Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

ли русские войны» и «Бухенвальдский набат», а также «Если бы парни всей земли / Вместе собраться однажды смогли». Лучшей кни­ гой — «Незнайка на Луне». В которой расска­ зывалось, как подлый Скуперфильд обирал народ, не делился с ним природной рентой, но потом, пройдя через кутузку, исправлялся и обретал человеческий облик...

Это, так сказать, психологический исход­ ник. С которым каждый на протяжении жизни работает. Из предложенного набора советских стереотипов у одних — по контрасту — скла­ дывался, условно говоря, «сахаровско-солже­ ницынский» образ мира. У других — столь же условно — возникал образ «андроповский». Че­ стная борьба с искажениями. Реальный капи­ тализм, приходящий на смену столь же реаль­ ному социализму. Нравственное очищение. Трудовая дисциплина. Жесткая внятность. Экономико-политическая ориентация на Евро­ пу при сохранении советского менталитета. Мишек на Север. Краденую белочку отнять.

И это уже данность. Тут ничего не переме­ нишь. Но самое время подумать о том, как складываются психологические стереотипы следующего политического поколения. Как формируется «картинка», которая закрепля­ ется в сознании тех, кому сейчас 10-15. И ко­ торая будет воплощена ими в жизнь. По сход­ ству или по контрасту...

290

На улицах разбитых фонарей нет порядка. Работать вредно, лучше сходить за выпивкой, на худой конец прикрыть проблему пивной бутыл­ кой. Реклама постоянно унижает национальное достоинство русского потребителя. Немцу в Рос­ сии мнут бока, пачкают ботинки и проч., только пиво хорошее наливают. Русскому в России на­ поминают: обрати внимание, сделано не здесь, сделано с умом, настоящее немецкое качество, шведский выбор, французский вкус. Даже слова им наши не нравятся: «страхование» от слова «страх», в отличие от «insurance»...

Обидно. Очень обидно. Нужно поправить. Выслать кого-нибудь на «Марс». Сникерснуть по-черному. А может, и по черным. Которые распелись тут. «Я шоколадный заяц, / Я ласко­ вый мерзавец». Вот-вот. И мы о том же.

4 ноября

Передай дальше

Иностранным инвесторам и членам РСПП поочередно обещано: пересмотра итогов при­ ватизации не будет. И это чистая правда. При том что нынешние рантье и латифундисты вы­ зывают у власти плохо скрываемую неприязнь. Но одно дело — не любить этих, другое — на­ качивать деньгами тех; это не входит и не мо­ жет входить в планы правящего класса. По той простой причине, что пересмотр итогов прива­

291

тизации не означает исчезновения олигархи­ ческого давления как такового; он означает лишь передачу мощных финансовых и произ­ водственных ресурсов от «чужих» — «своим».

Поди плохо: «свои» поддержат и не подведут. Но фокус в том, что «свои», как только получат желанные ресурсы, окажутся страшнее, чем «чу­ жие». Они начнут на новенького повторять по­ литические кульбиты, какие нынешний олигар­ хат эйфорически совершал в позднеельцинские времена и от чего ныне отвык, повзрослев: с по­ мощью денежных огнеметов и банковских за­ градотрядов отсекать властителя от власти, об­ разовывать пуленепробиваемые кланы на пути социальных реформ. Нет, в здравом уме и трез­ вой памяти стремиться к этому невозможно; а насчет трезвости и здравости наших рациональ­ ных руководителей нет сомнений ни у кого. Да­ же у самых убежденных врагов. И вчерашние претензии ГУБОПа и Счетной палаты к своероднейшей «Роснефти» — не есть ли первый знак того, что «своим» ничего из отобранного пере­ давать не собираются?

Но это с одной стороны. С другой — начав давление на теперешний крупный бизнес, госу­ дарство оставить все как есть уже не сможет. Сказав «а», придется сказать и «б». Даже если не хочется. Да, бизнес-сообщество сегодня прогла­ тывает одно унижение за другим, следуя совету пушкинского Савельича: «Плюнь да и поцелуй

292

у злодея ручку». Что из этого следует? Только то, что оно затаилось, отложило расплату на по­ том, до лучших времен. Едва ситуация переме­ нится, сообщество припомнит все обиды разом. И будет мстить тем жесточе, чем мягче стелет сегодня. Скорее уж Ходорковский простит удар, нанесенный ему в открытом бою.

