Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

ствовал взрыв на «Автозаводской», и два собы­ тия связались в кровавое слово: месть. Месть «ихних» — «нам». Месть «наших» — «им». Не­ куда спрятаться обывателю. Со всех сторон об­ ложили. Массовое сознание среагировало на одиночное убийство не потому, что узрело в нем признаки системного сбоя, а только пото­ му, что было подстегнуто фактором личного страха. Не девочку жалко. Жалко себя. Как жалко себя при виде полуголых людей, выби­ рающихся в 20-градусный мороз по мерзлому снегу из-под обломков московского аквапар­ ка. Или при сообщении о взрыве в метро... Но стоит отойти от этих печальных событий на полшага, стоит отвлечься на какое-нибудь приятное известие, как страх за себя отступа­ ет, а неотделимая от него жалость к другому рассасывается. Без следа.

Массовый, среднестатистический россия­ нин посылает «наверх» три импульса, три, как это сейчас называется, месседжа, три запроса. Запрос первый: дайте нам советскую власть, только, пожалуйста, без очередей и желатель­ но без партсобраний. Запрос второй: пода­ рите нам великодержавность, чтобы чувст­ вовать себя защищенными. Запрос третий: примирите непримиримое, советское с вели­ кодержавным, а великодержавное с буржу­ азным; хотим экономической свободы и по­ литической зависимости, требуем величия

330

и права уйти в частную жизнь. Власть реаги­ рует на эти импульсы; реагирует чутко; либе­ ралы на нее за это злятся, а за что на нее злиться? Она — всего лишь политическое зер­ кало, а на зеркало неча пенять.

Между тем и питерская трагедия, и мос­ ковская драма похожи на страшноватую сиг­ нализацию новейшей истории; красные маяч­ ки и звук сирены предупреждают нас: осторожно, двери закрываются, какой будет следующая станция, никто не знает. Спокой­ ная, относительно сытая (в столицах и просто сытая, без всякой относительности) жизнь на самом деле ничем не обеспечена, не гаранти­ рована; ни политикой, ни экономикой, ни системой безопасности. Она так же иллюзор­ на, как роскошный уют рухнувшего «Трансва- аль-парка»; все самое большое в Европе, са­ мое крутое в Азии, самое масштабное в мире, а великолепная стеклянная крыша в какой-то момент просто берет и складывается, чтобы рухнуть на головы отдыхающих; а кромка льда раз — и проламывается под ногами.

«Трансвааль-парк» — символ зыбкого мос­ ковского благополучия; новодел, которым уверенно вытесняли старые застройки, вся эта родимая турецкая стилистика привела к необратимому турецкому результату. Если кто не помнит, за неделю до московской ката­ строфы в Турции рухнул десятиэтажный дом;

331

аналогия показательна. Но ведь и вся наша долгожданная стабильность, действительно достигнутая страной в последние годы, имеет ту же показную природу; блистательный бур­ жуазный купол, надстроенный над советским болотом в державных просторах, — он тоже не слишком прочен, тоже может сложиться под грузом внешних обстоятельств, рухнуть на головы рановато расслабившихся россиян. Тем более что зима в этом году выдалась снежная.

На слезинке ребенка нельзя построить рай. Но ад — очень даже можно организовать.

17 февраля

Умер Сергей Аверинцев

Пришла горькая новость из Вены: скончал­ ся Сергей Сергеевич Аверинцев.

Мы попрощались с энциклопедистом, ко­ торый изучал и раннюю Византию, и позд­ нюю немецкую философию, и русский мо­ дерн. Мы попрощались с переводчиком, который проложил путь русскому читателю к Синайскому патерику и Герману Гессе. Мы попрощались с человеком, который в 70-е го­ ды заново адаптировал для образованной, но расхристанной России вечные библейские ценности. Царство ему Небесное.

21 февраля 2004

332

Манеж и стабильность

Долгое время федеральные власти и сто­ личные руководители спорили о том, кому принадлежит Манеж; в конце прошлого года договорились передать его Москве; прошло четыре месяца — Манежа нет.

