Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

ние о парижском взрыве. Пожар мадридского небоскреба «Виндзор». И первые результаты выборов в Ираке.

Если театр кем-то взорван, значит, траге­ дия стоит в одном ряду с багдадскими терак­ тами и — шире — с 11 сентября и 11 марта. Если он взорвался, стало быть, событие это из того же разряда, что и мадридская драма: по­ лыхающая 100-этажная высотка — зрелище страшное, но не обладающее той степенью катастрофизма, которую придает нашей жиз­ ни мировой террор. Если он разрушен в ре­ зультате взрыва, это вообще бытовое проис­ шествие. И то, что первая, не до конца продуманная, а значит, идущая из глубин профессионального подсознания реакция новостников именно такова: то, что террористи­ ческий подтекст усматривается в любом евро­ пейском потрясении автоматически, — крайне характерно. И более чем печально.

Главная цель любого теракта — не столько гибель людей, сколько парализующий удар по общественному сознанию. Сверхзадача — на­ нести удар продленного действия, чтобы спус­ тя месяцы, а лучше год после реального по­ трясения люди подчинялись его силовому полю. Террористы хотят внедриться в нашу внутреннюю жизнь, как болезнетворные бак­ терии внедряются в здоровый организм. Ин­ формационные капилляры для них важнее во­

470

енных успехов. Прокравшись в наш разум, терроризм разрушает его иммунную систему, разлагает системы психологической самоза­ щиты, прорастает в нас. Мы начинаем вос­ принимать окружающую реальность сквозь призму ненавистного террора; в промежутке между терактами, в паузах между ними, сколь угодно долгих, мы продолжаем проживать трагедию своей беззащитности перед ними. И постепенно утрачиваем способность мыс­ лить в иных категориях, в своей системе цен­ ностей и представлений, прекращаем про­ изводить идеи, движущие мир в нашем направлении. Вместо этого лихорадочно на­ чинаем искать пути, противоположные тем, что навязывает террор. Но противополож­ ность всегда зависима от того, чему ее проти­ вополагают. Оригиналом становятся они, а мы превращаемся в их зеркально противо­ положную копию. Что стоит за парижским взрывом, рано или поздно выяснится. Но был он терактом или не был, он им все равно стал. Пускай ненадолго.

Значит ли это, что обществу в лечебных це­ лях нужно прописать неведение и реальные теракты нужно замалчивать, заматывать, рас­ пылять, как были поначалу распылены сооб­ щения о прошлогодних взрывах на «Рижской» и авиакатастрофах? Кстати сказать, именно сегодня — годовщина трагедии «Трансвааля».

471

Ощущение, что версия теракта была самым банальным образом блокирована, остается до сих пор. Зачем? Да как раз затем, чтобы разо­ рвать железную связь информационных при­ чин и психологических следствий, освободить обывателя от нарастающего страха, а терро­ ристов лишить главной составляющей их кро­ вавой работы... Оно, конечно, хорошо бы противопоставить террору фигуру медийного умолчания и тем самым лишить его смысла. Но, во-первых, ограничиться этим умолчани­ ем не удастся: охранные силы, которым при­ дется отдать на откуп одну из составляющих информационной картины мира, немедля начнут залезать на сопредельные тематиче­ ские территории, и бравурное советское информполитбюро окончательно воцарится на наших телевизионных, интернетовских и га­ зетных просторах. Во-вторых, если рас­ фокусировать новость об одновременном уничтожении двух гражданских самолетов, террористы все равно заставят нас сфокусиро­ ваться на другой, куда более страшной ново­ сти. Называется Беслан.

Мы зажаты между двумя равновеликими опасностями. Смысловая зависимость от тер­ рористической темы, прокрустово ложе вос­ приятия. И сдача на милость Большому Брату. Который все равно не защитит от первой за­ висимости. Зато навяжет зависимость от се­

472

бя. Шанс один: как во время реальной войны люди перестают реагировать на дальние взрывы, а боятся лишь ближних, так и мы должны сами, без помощи спецслужб, отре­ шиться от мнимых угроз и реагировать лишь на настоящие вызовы. То есть вернуть утра­ ченное чувство свободы. Свободы думать о мире в иных категориях, нежели примитив­ ная оппозиция «террор — антитеррор».

14 февраля

Оп! Позиция...