Собственно, есть только один путь за пре­ делы этого противоречия. Создать ситуацию, при которой «вы, нынешние» сами сдадите позиции, так или иначе, через продажу или отъем, через умиленное дарение или жерт­ венную самоотдачу, но передадите свои ос­ новные мощности государству. А я, государст­ во, назначу лучших из вас управляющими ваших бывших компаний, как то было на из­ лете НЭПа. И затем продам (или вам позволю продать) очищенные активы наемным ино­ странцам. Согласовав с ними ваши кандида­ туры. Иностранцы же никогда и ни за что не полезут в политику. Не будут путаться под но­ гами, не станут выдвигать неразумные требо­ вания, постараются платить налоги сполна.

Собственно, они уже дали неформальное, молчаливое обещание вести себя именно таким образом — если их допустят к хорошим, вкус­ ным проектам. На высочайшей встрече сразу после ареста Ходорковского. Почти все написа­ ли после нее успокоительные письма своим клиентам; почти все упомянули, что подобная

293

искренняя встреча в схожих обстоятельствах была бы немыслима в тех странах, где крупный западный капитал успешно работает: в Малай­ зии, Турции и др. (Раскавыченно цитирую отчет одного из самых крупных европейских банков.)

Что же до народа, которому иностранцы не любы, то для него, народа, имеется один железобетонный довод. Вот, Иван Иваныч, вот, Марья Иванна, мы сумели мирно вернуть наши с вами, ваши с нами природные недра в общегосударственную собственность. В ва­ шу, по сути. Которую у вас пытались украсть. А теперь допускаем иностранцев всего лишь строить трубы на нашей неотымаемой земле. Тем более что в трубы теперь инвестировать не так интересно, как в машиностроение; ви­ дите, иностранные капиталы потекли в на­ стоящую промышленность, она начала подни­ маться, рабочие места создаются аккурат накануне назревавшего кризиса безработицы.

Если этот проект будет реализован, в Рос­ сии возникнет устойчивая политическая кон­ струкция по образцу Казахстана или Узбеки­ стана, где правящая элита не зависит ни от кого. Ни от прежних кланов, ни от новых; где иностранцы наемно трудятся, добывая себе прибыль, элите стабильность. И не меша­ ясь — ни в политику, ни в идеологию.

Вопрос в одном. Не в том даже, хотел бы кто из нас жить в Казахстане или Узбекиста­

294

не. А в том, что и Казахстан, и Узбекистан по­ шли по этому пути с самого начала; там не бы­ ло ситуации, когда справа имелись сытые и не желающие делиться куском пирога прежние, а слева — голодные и жаждущие получить свое будущие. Сытые, может, и подвинутся, да вот голодные голодными остаться не захотят. А маховик меж тем уже запущен. И остано­ вить его невозможно.

i8 ноября

Цена вопроса

Только ленивый не прокомментировал скан­ дал со школьным учебником истории под редак­ цией Игоря Долуцкого. В этом учебнике, кото­ рый предъявили президенту на высочайшей встрече в Ленинке, учащимся предлагалось об­ судить разные оценки сегодняшнего российско­ го режима. Среди оценок есть и формула «поли­ цейское государство». Подчеркнем: ав»гор вы­ ставлял на обсуждение формулы, а не само государство; занятие достаточно невинное, хотя к истории в ее академическом смысле отноше­ ния не имеющее. История как предмет заканчи­ вается там, где начинается современность, в ко­ торую мы непосредственно вовлечены. Ельцин­ ский период — уже история, путинский — еще нет. Так что врагам Долуцкого достаточно было отрезать последнюю главу учебника и перене­

295

сти споры о «полицейском государстве» из учеб­ ного класса во внешкольное пространство, на собрания молодежных организаций, в дискусси­ онные клубы. И все. Никто — ни сторонники Пу­ тина, ни его противники — по существу возра­ зить бы ничего не смогли.

Тем не менее чуткий Минобраз мгновенно отреагировал и отобрал у Игоря Долуцкого свой министерский гриф. Без которого учебник — как цветок без полива — захиреет и прекратит существование: школы не станут заказывать «неофициальное» пособие, а диетические тира­ жи издателям не нравятся. Запрета нет; запрет есть; что и требовалось доказать.