Впрочем, его и так бы не было. Вплоть до позавчерашней ночи он одиноко и почти гроз­ но стоял на изуродованной площади, в окруже­ нии новорусского суррогата. Перед светящей­ ся сферической крышкой от кастрюли имени 3. К. Церетели, неподалеку от стилизованного златокупольного ХХС, напротив уничтожае­ мой (реконструируемой) гостиницы «Москва», вблизи Александровского сада, унавоженного скульптурными фигурами в стиле Диснейлен­ да. Стоял как напоминание о естественности и первородстве. И обреченно ждал скорой ре­ конструкции со строительством подземного гаража и заменой опор на металлические шты­ ри. В стиле и духе «Трансвааль-парка».

Стилистика «Трансвааль-парка», она же стилистика новой Москвы, она же турецкая поэтика завитушек, просачивалась в Манеж постепенно, как подземные воды при плохом дренаже просачиваются в подвал. Снаружи Манеж был таким же, как при Бове, Луначар­ ском и Фурцевой; изнутри его давно уже под­ тачивали эстетическим грибком, бесконечны­

333

ми выставками художественных любимцев столичного начальства: монументального халтурщика Нестеренко, безликого акварели­ ста Андрияки и проч. Приучая ревнителей старины к мысли о неизбежности и благе то­ тального обновления.

Подряд один за другим в столице исчезли два архитектурных объекта.

Один — новый, другой — старый. Один — служивший символом московского экономи­ ческого ренессанса, другой — служивший символом столичного небрежения историей. «Трансвааль» и Манеж. Бетонные столбы и де­ ревянные перекрытия. Разумеется, все это слу­ чайность. Конечно, все это закономерность.

Москва намного раньше России сделала ставку на финансовую стабильность, куплен­ ную ценой бюрократического застоя. Именно Москва в целом, а не Лужков в частности; сле­ дует это четко оговорить. Большинство моск­ вичей добровольно голосовали за эту застой­ ную стабильность и сытые мечты; и в 1999-м, и в 2003-м они требовали от городской вла­ сти: делайте что хотите, как хотите, сносите исторический центр, отстраивайте ненадеж­ ные аквапарки, накачивайте коррумпирован­ ную систему бюрократии откатами, облагай­ те данью инородцев, только верните нам муниципальный социализм, только подарите нам иллюзию покоя, только дайте нам капи­

334

талистический вариант советской власти без очередей и всеобщих репрессий. И городская власть отвечала на этот запрос. Тем более что он совпадал с ее внутренним содержанием.

Отдавала она себе отчет в том, что под по­ кровом мнимой стабильности накапливается критическая масса ошибочных решений? Что рано или поздно сбой в цепи произойдет. Что сияющий стеклобетонный новодел начнет крошиться. Что заброшенная, неухоженная

ив нравственно-историческом смысле пре­ данная старина начнет самоуничтожаться. Да какая нам разница. Главное, мы дожили до результата. Накануне президентских выбо­ ров, когда, казалось бы, все схвачено и под контролем, рушится аквапарк. А в самую ночь подведения итогов телеэкраны показывают Кремль в зареве чудовищного пожара.

Зловещая картинка.

Но, может статься, история таким страшно­ ватым образом посылает предупреждение вла­ стям — федеральным? Которые были избраны

в2000-м именно в качестве альтернативы муниципальным социалистам, а ныне воспро­ изводят ту же политическую модель на обще­ государственном уровне. И точно так же спра­ ведливо ссылаются на голос нации: она сейчас хочет того же, чего москвичи хотели в 1999-м

и2003-м. Стабильности ценой застоя. Иллю­ зий вместо реальности. Социализма с капита-

335

диетическим лицом. Державности без погро­ мов. Но результат будет тот же, что и в Москве. Только позже. И отнюдь не нация ответит за последствия, похожие на нынешние москов­ ские. А те, кто пойдет на ее неразумный голос, вместо того чтобы повести — за собою.

«Мне голос был. Он звал утешно...» Нет, лучше другую цитату припасем на финал. «Как его тогда к стене Манежа / Вечер смерти наспех пригвоздил...» (Борис Пастернак. «Доктор Живаго»). Роман об интеллигенции, о революции и о торжестве пошлости, веду­ щем к катастрофе.

i6 марта

А поутру они ПРОСНУЛИСЬ

Подследственный СИЗО № 4 Ходорков­ ский М. Б. опубликовал в газете «Ведомости» декларацию о предстоящих политических расходах и гражданских доходах «Кризис ли­ берализма в России». Одни назовут ее сер­ вильной: здесь содержится призыв прекра­ тить разговоры о нелегитимности Путина. Другие назовут ее наглой: звучит она как про­ граммный документ, проектирующий устрой­ ство России образца 2008 года и далее. Во гла­ ве нетрудно догадаться с кем. Третьи будут шокированы прагматичной левизной гр. Хо­ дорковского, который призывает признать

