льгот, что­ бы средства не распылялись впустую, на фар­ мацевтическую мафию, на содержание простаивающих актеров и пустующих площа­ док, на неэффективные исследовательские

443

центры. Любое финансовое решение, личное или институциональное, должно сопровож­ даться индивидуальным выбором и связан­ ной с ним ответственностью. Потратишь «льготные» деньги не на лекарства, а на по­ мощь сыну-алкоголику — твое право, но по­ том не жалуйся; получил бюджетное финан­ сирование — не претендуй на доход от билетов и наоборот; не сумел представить убедительные доводы в пользу своего научно­ го проекта — извини, просто так, без конкур­ са, денег никто больше давать не будет...

Будучи убежденным либералом, я бы про­ голосовал и за отмену социалистических льгот в пользу живых денег; и за жесткие пра­ вила финансирования репертуарного театра; тем более за преобразования в АН, где аренда бессмысленного роскошного здания на Проф­ союзной закрыла бы расходы на содержание десятка институтов, а кадастр академических земель потрясет воображение любого лати­ фундиста...

Но. Имеются две внутренне непротиворе­ чивые модели мироустройства. Либеральная, когда центральное государство снимает с себя ответственность за судьбу отдельного гражда­ нина и нерентабельных производств, вклю­ чая культурные и научные, но дает взамен полную свободу экономических, политиче­ ских, культурных действий плюс гарантиро­

444

ванную защиту от внешних врагов и внутрен­ них смутьянов. И социальная, когда государ­ ство эту ответственность на себя возлагает, забирая в ответ часть свобод и проявляя вме­ сте с отеческой заботой патерналистский ин­ терес ко всему, что его вообще-то не касается. А так чтобы сразу и то и другое, обычно поче­ му-то не получается. У нас же, реформируя со­ циальную и гуманитарную сферу, государст­ во перелагает бремя ответственности на пенсионера, режиссера, академика. А свобо­ ды — не дает. Скорее наоборот, обкладывает со всех сторон. Но и это бы не беда; главный вопрос в другом.

Ну преобразуем мы театральное управле­ ние, заставим академическую науку быть рентабельной и деньгоемкой, сэкономим серьезные бюджетные средства, избавимся от социалистического наследия в одной отдельно взятой сфере российской жизни. А дальше-то что? Ничего. Бюджет армии и спецслужб на следующий год резко увеличивается; средства, сэкономленные на недорыночной культуре, без остатка растворятся в этом нарастающем финансовом коме. При том что результатов их успешной деятельности мы как-то не видим (иначе вряд ли стали бы спорить с удорожани­ ем их работы; без талантливых военных и че­ стных чекистов ни одна нормальная страна не обойдется). Если, разумеется, считать резуль­

445

татом не 14-летний срок физику Данилову, ко­ торый заслуживал всего лишь увольнения и штрафа. А «Норд-Ост», Беслан и угнанные самолеты.

Тело родного государства приобретает странные, асимметричные черты. Рыночно­ поджарая правая половина. Культура, наука, социалка. И раздувающаяся, как социалисти­ ческий флюс, левая. Казарменная, судебная, чекистская. Рано или поздно нам придется выбирать. Или разжиреть в обе стороны. То есть вернуться в полноценный социализм, где всё контролируют, зато равно не считают де­ нег на культуру и армию. Или в обе стороны похудеть. То есть перейти к полноценному либерализму для всех, включая погоновожатых. Есть, конечно, и третий путь. Но не хо­ чется его обсуждать: даже разделение сиам­ ских близнецов иногда ведет к летальному исходу; что уж говорить о едином государст­ венном теле.

29 ноября

Побочная страна

В минувшие выходные канал «Россия» по­ казал фильм Валерия Тодоровского «Мой свод­ ный брат Франкенштейн». О художественных достоинствах фильма напишут кинокритики; мы скажем о другом. Телевидение, ставя в сет­

44б

ку современное отечественное кино, волейневолей усиливает социальные подтексты. По­ токи мрачноватых новостей, блоки оптими­ стических реклам — все эти смысловые полюса оказывают энергетическое воздейст­ вие на восприятие сюжета, обнажают каркас. Что же обнажилось и усилилось в этот раз?