О таковой бюрократической поспешности можно было бы пожалеть — и успокоиться, если бы не два взаимосвязанных обстоятель­ ства. На которые почему-то никто из коммен­ таторов внимания не обратил. Хотя в них-то и заключается соль.

Обстоятельство первое. И главное. «Случай Долуцкого» — не оригинален; это всего лишь новый эпизод в давней войне, которую Мин­ образ ведет за ограничение и контроль рынка школьных учебников и программ (я про это не раз уже писал). Конкурс на совершенно но­ вый, образцово-показательный учебник по ис­ тории провалился; результат оказался столь ничтожен, что запустить машину перераспре­ деления заказов на учебную литературу не

296

удалось. Но от замысла, сулящего более чем реальный доход, они не отказались; просто грамотно перегруппировались и временно отошли в тень. На прошлой неделе они из тени вышли. Предъявили президенту неблагона­ дежный продукт. И нанесли очередной удар по многовариантности учебного процесса. Цель, повторяю, не Долуцкий; цель — передел рын­ ка учебников. А средство — пафосные слова об идеологии и политической борьбе.

Кстати, об идеологии. С ней связано вто­ рое обстоятельство. Минобразовская война за сверхдоходный рынок недаром ведется на од­ ной и той же площадке — исторической. От­ ношение к истории у политиков трепетное; если их удастся развести на этом предмете, отработанную модель можно будет автомати­ чески применить к любой другой дисципли­ не. Уже не утруждая себя доказательствами и поиском неблагонадежных цитат.

Забавен этот пафос государствостроительства у сторонников рыночного беспредела.

2 декабря

Память и «Мемориал»

11 декабря мы отметим не только день ро­ ждения Александра Солженицына, но и оче­ редную годовщину со дня основания общест­ ва «Мемориал». Это я не к тому, что

297

гулаговская тема вдруг актуализировалась. Не актуализировалась. Зато актуализовались некоторые исторические параллели, о кото­ рых неплохо бы вспомнить, пока не поздно.

Что такое «Мемориал»? Это институция, идеально завершившая диссидентский пери­ од в истории России и единственно точным образом переключившая оппозиционную энергию в созидательное историко-просвети­ тельское русло. «Мемориал» при необходимо­ сти способен вмешиваться в происходящее здесь и сейчас, дает моральные оценки теку­ щей политике. Но только моральные; собст­ венно политической роли он не играет и не может играть. По той простой причине, что выносившая, выкормившая его диссидент­ ская Россия предложила миру опыт личного противостояния власти, искусство оставаться собой и сохранять достоинство при любых по­ воротах истории. Но не опыт организованной политической деятельности!

Если бы отечественное оппозиционное движение имело свою геральдику, то на со­ словном гербе диссидентства следовало на­ чертать лозунг «Честь имею». Потому и обще­ ство «Мемориал», созданное «по следам» завершившего свой путь диссидентского дви­ жения, изначально мыслилось силой не пар­ тийной, а гуманитарной. Его культурно-про­ светительский характер был предопределен

298

не личной волей отцов-основателей, а логи­ кой истории. Вместе с распадом государствен­ ной машины, унижавшей человека, распада­ ется и механизм его самозащиты; остается жить и помнить, а сражение отныне должны вести другие. Для которых взрыхлена почва.

Собственно, такова традиция; не с Солжени­ цына и не с Сахарова повелось, что русский дис­ сидент противостоит властителю один на один, как персона — системе. И являет собою пример для столь же персонального, столь же несистем­ ного подражания. См. переписку Курбского с Грозным (которую у нас характерно именуют перепиской Грозного с Курбским!). Очень по­ учительная книжка. И очень своевременная. Как было сказано поэтом застойного времени, «Кто устоял в сей жизни трудной, / Тому трубы не страшен судной / Звук...».

Не страшен. Это правда.

Но в то самое время, как в советской России формировался костяк персонального дисси­ дентского движения, в Восточной Европе фор­ мировался костяк движения политического, квазипартийного и в прямом смысле слова правозащитного. Сутью российских борений с властью было самостояние неповторимой лич­ ности; сутью восточноевропейского оппозици­ онного фронта была борьба за новую право­ вую систему. Пока у нас сражались за личные свободы, там формулировали общие права.

299