Не все благополучно в царстве победив­ ших революций. Грузия подозрительно быст­ ро потеряла Жванию, как Сербия сразу после переворота потеряла Джинджича. Украина спешно занялась тотальной переприватизацией, обнаружив настоящие цели тех, кто прятался за спинами майданных романтиков. Включая возлюбленного друга нашего Плато­ на Еленина; торчат его заячьи ушки. При этом розовые и оранжевые лидеры, замахнувшиеся на серьезные дела, ведут себя как мелочные секретари провинциальных обкомов, испод­ тишка мстящие далекой Москве. Ющенко на­ значает статусного оппозиционера Немцова своим экономическим советником по пробле­ ме российских инвестиций — без консульта­ ций с Путиным (на что не пошел даже Саака­

473

швили, который пригласил в Грузию Каху Бендукидзе после формального одобрямс со стороны ВВП). Возможно, ВВП обрадовался, узнав, что Борис Ефимович наконец обрел сферу жизненных интересов, а Виктор Анд­ реевич по доброй воле заранее загубил идею массового оттока русских денег на вольную Украину. Но с политической точки зрения жест откровенно подначивающий: а вот что вы будете теперь делать? А вот ничего не бу­ дем. Не до вас. В свою очередь парижская да­ мочка, занявшая пост тбилисского министра иностранных дел, грубо подставила министра иностранных дел России, внезапно заверстав ему в повестку дня возложение цветов к мемо­ риалу погибших за территориальную целост­ ность Грузии. По мне, ввязавшись в абхазский

иосетинский конфликты, Россия подготовила себе Чечню и дала возможность Басаеву прой­ ти хорошую школу под началом людей Ардзин­ бы. Но ясней ясного, что глава российского МИД, представитель страны, которая праведно или грешно, однако осознанно поддерживала абхазов и осетин, не мог и не должен был уча­ ствовать в антиабхазской и антиосетинской акции. До тех пор пока президенты России

иГрузии не договорятся о пересмотре настоя­ щего и о забвении прошлого.

Глупость и мелочность. Вот характеристи­ ка элит, вынесенных революционной волной

474

на поверхность политической жизни бархат­ ных стран. Тут читатель ждет уж рифмы «роза»

ивнутренне готовится к обличению всех и всяческих революций; не дождется. Как не до­ ждется и радостных революционных воскли­ цаний «Пусть сильнее грянет буря!». Желать революции с ее опасной эйфорией может только дурак и жулик; не понимать, что она выносит на поверхность низовую муть и после нее строить жизнь приходится наново и на­ спех, может только жулик и дурак. Но автора­ ми революций редко бывают сами революцио­ неры; сметающую волну обычно порождают именно те, кто хочет несвободы и покоя, кто б мечтал забыться и заснуть. И кто оказывается потом первыми жертвами, еще до того, как ре­ волюции начинают пожирать своих собствен­ ных детей. Милошевич, Шеварднадзе, Кучма

сих клановым непроницаемым мышлением,

сих византийскими разводками, с их негиб­ кими вертикалями власти и разрушенными горизонталями общества. Что же до преслову­ тых американских денег (которые уже бродят

ипо нашим политическим рынкам; послед­ ним идиотом будет тот, кто позарится), то они лишь подпитывают организационный ресурс. Энергию свергающих создают сами свергае­ мые. И никто иной.

На днях Г. О. Павловский выступил с пуб­ личной лекцией на тему «Власть и оппозиция:

475

критерии эффективности» (расшифровка ви­ сит на сайте Polit, ru). Что касается нашей оп­ позиции, то претензии к ней во многом верны. Она рассматривает себя как общество в целом, а при этом «пшцеварительно» собрана вокруг власти, не в состоянии предложить свою пове­ стку дня, отличную от путинской. Она страда­ ет идейной пустотой, полая внутри. Она удовлетворилась тем, что вытащила сотню по­ литзэков из лагерей, а про сами лагеря тут же забыла. Она требует ухода «безальтернативно­ го Путина», а сама терпит своих безальтерна­ тивных лидеров по 15 лет... Но ласковый вы­ вод, который делает г-н Павловский, — делегируйте, проталкивайте своих людей во власть, ведите диалог, вместо того чтобы де­ лать ставку на очередную революцию, — лу­ кав, как вся современная политтехнология. Да, в клановую систему можно подчас втис­ нуть чужеродный ей элемент, но зачем? Чтобы система этот элемент либо поглотила, либо от­ торгла? Или чтобы разделить ответственность за ситуацию, которую ты изменить заведомо не в силах? Да, диалог лучше митингового крика, но в диалоге участвуют две стороны. А когда одна не просто молчит, но презритель­ но отворачивается, о чем диалогизировать? Возможно, Павловский прав, и революцион­ ная оппозиция еще хуже нынешней элиты. Но чтобы появилась другая, не революционная,