Опять брат. Не брат-1, не брат-2 и даже не брат-3. Скорее, брат с половиной. К интеллек­ туалу-физику, женатому на успешной риэлторше и давным-давно забывшему о внебрач­ ном ребенке, вдруг является побочный сын. Он воевал в Чечне, потерял там глаз и стал по­ хож на чудовище Франкенштейна; слегка съе­ хал; всюду чует присутствие «духов» и маниа­ кально готовится оказать им сопротивление; вбил себе в голову, что в Москву вот-вот прие­ дет его друг, которого на самом деле давнымдавно убили; при всем том славный малый, сохранивший живое ощущение национально­ бытовой традиции, которое напрочь утратили талантливый папочка, его симпатично-жест­ кая жена и по-разному хорошие (не без неко­ торой гадостности, но кто же без греха) дети. Отец для сводного брата — «батя», которого надо слушаться, подловато-милый Егор — «братишка», которого надо защищать. Но идея защиты «своего» от натиска «чужого» и доводит героя до полного безумия. Он фак­ тически похищает отца, мачеху, сводных бра-

447

та и сестру, увозит их за город, чтобы спасти от «духов», и до самой смерти пытается оборо­ нять от спецназа, окружившего дом. Понять, что он отстреливается от своих, «Франкен­ штейн» не в силах, и это самое страшное.

В какой контекст поставит увиденное за­ писной моралист, какой вывод сделает? Что Чечня стала миной замедленного действия

иза нее пришла пора расплатиться; что слова героя: «Я ихних детей там не щадил, и они на­ ших здесь щадить не будут» — ключ к смыслу. И только-то. На самом деле все сложнее и все интереснее, если такое выражение примени­ мо к изображенному Тодоровским бытийственному ужасу. По мне, так он снимал фильм о «побочной стране», в 90-е брошенной на про­ извол интеллектуалами и бизнесом, «физика­ ми» и «риэлторами»; о том, что упоение мни­ мой свободой и мнимым успехом заслонило от прорвавшегося меньшинства ту реальность, в которой вызревало новое поколение отстав­ шего большинства. Зациклившись на своих мелких недовольствах (ах, нехороший Ельцин

иужасный Чубайс, они не до конца демокра­ тичны) и еще более мелких страстях (еще ку­ сочек урвем, еще... остальных потом подтя­ нем), они предоставили «побочной стране» право воевать на чеченской войне, которую одни порицали за недостаток гуманизма, при равнодушии к целостности отечества, другие

448

использовали для зарабатывания новых капи­ талов. По крайней мере, не мешали зарабаты­ вать другим. Они молчаливо согласились меж­ ду собой в том, что им, физикам и риэлторам, позволено быть каждому за себя, а ей, «побоч­ ной стране», следует хранить лучшие патриар­ хальные традиции, и при этом не обязательно адаптироваться к новой жизни. Ей предписали резервацию. Не догадавшись, что не побочная страна живет в бедной резервации, а удачли­ вые родители — в богатом гетто.

И вот однажды они проснулись и увидели «побочную страну» у себя под боком. Чест­ ную, патриотичную, надежную, одноглазую, перепутавшую действительность с фантасти­ кой, готовую в любую секунду надежно защи­ тить любого от напасти, но не умеющую отли­ чить своих от чужих и ради всеобщего спасения берущую в заложники тех, кто в спа­ сении не нуждается. То, что мы видим вокруг себя и особенно над собой, — это самая на­ стоящая проекция «побочной страны», ее сгу­ стившийся образ, ее персонализация, ее обоб­ щенный портрет. Здравствуйте, я ваш сын, пасынок и брат. Не ждали?

Не ждали, братишка. Были опьянены, не догадывались, что 90-е годы случились не бла­ годаря, а вопреки обстоятельствам. Что неза­ служенное счастье интеллектуальной свободы и финансовой воли было шансом прорваться

449