ззб

внутренний долг государства и капитала пе­ ред обездоленным обществом, прежде всего образованной его частью. Четвертые осудят его правую почвенность. Пятых резанет выра­ жение «мой партнер Невзлин», почудится призрак разрыва с прежними связями ради новых целей. Шестым не по вкусу придется подчеркнутая дистанция по отношению ко всем силам, олицетворяющим в сегодняшней России либеральную идею. Или либеральную безыдейность — кому как угодно.

И никто не сможет отрицать: второй раз за отчетный исторический период из либераль­ ных недр поднимается осмысленный текст, посвященный пересмотру ценностной шкалы ради примирения с действительностью и дви­ жения в будущее. Первой попыткой была лек­ ция Анатолия Чубайса о либеральной импе­ рии; лекция спорная, но возрождающая вкус к неординарности, свидетельствующая о поис­ ке, о живом отношении к жизни. Второй — стала статья изгоя Ходорковского, который о Чубайсе так жестко отзывается, что, может статься, поможет ему сохранить место во вла­ стной элите еще на какое-то время. Поскольку во властных элитах жестко действует прин­ цип: враг моих врагов — мой друг.

В наше время точка зрения на предмет час­ то зависит от ролевой позиции наблюдателя. Поэтому спешу дать отчет — в своей. Это точ­

337

ка зрения наблюдателя, институционально не­ зависимого от «ЮКОСа» и его бывших и ны­ нешних владельцев. Но сочувствующего той части взглядов бывшего олигарха, которая связана с поддержкой и развитием граждан­ ского общества. И потому свободно участвую­ щего в некоторых проектах «Открытой Рос­ сии». Важно оговорить: в тот самый момент, когда статья Ходорковского шла в набор, я воз­ вращался из памятного ему Новосибирска, где участвовал в открытии финансируемой им Школы публичной политики.

Так вот, меня мало смущает полевение Хо­ дорковского. Без борьбы с бедностью не бу­ дет либеральных реформ, а без возвращения научно-технической и гуманитарной элиты в пространство обеспеченной жизни невоз­ можен социальный аккумулятор идей свобо­ ды. Еще меньше тревожит мнимый «прогиб» под Путина. Достаточно внимательно про­ честь соответствующие пассажи в статье Хо­ дорковского, чтобы убедиться: он на самом деле признал статус власти как таковой и от­ казался от игры на дестабилизацию. Не из страха, а из понимания: с государством здра­ вые люди не воюют; воюют за государство. И даже плохая власть лучше безвластия. Что же до отечестволюбия, пусть запоздалого, то революционный, «чтоб без наций и вер», кос­ мополитизм и был до недавнего времени

338

главной ошибкой либералов, их тормозом на пути к родной стране. И если эта ошибка ис­ правляется — отлично.

Ударное место в неолиберальном проекте МБХ — отказ от компромисса с изжившей себя партийной системой, внутренний запрет на со­ бирание либеральных осколков. Строить поли­ тику из гнилья — все равно что возводить оче­ редной «Трансвааль-парк»: обвалится. Только с нуля, без спешки, но и без замедления, с мощ­ ным рекрутированием новых людей и новых идей. Вот в идеях-то и все дело. Ходорковский прав ровно настолько, насколько пустой и са­ модостаточной сегодняшней политтехнологии противопоставляет завтрашнюю цель — созда­ ние общества, основанного на базовых ценно­ стях. Пускай сам он в этих ценностях подчас путается, пускай через запятую поминает во­ роватого Прометея и жертвенного Христа — неважно; главное, что начало положено.

Недостаток, который во многом дискреди­ тирует мощную конструкцию, выстроенную Ходорковским, один. Зато какой. В статье постоянно обличаются «они». От лживых Чу­ байса и Гайдара до безликих чиновников в тысячедолларовых пиджаках. Слово «я» в негативном контексте тоже звучит, но то и де­ ло обкладывается подушечками: недоглядел, недооценил, недоучел. Прошу прощения, но это я, в 90-е годы преподававший то в России,

339