47б

нужно вновь настежь открыть рынки полити­ ческой конкуренции. Со всеми вытекающими рисками. Остановить революцию можно лишь сверху. Снизу ее поглотить может лишь всеразрушающий бунт. Который еще хуже, чем управляемая революция.

21 февраля

Вертикаль и страхи

Стоило нашему главному политическому бонвивану Михаилу Касьянову намекнуть на отдаленные предвыборные планы, как ему тут же объяснили, что он американский наймит и не случайно приурочил заявление к брати­ славским переговорам между Путиным и Бу­ шем. Поскольку готов ввести в России «внеш­ нее управление» по образцу Сербии, Грузии, Украины, а в перспективе — Молдавии, Кир­ гизии и проч. Сейчас речь не о Касьянове и не о его обличителях: это отдельная интересная тема. Речь исключительно о новом изводе со­ ветского политического языка и стоящей за ним картины геополитического мира, кото­ рая активно и осознанно вводится в оборот политтехнологами.

Грубые понятия «оппортунизм» и «ренегат­ ство» заменены изящным понятием «внешнего управления»; агенты ЦРУ и Моссада переиме­ нованы в клиентов «вашингтонского обкома»;

477

братские страны Варшавского договора, на­ родные демократии превращаются в зоны рос­ сийских интересов и сферы влияния; смысл при этом остается тот же. Америка вбивает клин, разрывает звенья единой цепи, создает плацдарм для будущей войны. Раньше этими «плацдармами» были Венгрия 1956-го, Чехия 1968-го, Польша 1981-го; теперь — Тбилиси с юга, Рига с запада, Украина с востока. Мало кто из политтехнологов обладает публицисти­ ческой честностью Михаила Леонтьева и вслед за ним договаривает мысль до конца: вокруг нас создается предфронтовое кольцо ради бу­ дущей реальной войны под руководством НАТО и США. В отличие от Леонтьева они не верят в то, что говорят, и стыдливо опускают бегающие глазки. Тем более что им, опять же в отличие от него, могут напомнить, на чьи гранты создавались основы их политтехнологического бизнеса и какую роль американские деньги сыграли в их военно-патриотическом становлении. Но суть остается сутью. Они го­ товят обновленную версию брежневской моде­ ли мира, после Праги и вплоть до Афганистана. Враждебное окружение. Мы живем не по ту сторону Днестра, а по эту. Заговор против Рос­ сии. Мировая война. Все как один сплотимся вокруг. Враг не пройдет.

Не то чтоб Европа была искренним сер­ дешным другом, который спит и видит, как

478

бы пустить демократическую Россию на свои цивилизованные рынки. Не то чтоб Америка была ангелом во плоти и желала России ско­ рейшего политико-экономического выздо­ ровления; не то чтоб она сентиментально взи­ рала на кризисы в сопредельных странах и не разворачивала их в свою пользу. Но! Война с Россией может понадобиться Европе и Аме­ рике только в одном случае: если Россия, сойдя с ума и попав в руки политических отмо­ розков, ощетинится против всего сопредель­ ного мира ядерным оружием. А этого — при всех нарастающих проблемах — не будет ни­ когда. Не допустим. В чем уверен любой граж­ данин, любящий свое российское отечество не за политтехнологические деньги.

Впрочем, знают об этом и новоязовцы. Гальванизация советского геополитического безумия нужна им лишь для одного: мифоло­ гия властной вертикали в нашем горизон­ тальном мире нуждается во внешних подпор­ ках; ее мобилизационная энтропия должна постоянно пополняться энергией нарастаю­ щей угрозы. Обязательно извне. Потому что если угроза нарастает изнутри, возникает за­ кономерный вопрос: чего же вертикаль не по­ могает? Смутная перспектива готовящейся войны, не важно — горячей или холодной, об­ ладает в этом смысле колоссальным укреп­ ляющим потенциалом. Это такой идеологиче-

479